ПолитФорум ватников России и зарубежья

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Военный Альбом


Военный Альбом

Сообщений 271 страница 300 из 452

271

продолжение

Свернутый текст

Первое время в ходе войны с большим трудом приходилось повышать огневую активность стрелков и пулеметчиков. Очень часто пехота вызывала огонь артиллерии, в то время как она своими средствами могла справиться с противником. Характерно, что в первых боях бригада израсходовала несколько боекомплектов артснарядов и мин и менее половины боекомплекта патронов. Командир корпуса генерал H. A. Гаген почти в каждом боевом распоряжении настойчиво требовал: «Все и всё должно стрелять», разъясняя, что массовое применение автоматического огня не исключает, а, наоборот, повышает роль одиночных метких прицельных выстрелов.

Ни о каком залповом огне в этих условиях, как тогда настойчиво требовалось в приказах, не могло быть и речи. Непрерывная трескотня автоматического огня противника и разрывных пуль над головами, не говоря уже о разрывах снарядов и мин, заглушала все команды. В этом неумолкаемом грохоте надо было подползать чуть ли не к каждому солдату для отдачи приказания об открытии огня.

Что представляла собой оборона противника и где расположены его огневые точки, в батальоне никто толком сказать не мог. Не знали также, имеется ли заграждение перед передним краем, оборудована ли оборона траншеями и ходами сообщений. Об обороне противника можно было судить только по его плотному огню, насыщенному автоматическими средствами.

Не имея еще боевого опыта, командиры стрелковых рот, прижатые к земле огнем пулеметов и автоматов, не решались на активные разведывательные действия, а слабые их попытки в этом направлении, кроме потерь, ничего не приносили. И действительно, огонь противника был так плотен, что пробиться вперед, казалось, было невозможно даже небольшой группе бойцов.

Кроме того, крайняя усталость всего личного состава сильно сказывалась на активности. Нельзя было медлить с атакой, но и бросать батальон в бой на неразведанную и неподавленную оборону немцев было бы безрассудством.

Командир батальона майор Г. Назаров был ранен, как и его начальник штаба. Обязанности командира батальона принял заместитель начальника штаба лейтенант Я. И. Салтан, молодой, смелый, знающий офицер. Мы с ним решили произвести рекогносцировку переднего края обороны противника на направлении атаки одной из рот. Нужно было установить, что представляет собой передний край обороны и где расположены огневые точки противника. Кроме того, нужно было установить способ ведения разведки в густых зарослях леса, чтобы тут же, на основе личного опыта, дать практические указания командирам стрелковых рот и батарей. Успех атаки всецело зависел от того, насколько надежно будет подавлен противник на переднем крае. К нам присоединился начальник политотдела бригады батальонный комиссар Н. Г. Сергиенко.

Разделившись на две группы и взяв с собой по два автоматчика, мы с лейтенантом Салтаном поползли в нейтральную зону. До переднего края, судя по огню немцев, было не более 100–150 м. Ползти в густом лесу по глубокому снегу было трудно. Снег заваливался в рукава, за голенища валенок, а ветки деревьев и кустарников цеплялись за одежду и снаряжение.

Пули свистели над нами все время и не давали поднять головы. Стараясь не обнаружить себя, мы медленно ползли к обороне немцев, но обзор нисколько не улучшался. Перед глазами все так же стояла густая растительность, мешающая наблюдению. Передохнув немного, поползли дальше. В 40–50 м от себя в просветах леса мы увидели утрамбованную снежную насыпь в рост человека. За насыпью находились немцы, которые непрерывно стреляли из автоматов, как из брандспойтов, не прикладывая их к плечу. Где-то рядом длинными очередями строчили пулеметы, но их никому из нас не удалось обнаружить. Дольше оставаться здесь было опасно, и мы поползли назад.

Возвращение наше было омрачено: в нескольких шагах от цепи батальона был убит батальонный комиссар Н. Г. Сергиенко. Две шальные пули попали и в мою каску, но, к счастью, советская сталь не подвела. Следует отметить, что наша разведка имела и воспитательное значение: бойцы и командиры после этого стали действовать смелее и инициативнее.

Теперь, чтобы организовывать разведку противника в полосе наступления батальона, а затем и ружейно-пулеметный огонь по выявленным огневым точкам, в каждую роту были направлены офицеры штабов батальона и бригады. На разведку и организацию ружейно-пулеметного огня ушло не менее пяти часов светлого времени. Нелегко было под свист пуль учить бойцов и офицеров элементарным приемам ведения боя в лесу. В тот день не досчитались мы многих офицеров, но, как только заговорили наши пулеметы, автоматы и винтовки, огонь противника заметно ослаб.

Не лучше обстояло дело с артиллеристами и минометчиками. Время готовности артиллерии к открытию огня истекало. Командиры батарей и дивизионов, потеряв время в долгих и безрезультатных поисках наблюдательных пунктов, не подготовились к ведению огня и не знали, что же дальше делать. Да и мы с начальником артиллерии бригады капитаном К. И. Понтузенко, не раз побывавшие в боях, не имели готовых рецептов для действия артиллерии в сплошных зарослях леса. На местности, ровной как стол, не было ни одной возвышенности и ни одного высокого дерева для наблюдения. Это ставило артиллеристов в очень трудное положение. Как вести артиллерийско-минометный огонь, когда ни один пулемет противника не засечен, ни один участок его обороны не просматривается и разрывы наших снарядов и мин не наблюдаются?

Прежде чем давать указания командирам батарей и минометных рот, нам нужно было решить эту задачу самим. Винить артиллеристов в незнании своего дела было бы несправедливо, так как никогда раньше в довоенные годы никому в таких условиях стрелять не приходилось, да никто такой стрельбы и не требовал.

Поразмыслив сообща с начальником артиллерии бригады капитаном К. Понтузенко и с командирами дивизионов капитанами Т. С. Зайцевым, П. М. Николаевым и старшим лейтенантом А. Р. Ясенецким над тем, как организовать артиллерийскую подготовку атаки, мы пришли к решению: командирам батарей и минометных рот выйти на рубеж атаки к командирам поддерживаемых стрелковых рот, и первые выстрелы произвести с перелетом снарядов за передний край обороны немцев, а затем, постепенно укорачивая дистанцию стрельбы, довести разрывы снарядов и мин до переднего края противника, т. е. на удаление 100–150 м от передней линии нашей пехоты. Задача эта облегчалась тем, что немцы в этот день вели артиллерийско-минометный огонь в полосе бригады отдельными налетами, и поэтому командиры батарей в паузах между ними могли слышать разрывы своих снарядов и мин и корректировать огонь на слух. Такая стрельба была по площади не очень эффективной, но в этих условиях, при ограниченном времени, ничего другого нельзя было придумать.

Трудно было и со стрельбой прямой наводкой. Не видя целей и опасаясь поражений своих войск от разрывов снарядов при попадании в стволы и ветки растущих рядом деревьев и кустарников, орудийные расчеты решили, что стрельба в этих условиях невозможна. Пришлось и здесь потратить немало времени на обучение расчетов и организацию огня, но, опять-таки, не по целям, а по снежной насыпи противника.

Штаб корпуса все время торопил нас с атакой. Весь день ушел на подготовку и организацию боя и попутно на обучение личного состава ведению огня в лесисто-болотистой местности. Только к восьми часам утра 26 марта части бригады были относительно готовы к атаке.

Замысел боя бригады сводился к следующему: после короткой артиллерийской подготовки 1-й батальон, поддерживаемый всеми огневыми средствами бригады, прорывает оборону противника и овладевает дорогой Кондуя — Смердыня, в трех километрах севернее Смердыни. После прорыва переднего края вводится в бой 2-й батальон, и, развивая первоначальный успех, батальоны овладевают опорным пунктом противника рощей «Хвойная». (3-й батальон продолжал вести бой с прорвавшимися группами в районе Малиновки.)

О том, что делалось на фронте наступления корпуса, мы не имели представления. Штаб корпуса не ориентировал нас в обстановке, очевидно полагая, что правдивые данные о безуспешных действиях корпуса снизят нашу уверенность в успехе наступления и тем самым отрицательно скажутся на выполнении поставленной перед нами задачи. Мы, однако, догадывались по наступившему затишью на фронте армии, что наступление частей корпуса и армии остановлено организованным сопротивлением противника. И действительно, части корпуса и армии в этот день активных действий не вели.

В восемь часов утра 26 марта, после 20 минутной артподготовки (прямо скажем, очень слабой), 1-й батальон смело атаковал противника и, прорвав его передний край, устремился вперед. Из-за правого фланга 1-го батальона был введен в бой 2-й батальон. Противник поспешно отходил, оставляя на поле боя убитых и раненых. Первая боевая удача окрылила бойцов. Несмотря на глубокий снег и заросли леса, подразделения быстро продвигались вперед. Натиск был так силен, что, казалось, от былой усталости бойцов не осталось и следа. В числе первых дорогу оседлала 1-я рота 2-го батальона лейтенанта В. Я. Авдеева.

Вскоре подошедшими подразделениями с соседних участков обороны немцы успели занять подготовленную позицию в глубине леса и встретить батальоны огнем всех своих средств. Батальоны залегли. Нужно было снова организовывать огонь артиллерии и минометов. Как и раньше, оборона противника не просматривалась.

Не подлежит сомнению, что гитлеровцы с начала сближения неустанно следили за действиями бригады, но, занятые отражением атак на других участках своей обороны, не могли сосредоточить против бригады необходимых сил и средств. Когда же наступление частей армии было отбито, у немцев развязались руки. Они без особого риска усилили оборону на направлении наступления бригады, маневрируя траекториями и подтянув с соседних участков пехоту, артиллерию, 20-мм зенитные пушки, обрушились на бригаду таким ураганным огнем, что за несколько часов боя весь лес был превращен в щепу.

Батальоны оказались в исключительно тяжелом положении. С фронта строчили пулеметы, автоматы и 20-мм зенитные пушки прижимали бойцов к земле. Сверху градом сыпались снаряды и мины, от разрывов которых стоял сплошной гул.

Ничто не мешало немецкой артиллерии молотить наши огневые порядки: авиации нашей мы ни разу не видели, а контрбатарейная борьба не велась. С каждой минутой в батальонах росли потери. Командир 2-го батальона лейтенант A. C. Филиппов, заменивший раненого комбата майора К. Куничева, просил разрешения вывести батальон из-под артиллерийского огня противника. Он не видел, что огнем противника охвачена большая полоса местности. Отвод батальона в этих условиях привел бы к еще большим потерям.

Положение спасли наши артиллеристы, и особенно минометчики. Они сумели быстро сосредоточить весь огонь своих батарей по пехоте противника. Это заставило немецкую пехоту залечь в укрытия и ослабить огонь пулеметов и автоматов.

Огнем 120-мм минометного дивизиона старшего лейтенанта А. Ясенецкого были подавлены стреляющие прямой наводкой зенитные пушки. Особенно самоотверженно действовали командир 82-мм минометного батальона лейтенант И К. Яковлев, только что принявший командование батальоном, и командиры минометных рот этого батальона лейтенанты С. Д. Сайкин и B. C. Сидоров. Находясь в боевых порядках пехоты под сильнейшим огнем противника, они вели интенсивный огонь по пехоте немцев и не прекращали его даже тогда, когда в расчетах оставалось по два-три человека.

Благодаря огню наших минометов стрелковые подразделения получили возможность ближе подойти к переднему краю обороны противника и тем самым частично выйти из-под наиболее губительного артиллерийско-минометного огня.

Связь штаба бригады с батальонами и артиллерией осуществлялась проводными средствами. Радиостанций в батальонах не было. Телефонная связь с частями бригады неоднократно обрывалась, но усилиями и героизмом связистов она снова и снова без промедления восстанавливалась. Надо отдать должное организаторскому таланту начальника связи бригады старшему лейтенанту И. И. Спице, который настолько надежно организовал связь в бригаде, что в самых тяжелых условиях мы ни на одну минуту не теряли управления частями. Командир батальона связи с первых часов боя заболел, его заменил комиссар батальона старший политрук В. П. Лапчанский, который вместе с адъютантом батальона связи П. М. Тарасенко сумел так мобилизовать связистов, что командование бригады за два месяца непрерывных и тяжелых боев ни разу не имело к связистам никаких претензий.

Бой не прекращался с утра до позднего вечера. Весь лес был скошен разрывами снарядов и мин, лишь кое-где торчали отдельные обломки стволов деревьев. Фашисты несколько раз переходили в контратаки, которые всякий раз отражались огнем минометов и пехоты. Наши артиллеристы и минометчики израсходовали в тот день до двух боекомплектов снарядов и мин. Бой начал утихать только с наступлением темноты. Многие подразделения остались без командиров рот и взводов. Заменяли их сержанты. Боевые порядки рот и батальонов были расстроены. Оба командира батальонов, их заместители и начальники штабов выбыли из строя по ранению. О продолжении наступления не могло быть и речи. Нужно было немедленно приводить подразделения в порядок и вывести всех раненых.

Оставив боевое охранение на занятых нами позициях и поручив заместителю командира бригады майору Г. К. Ерошину организовать разведку противника, мы оттянули батальоны на несколько сот метров в тыл, чтобы накормить людей, привести в порядок подразделения и дать возможность бойцам немного отдохнуть.

Кроме того, надо было срочно пополнить артиллерийские и минометные подразделения боеприпасами. Отдав необходимые указания командирам частей, мы с комиссаром бригады Б. Луполовером направились на командный пункт, чтобы по телефону доложить командиру корпуса о результатах боя. Из-за больших потерь настроение у нас было подавленное. Захват бригадой участка дороги Кондуя — Смердыня, которая на фронте корпуса связывала два самых больших узла обороны немцев и давала возможность противнику маневрировать силами и средствами на фронте более десяти километров, хотя и имел большое тактическое значение, обошелся нам очень дорого.

Под свежим и тяжелым впечатлением от кровопролитного боя одержанный успех невольно ассоциировался с пирровой победой. Больше всего удручало то, что боевое крещение, которое имеет большое психологическое значение для последующих боев, принесло нам значительные потери. Готовясь к бою, мы ждали бoльших результатов при меньших потерях. В голове бродили противоречивые мысли. Думалось, что, организуя бой, где-то мы допустили ошибку, не все учли, не все сделали, чтобы избежать таких больших потерь. Тут же возникал другой вопрос: почему за весь день упорного, ожесточенного боя бригада была предоставлена самой себе и никто ничем не помог ей? На многие километры раздавался грохот артиллерийского огня, но ни армейская, ни корпусная артиллерия не была привлечена к подавлению огня противника, тем более что в бой бросался последний резерв корпуса, последние свежие силы.

Я по телефону доложил командиру корпуса, что ближайшая задача бригадой выполнена, но потери так велики, что до приведения частей в порядок дальнейшее наступление считаю невозможным. Я ждал, что командир корпуса обрушится на меня с упреками за большие потери, а главное — за доклад о необходимости приведения частей и подразделений в порядок. Нужно отметить, что в тот тяжелый период войны было не принято в ходе боев докладывать о потерях. Такие доклады, очевидно, рассматривались как стремление подчиненных оправдать невыполнение боевой задачи, ссылаясь на «объективные» причины.

К своему удивлению, я услышал очень теплый голос командира корпуса:

— Бригада дралась очень хорошо и проявила исключительное упорство и стойкость в достижении цели. Вы перерезали основную рокаду противника и вклинились в один из его самых сильных опорных пунктов. К сожалению, мы ничем не могли вам помочь. Приводите людей в порядок, а завтра с утра продолжайте выполнять боевую задачу.

Разговор с командиром корпуса немного ободрил нас, и мы с комиссаром отправились в батальон, чтобы немедленно начать подготовку к завтрашнему наступлению.

Это было 26 марта. Тогда мы еще не знали, что противнику удалось перерезать коммуникации 2-й ударной и нескольким соединениям 59-й армий в районе Спасская Полисть. В тот день, да и в последующие дни, тяжело досталось медицинскому составу медсанроты бригады и медпунктам батальонов. Врачи-хирурги, в большинстве женщины, не имели возможности ни на минуту отойти от операционных столов, оказывая помощь нескончаемому потоку раненых. Врачи, недавно окончившие медицинские институты, не имея почти никакой практики, вынуждены были оперировать сотни тяжелораненых бойцов круглые сутки без сна и отдыха. От длительного стояния за операционным столом у многих хирургов так сильно отекали ноги, что приходилось надевать обувь больших размеров. Это был поистине самоотверженный труд. С глубокой признательностью вспоминаю врачей медсанроты: Смирных, Баранова, Тихонову, Генаденко и многих, многих других.

Нельзя не вспомнить с великой благодарностью санитарных работников батальонов, которым приходилось все время находиться вместе с бойцами в пламени боя, жертвовать собственной жизнью, спасая раненых. Это были совсем молодые девушки, почти подростки. Особо отличилась в первом бою 19-летняя военфельдшер 2-го батальона Полина Ясинская. С поля боя она вынесла и вывезла на волокушах 12 тяжелораненых. Будучи контуженной, потеряв слух и речь, она не уходила с поля боя до тех пор, пока все раненые не были доставлены в медпункт батальона. Следовало бы сказать о многих других девушках-санитарках, которые, пренебрегая опасностью, делали все, чего требовала обстановка. Прошу их простить мне, что за долгие послевоенные годы их фамилии стерлись из памяти.

Всей работой по выносу раненых из боя, оказанию им помощи в медсанроте и эвакуацией в госпиталь руководил начальник санслужбы бригады, энергичный и смелый человек, врач Иван Данилович Евсюков. Его помощником был замечательный фельдшер 19-летний Алексей Дорофеевич Лузан.

К утру следующего дня наша разведка донесла, что ночью противник оставил свои позиции перед фронтом бригады и отошел в глубь рощи «Хвойная». Приведенные в порядок за ночь батальоны, вновь приняв боевые порядки, начали продвигаться вперед. Противник, оставив в роще «Хвойной» часть сил и несколько десятков снайперов-кукушек, основными силами занял дорогу Макарьевская Пустынь — Смердыня. На оставленных фашистами позициях большими кучами лежали гильзы расстрелянных снарядов и патронов, валялись брошенные автоматы и пулеметы. Один из сараев был набит трупами немецких солдат, которые, очевидно, были подготовлены для кремации. В одном из сгоревших сараев были обнаружены трупы советских военнопленных, по многим признакам, заживо сожженных.

Судя по всему, противник отходил в большой спешке. Мы захватили 12 пулеметов и несколько десятков автоматов. Очищенная гитлеровцами от снега дорога Кондуя — Смердыня стала пригодна для движения всех видов транспорта. Бойцов радовал вид только что освобожденной нами территории и в то же время вызывал еще более жгучую ненависть к врагу. Они видели, как недешево обошелся ему этот бой[3].

Перед бригадой теперь стояла задача овладеть всей рощей «Хвойная». Бои шли в хвойном лесу. Немцы умело и широко использовали своих снайперов: искусно замаскированные «кукушки» сидели на многих развесистых деревьях. Не обнаруживая себя, они стреляли разрывными пулями и выводили из строя всех, кто попадался им на мушку. Было очень трудно проводить командирские рекогносцировки обороны противника. Наблюдению лежа мешал густой кустарник, но стоило только подняться на ноги, как тут же кто-нибудь из офицеров падал, сраженный снайперским выстрелом. В одной из таких рекогносцировок был тяжело ранен в голову замечательный разведчик бригады капитан А. Н. Кочетков.

Бои шли за каждый метр леса. Корпус растянулся на фронте более 15 км, а разрывы между малочисленными соединениями корпуса доходили до двух и более километров. Боевые порядки частей представляли редкие, вытянутые по фронту цепи со множеством не занятых промежутков.

Несмотря на чрезмерно широкий фронт и упорное сопротивление противника, соединения корпуса ежедневно с наступлением темноты получали боевые задачи на наступление. Продвижение было незначительным, а людей теряли много. Противник, используя разрывы между частями, все чаще переходил в контратаки.

Перед фронтом корпуса действовало до 16 немецких батальонов пехоты восьми различных дивизий, до 15 танков, 16 бронемашин, 4 артиллерийских и 5 минометных батарей и до 12 орудий ПТО. Состав батальонов противника был различный: от 150 до 400 солдат. При создавшемся положении корпус не мог продолжать наступление растянутым фронтом. Потери в частях были значительными. Артиллерийских боеприпасов почти не было, а личный состав крайне утомлен. Немцы, к нашему счастью, тоже были изрядно потрепаны, у них не было сил для активной обороны.

Хотя противник и переходил в контратаки, они проводились накоротке и носили нерешительный характер. Пользуясь большими запасами артиллерийских боеприпасов и абсолютным господством в воздухе, немцы систематически совершали огневые налеты и все чаще наносили бомбовые удары пикирующими бомбардировщиками по боевым порядкам наших частей.

Командование армии продолжало настойчиво требовать от корпуса решительных действий. 28 марта одним полком 3-й гвардейской дивизии и 32-й бригадой корпус организует оборону на рубеже Смердыня — Дидвино. Остальными силами он совершает перегруппировку к своему правому флангу. Задача корпуса состоит в том, чтобы во взаимодействии с 311-й и 11-й дивизиями, которые наступают с севера, 80-й и 281-й дивизиями с запада окружить и уничтожить группировку противника в районе к юго-западу от Кондуи и овладеть Макарьевской Пустынью. После неоднократных атак 80-я и 281-я дивизии овладели одним из сильных узлов обороны — Кондуей, но продвинуться далее не сумели. Противник, маневрируя пехотой и артиллерией и нанося удары авиацией, удерживал за собой Макарьевскую Пустынь[4]. 140-я бригада продолжала вести бои в роще «Хвойная», но теперь уже в направлении Макарьевской Пустыни. На второй день боя части бригады захватили склад боеприпасов, где оказалось 18 тысяч 81-мм мин.

Молодой, смелый и инициативный командир минометного батальона И. К. Яковлев, тут же во время боя, обратился ко мне с просьбой разрешить ему использовать эти немецкие трофейные мины для стрельбы из наших 82-мм минометов. Я немедленно поставил задачу перед службой артиллерийского снабжения бригады проверить возможность использования немецких мин для стрельбы из наших минометов. Выполнение этой задачи было поручено командиру минометного батальона лейтенанту И. К. Яковлеву и артиллерийскому технику бригадной артмастерской воентехнику 2 ранга В. Л. Лупежову. За сутки они произвели отстрел немецких мин из наших минометов и составили краткие таблицы стрельбы. Наличие большого количества немецких мин и полученная возможность вести прицельный огонь ими из наших минометов дали возможность более уверенно решать боевые задачи. Своих снарядов и мин, кроме неприкосновенного запаса, у нас уже не было, так как доставка их на позиции была очень затруднена. Теперь было чем поддержать атаки нашей пехоты, тем более что накануне в бригаду вернулся 3-й батальон, еще сравнительно полнокровный.

Имея большое количество мин и усилившись прибывшим батальоном, мы немедленно, с полной уверенностью в успехе, приступили к организации боя, с задачей овладеть сараями и выйти на дорогу Макарьевская Пустынь — Смердыня.

На следующий день, проведя довольно внушительную для тех дней подготовку атаки минометным огнем, части бригады перешли в наступление. К вечеру западная опушка рощи «Хвойная» и «сараи» были очищены от противника. Гитлеровцы потеряли около двухсот человек убитыми и ранеными. Части бригады захватили десять пулеметов, большое количество автоматов, ручных гранат, снарядов, радиостанцию и много других трофеев. Теперь дорога Макарьевская Пустынь — Смердыня, упорно обороняемая противником как рокада для маневра вдоль фронта, находилась под ружейно-пулеметным огнем[5].

Почти всю первую половину апреля части корпуса вели борьбу за овладение Макарьевской Пустынью и Смердыней, маневрируя между этими населенными пунктами, но все атаки, не поддержанные огнем артиллерии из-за отсутствия снарядов, отбивались противником. Нельзя было действовать обычными методами без поддержки артиллерии. Нужно было менять тактику атак противника, действуя мелкими подразделениями на широком фронте то в одной, то в другой точке. Такие атаки в отдельности не давали ощутимых результатов в плане продвижения, но изрядно выматывали противника и в общей сложности наносили гитлеровцам значительный урон в живой силе.

Инициаторами таких действий были командиры взводов и рот. Первым показал пример капитан А. Кочетков. С взводом разведчиков они просочились через передний край противника и внезапно атаковали ротный наблюдательный пункт немцев. Уничтожив до взвода пехоты вместе с командиром роты, не ожидавших атаки и не готовых к отпору, разведчики удерживали занятые позиции до подхода нашей роты.

В один из дней перед самым рассветом взвод под командованием младшего политрука Н. Климова по собственной инициативе ворвался в расположение обороны немцев. Перебив часть гарнизона ротного опорного пункта, взвод захватил артиллерийское орудие и, повернув его в сторону противника, открыл огонь по убегающим фашистам. Так изо дня в день росла боевая активность в стрелковых подразделениях. То, что не удавалось сделать батальонам, делали стрелковые взводы и отделения.

3 апреля противнику удалось обойти Дидвино, которое обороняла 3-я рота 32-й бригады, и окружить его. Личный состав роты, находясь в окружении до 13 апреля, мужественно оборонялся, отбивая атаки противника с большими для него потерями. Только 14 апреля эта рота была высвобождена из окружения частями 294-й стрелковой дивизии. Рота прибыла в свою часть в составе 43 человек со своим и трофейным вооружением[6].

В начале второй половины апреля противник начал активные действия в районе рощи «Клин». Он пытался разъединить части 281-й и 198-й дивизий для того, чтобы проникнуть в направлении Малиновки. С целью окружения и ликвидации противника командующий 54-й армией поставил корпусу задачу: уничтожить группировку противника в районе рощи «Клин». На время этой операции корпусу были подчинены 281-я и 198-я дивизии, которые оборонялись на этом участке фронта армии. Во исполнение приказа в направлении Липовика перебрасывается 311-я дивизия, а под рощу «Клин» — 3-я гвардейская дивизия, 140, 33 и 32-я бригады. На прежних рубежах их сменили 80-я дивизия и другие части армии.

Передний край обороны противника проходил по северо-западной опушке рощи «Клин», южному перешейку этой рощи к отм. 38.2. Окопов у противника не было. Их заменяли деревянные срубы из бревен высотой от 2 до 5 м с настилом в середине. Широко применялись противопехотные и противотанковые мины и фугасы, установленные перед передним краем. Отдельные участки прикрывались проволочными заграждениями. Оборона в основном строилась на системе пулеметного огня. Все пулеметы были установлены на переднем крае обороны. Всего в роще «Клин» предположительно было до 1300 солдат, 15–20 танков, 20–25 станковых пулеметов, 3–4 минометных и 4–5 артиллерийских батарей. В огневой системе обороны рощи «Клин» принимала участие артиллерия противника, расположенная в районах Виняголово, Макарьевской Пустыни, Смердыни и Рамцах[7].

Начало наступления на этом участке совпало с сильным снеготаянием днем и заморозками ночью. Везде стояли талые воды. Местами уровень воды достигал 20–50 см. Все прибитые зимой дороги исчезли, только кое-где оставались следы от колес повозок. Густой лес с кустарником и валежником затруднял наблюдение. Возникли исключительные трудности с доставкой боеприпасов, продовольствия и фуража. Все надо было доставлять на вьюках и вручную. Ежедневно, а часто по два раза в сутки, личный состав автороты и тыла бригады под командованием энергичного командира автороты младшего воентехника В. Г. Мочулко навьючивался боеприпасами и тащил их за 6–10 км на огневые позиции по колено в грязи и воде. Эта команда была единственной живой нитью, которая связывала фронт с тылом. Но тяжелее всего было людям на передовых позициях. Под огнем противника, занимающего все возвышенности, бойцы лежали в ледяной воде, не просыхая ни днем ни ночью, лишенные какой-либо возможности погреться и обсушиться у костров.

Мне вспомнились стихи ленинградского поэта Александра Гитовича, который часто навещал нас в ту пору. Он писал о солдатах Волхова, познавших тяжелейший воинский труд и нашедших в себе силы бить врага в адских условиях:

На запад взгляни, на север взгляни —
Болото, болото, болото…
Кто ночи и дни выкорчевывал пни,
Тот знает, что значит работа.
Пойми, чтобы помнить всегда и везде:
Как надо поверить в победу,
Чтоб месяц работать по пояс в воде,
Не жалуясь даже соседу.
Командиры, не имея никаких резервов, не могли даже частично производить смену людей на передовых позициях. Поразительная выносливость и героическая стойкость наших войск достойны восхищения.

В средних числах апреля командование 54-й армией принял генерал-лейтенант Александр Васильевич Сухомлин. Это был образованный и хорошо профессионально подготовленный генерал, который отличался редким спокойствием и тактом. Даже в самых острых и сложных ситуациях ему никогда не изменяли выдержка и сдержанность. В обращении с подчиненными он не позволял себе оскорбительных окриков и того же требовал от командиров соединений по отношению к подчиненным им командирам и солдатам. Пожалуй, это был человек, который действительно пользовался искренним уважением и любовью подчиненных ему командиров.

20 апреля части корпуса перешли в наступление с севера на обороняющегося противника в роще «Клин» и местами вышли на передний край. Дальнейшее продвижение, однако, было остановлено сильным пулеметным и минометно-артиллерийским огнем. Упорные бои за овладение рощей «Клин» велись вплоть до 4 мая. Все атаки частей корпуса отбивались огнем противника с большими для нас потерями. Используя затишье на других участках фронта, немцы подбрасывали резервы к роще «Клин».

В конце апреля в бригаду небольшими партиями начало поступать пополнение, которое едва возмещало потери. Войска не имели укрытий, не могли зарываться в землю из-за болотистой почвы. Резко участились налеты авиации противника на штабы и боевые порядки наших войск. В один из таких налетов почти полностью был выведен из строя штаб нашей бригады. Погибли заместитель командира бригады майор Г. Ерошин, начальник политотдела бригады батальонный комиссар Н. Чернущенко, начальник артиллерии капитан К. Понтузенко, бригадный инженер старший лейтенант К. Златокрылец и другие. Тяжелое ранение получил начальник штаба бригады майор Е. Мокшев. Каким-то чудом уцелели мы с комиссаром, несколько бойцов и офицеров.

Окружив 2-ю ударную армию Волховского фронта, противник все больше наглел, чаще переходил в атаки, которым, как правило, предшествовал длительный сосредоточенный артиллерийско-минометный огонь и налеты авиации.

5 мая части корпуса, не имея успеха в наступлении на рощу «Клин» с севера, приступили к подготовке нового варианта операции с целью окружения противника, обороняющегося в роще. По решению командира корпуса главный удар наносился правым флангом корпуса в направлении отм. 33.0 и вспомогательный — в направлении стыка дороги юго-западнее Дубовика и далее на юг вдоль дороги на Липовик. Практически это решение выражалось в следующем: 32-я бригада с танками 98-й и 16-й танковых бригад (всего пять танков) наносила удар вдоль северного берега ручья Полянский в направлении отм. 33.0 с задачей выйти на западный берег реки Чагода.

33-я бригада атаковала северо-западный угол рощи «Клин». 3-я гвардейская стрелковая дивизия наносила удар левым флангом с задачей овладеть стыком дорог юго-западнее Дубовика. 140-я бригада, находясь во втором эшелоне корпуса, должна была быть в готовности развить успех наступления 32-й бригады.

Начавшееся 8 мая наступление не принесло значительных изменений. 32-я бригада, встретив упорное сопротивление противника, не смогла продвинуться вперед, вследствие чего 9 мая вводится в бой 140-я бригада, которой переподчиняются пять танков и ставится задача овладеть восточным берегом реки Чагоды. Развернувшись в стыке 1069-го стрелкового полка 311-й дивизии и 32-й бригады, 140-я бригада, несмотря на исключительно тяжелые условия местности и упорное сопротивление противника, форсирует реку Чагоду, перерезает дорогу Липовик — Дубовик и тем самым создает угрозу окружения противника в роще «Клин». Одновременно 32-я бригада, повернув фронт на север, овладевает северной опушкой безымянной рощи. Немцы, лишенные единственного пути подвоза, с этого дня вынуждены питать свой гарнизон с воздуха[8].

В этом бою частями 140-й бригады было захвачено: шесть пушек разных калибров, два миномета, один станковый пулемет, сорок лошадей, тридцать пять повозок, склад боеприпасов и другие трофеи. За успешные действия в тяжелых условиях обстановки всему личному составу бригады командование корпуса объявило благодарность. Эта благодарность была вполне заслужена бойцами и офицерами бригады. Успешные действия явились результатом большой предварительной работы всего командного состава по организации боя и смелых, самоотверженных действий бойцов и младших командиров.

Для того чтобы завершить окружение противника, требовалось усиление правого фланга корпуса. С этой целью в ночь на 13 мая, за счет расширения фронта 33-й бригады и 13-го стрелкового полка, из района западнее Дубовика выводятся 5-й и 9-й стрелковые полки 3-й дивизии и сосредотачиваются правее 32-й бригады. Их задачей было наступление в направлении стыка дорог в одном километре юго-западнее Дубовика.

Оказывая сопротивление окружающим их нашим частям, немцы готовили удар с юга и из рощи «Клин», для того чтобы окружить части, прорвавшиеся к реке Чагоде, а затем, по показаниям пленных, ударом на север они планировали восстановить линию обороны по железной дороге. Атака готовилась трехдневной авиационной и артиллерийской подготовкой по войскам 4-го гвардейского корпуса.

В течение всей ночи на 14 мая немцы вели артиллерийский обстрел командного пункта 140-й бригады и прилегающих к нему районов. С рассветом внезапным ударом они прорвали фронт 281-й дивизии и силами до полка пехоты с тремя танками атаковали командный пункт бригады, на котором находилось не более 30 солдат и офицеров[9].

Положение стало настолько серьезным, что один из офицеров штаба предложил уничтожить всю секретную документацию штаба бригады, чтобы она не попала в руки врагу. Это предложение было отклонено.

Гитлеровцы шли густой цепью, полупьяные (для храбрости), строча на ходу из автоматов. Увидев немецкие танки и большую массу пехоты, отдельные бойцы с криком «Фашисты!» начали, отстреливаясь, отходить. Услышав автоматную трескотню и шум моторов танков, мы с комиссаром бригады Б. Луполовером схватили свои автоматы и побежали навстречу отходящим бойцам. Важно было во что бы то ни стало остановить противника: его выход в тыл частям корпуса и армии грозил тяжелыми последствиями. Биться надо было до последнего.

— Ложись, огонь! — подал я команду.

Увидев и услышав нас, бегущих навстречу немцам с автоматами в руках, бойцы быстро развернулись в цепь, легли и начали стрелять. Встретив ответный огонь, гитлеровцы залегли, ведя, как всегда, интенсивный огонь из пулеметов, автоматов и минометов. Их танки продолжали медленно двигаться вперед. Отделение разведчиков со связками гранат и бутылками с горючей смесью выскочило навстречу танкам и заняло позиции за деревьями. Недалеко от разведчиков оказался один из танков 98-й бригады с неисправной ходовой частью. Скоро с вражескими танками было покончено: один из них подожгли наши разведчики, а два других были подбиты неисправным танком.

Гитлеровцы несколько раз поднимались и бросались в атаку, но, теряя людей, снова ложились. Помощник начальника штаба бригады молодой лейтенант В. Я. Авдеев, который только что прибыл из госпиталя после ранения, по собственной инициативе отправился на командный пункт 3-й гвардейской дивизии к генералу Мартынчуку и привел солдат комендантского взвода дивизии. Теперь мы почувствовали себя бодрее. В прибывшем взводе оказался ручной пулемет, и находился он в руках мастера своего дела. Пулеметчик вел огонь уверенно, ровными очередями, без единой задержки. Его меткая стрельба косила и прижимала противника к земле. В этот момент неравного боя чеканная дробь нашего пулемета, словно музыкальный инструмент в руках виртуоза, доставляла истинное наслаждение.

Мы с комиссаром, сержантом разведроты и двумя бойцами оказались в центре цепи и со всеми вместе вели огонь по противнику. Комиссара бригады легко ранило, но он, превозмогая боль, оставался с нами. Ранение в грудь получил сержант-разведчик, который тоже отказался уходить в тыл и, отплевываясь кровью, заряжал диски наших автоматов. Поднимая цепь бойцов в атаку, я был ранен двумя пулями. В горячке боя не ощущалось особой боли, и я продолжал вести огонь и командовать группой бойцов и офицеров. Последний раз мы сошлись с немцами на расстояние броска гранаты. Наши бойцы дрались с удивительной отвагой. Ни один из раненых не оставил поле боя. Около двух часов шел очень упорный бой. Не выдержав нашего натиска, немцы стали поспешно отступать, оставляя убитых и раненых. Глядя на удирающих немцев, я радовался благополучному исходу боя, в котором у противника был десятикратный перевес в силе. В тот момент я вспомнил одно очень верное изречение, рожденное из опыта многолетней боевой практики: «На войне до последней минуты нельзя отчаиваться в успехе»[10]. Действительно, малейшее проявление неуверенности или слабости могло привести к печальным результатам.

От большой потери крови я начал терять сознание. На следующий день, находясь в медсанроте бригады, я получил очень теплое письмо от командира корпуса генерала H. A. Гагена, в котором он, в частности, писал: «Побили фрицев здорово, они не ожидали». А в приписке комиссара корпуса полковника А. Лопатенко говорилось: «Ваша бригада дерется геройски».

Удар противника по командному пункту 140-й бригады наносился одновременно с ударом по 5-му и 9-му полкам 3-й гвардейской дивизии, достигшим к этому времени южной опушки рощи «Клин», а также по частям 311-й стрелковой дивизии из района Дубовика силами до 300 человек. Контратака противника была отбита, но разрозненные группы немцев просачивались в тыл, нападали на одиночных бойцов, нарушали связь, пытаясь дезорганизовать управление войсками.

«17 мая для усиления удара в северном направлении и прочесывании леса в тылу боевого порядка корпуса распоряжением командарма 54-й армии в действие вводится 311-я стрелковая дивизия с подчинением ее командиру 4-го корпуса. В результате действий 3-й гвардейской и 311-й дивизий наши части овладели южной опушкой рощи „Клин“ и вышли к берегу ручья Черновской»[11]. Части корпуса перешли к обороне, а затем стали выводиться в армейский резерв для укомплектования. На этом закончилась Любанская операция 54-й армии.

«Войска 54-й армии во взаимодействии с войсками Волховского фронта дрались в крайне тяжелых условиях местности и обстановки в целом. Высоких моральных качеств, отваги и огромного физического напряжения требовала от них эта борьба. И, несмотря на все трудности, армия сумела прорвать оборону противника и продвинуться в глубину до 25 км, поставив противника в критическое положение. И несомненно, что только в результате недочетов в организации наступления, допущенных командованием Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта, крупная вражеская группировка, оборонявшая район Кириши — Чудово — Любань, избежала окружения и уничтожения»[12].

Итак, тяжелые бои под Любанью закончились. Соединения 54-й армии перешли к обороне на достигнутых рубежах. В конце мая 311-я стрелковая дивизия, совершив по приказу командования армии 65-км марш и сменив части 44-й дивизии, заняла оборону на рубеже: юго-восточный берег болота Соколий Мох — берег реки Волхов, в 2 км севернее Новых Киришей. Справа оборонялась 115-я стрелковая дивизия, а слева, за рекой Волхов, — 310-я стрелковая дивизия 4-й армии. Во втором эшелоне за левым флангом 311-й дивизии заняла оборону 140-я отдельная стрелковая бригада.

Как дивизия, так и бригада немедленно приступили к укреплению оборонительного рубежа, проводили санобработку личного состава, ремонт оружия, техники, обмундирования и обуви. Противник, надломленный продолжительными боями, вел себя тихо.

Нашу бригаду часто посещал командир корпуса Николай Александрович Гаген и подолгу оставался у нас, помогая организовывать боевую подготовку. Особое внимание он обращал на обкатку танками бойцов, сидящих в траншее.

Здесь хотелось бы вернуться назад и остановиться на наших взаимоотношениях с командиром корпуса, рассказать немного о нем.

Когда в марте бригада прибыла из Сибири в район г. Волхова, мы с комиссаром бригады Б. М. Луполовером явились к H. A. Гагену с докладом. Он нас подробно расспросил о боеспособности бригады. Несколько раз он сам бывал в частях на занятиях и учениях, чтобы лично убедиться в правильности информации. Проверки проходили без существенных замечаний.

Ко мне вначале, как мне казалось, он относился с изрядной долей неприязни и недоверия. Я объяснял это тем, что Гагена беспокоил вопрос, справлюсь ли я с бригадой, не имея еще опыта участия в боевых действиях в этой войне. Когда соединения корпуса совершали марш к линии фронта по бездорожью и глубокому снегу, генерал Гаген, контролируя каждую ночь передвижение частей корпуса, несколько раз обрушивался на меня, недовольный тем, что части бригады растягивались на марше. В целях маскировки от разведки противника с воздуха соединения корпуса двигались только в ночное время и до наступления рассвета должны были успеть выйти в район дневного привала в густой лес. Бригада с трудом, но все-таки успевала сосредоточиться в указанном нам районе. Опасаясь, что части бригады не успеют затемно выйти в назначенный район дневного привала, генерал Гаген, подогреваемый офицером Генерального штаба полковником Васильевым, человеком по натуре склочным, нервничал и все чаще допускал окрики и оскорбления в мой адрес. За 20-летнюю службу в армии я не имел ни одного замечания и к такому обращению не привык. Да и сам Гаген по натуре не был грубым человеком. Как-то раз на КП комкора я докладывал командиру корпуса о состоянии бригады и выходе в назначенный мне район дневки. При этом присутствовал полковник Васильев, который всюду, как тень, сопровождал генерала Гагена. По какой-то пустяковой причине Гаген обрушился на меня с грубой бранью, не сдерживаясь в выражениях. На этот раз я не выдержал и резко ответил, что старший начальник имеет право наказывать и отдавать подчиненных под суд за провинность, но права оскорблять человека никому не дано, тем более когда для этого нет причин. Меня поддержал комиссар бригады Б. Луполовер.

После этого случая мы ни разу не слышали от Гагена не только грубости, но даже повышенного тона. По всей вероятности, генерал понял, что перед ним офицеры, умеющие за себя постоять.

Когда надо было докладывать о выполнении боевой задачи или о сложившейся обстановке в ходе боя, я чаще всего вызывал к телефону начальника штаба корпуса полковника Кудрявцева, всегда спокойного и тактичного, и докладывал ему. Генерал Гаген во время боевых действий несколько раз бывал в бригаде, хотя добираться до нас по болотам и под огнем противника было непросто. Мне импонировала его смелость, требовательность к себе и подчиненным и чувство огромной ответственности за порученное дело.

Помню, когда части бригады вырвались вперед других частей корпуса и, форсировав реку Тигоду на участке Липовик — Дубовик, разгромили батальон противника и перехватили единственную дорогу противника на этом участке, я доложил об этом полковнику Кудрявцеву. Через несколько минут меня вызвал к телефону Гаген и, выслушав мой доклад, спросил, почему я сразу не доложил лично ему.

— Поймите, — сказал Гаген, — мне мало только знать, что делается в полосе наступления бригады, я еще хочу слышать ваш голос.

Это было сказано с большой теплотой. Командир корпуса поблагодарил нас за службу и приказал объявить от его имени благодарность всему личному составу бригады. Он несколько раз упомянул майора Назарова, который первым с батальоном форсировал реку Тигоду.

После этого от прежней натянутости не осталось и следа. В дальнейшем наши отношения строились только на большом взаимном уважении и доверии. После моего ранения, находясь в медсанроте бригады, я получил письмо от генерала Гагена. Привожу здесь его полностью:

«Дорогой Борис Александрович!

В Вашем хозяйстве все в порядке. Назаров (командир батальона, вернувшийся после ранения в бригаду и форсировавший с батальоном реку Тигоду) на месте. В районе КП тихо, меры все приняты, закрепляются. Побили фрицев здорово, они не ожидали. В непосредственной близости от КП около 60 убитых, 3 пленных. Взято 7 раций, 6 пулеметов, 1 миномет, винтовок несколько десятков. Подбито два танка, один сгорел. Сбор оружия продолжается. По документам, действовала диверсионная банда: 1, 2, 3 роты 162 ПП, 6 и 5 роты 45 ПП, 4 рота 185 ПП и 9 артбатарея 21 АП.

Еще раз желаю здоровья и скорейшего излечения. Если что надо, без стеснения сообщите мне, я буду рад Вам помочь. Жму Вашу руку. Привет с лучшими пожеланиями Давыдову и Воронину (это командир танкбата и его начштаба, которые были ранены одновременно со мной). Уважающий Вас Гаген Н.».

В конце письма была приписка комиссара корпуса полковника А. Лопатенко:

«Добрый день, товарищ Владимиров!

Искренне сожалею о том, что Вы получили ранение. От всего сердца желаю Вам скорейшего выздоровления и возвращения к нам. Будем Вас ждать так же, как и товарищей Давыдова и Воронина, скорее в строй. Не стесняйтесь, напишите, чем Вам нужно помочь. Помощь окажем. Ваша бригада дерется геройски. А. Лопатенко».

На следующий день после того, как я получил это письмо, в медсанбат верхом, весь в грязи, приехал проведать меня сам Гаген. Он привез мне в подарок две бутылки трофейного французского коньяка. Я был удивлен и тронут вниманием ко мне в такое трудное, горячее время.

Бывая у нас в бригаде, генерал Гаген любил рассказывать о своем прошлом, о службе в царской армии, и его всегда с интересом слушали. В империалистическую войну H. A. Гаген в звании офицера воевал на русско-германском фронте, где был отравлен удушливыми газами. Последствия этого чувствовались и теперь: он часто тяжело и с надрывом кашлял. Пройдя всю Гражданскую войну, мирную учебу, Николай Александрович с первых дней Великой Отечественной войны принял участие в боях, командуя стрелковой дивизией, которая за успехи в боевых действиях была переименована в «гвардейскую». Затем он был назначен командиром 4-го гвардейского корпуса, в состав которого вошла бывшая его 3-я гвардейская стрелковая дивизия.

Многие из личного состава бригады были представлены к наградам за проявленное мастерство и героизм во время Любанской операции. Наградные листы по командной инстанции были направлены в штаб Волховского фронта (теперь мы входили в состав этого фронта) и вскоре возвращены оттуда с резолюцией командующего: «Армия успеха не имела, в награде отказать». Хотя в бригаде никто не думал о наградах и не ждал их, такое огульное отношение ко всем без исключения бойцам и командирам было в корне неверным. Армия действительно не выполнила полностью поставленную перед ней задачу, но многие командиры и солдаты дрались, не щадя своей жизни, и погибали геройски. Их, хотя бы посмертно, нужно было отметить наградами.

В июле и августе в бригаду прибыло пополнение и недостающее оружие. Наряду с оборонительными и дорожными работами на нашем участке усиленно велась боевая подготовка с командным составом и подразделениями.

В целях проверки хода оборонительных работ и организации учебы бригаду посещал командующий 54-й армией генерал A. B. Сухомлин, которого отличали редкостная выдержка и самообладание. Будучи, по сути, образованным, интеллигентным человеком, он никогда не позволял себе грубость в обращении с подчиненными любого ранга даже в тяжелейшие дни войны, когда нервы у всех были напряжены до предела. Меня восхищала эта черта характера командующего, и хотелось знать, каким образом он этого достиг: либо природой был наделен этим прекрасным качеством, либо еще в молодости прошел хорошую школу. Трудности жизни, казалось, никак не отражались на нем: всегда аккуратный, подтянутый, стройный — прекрасный пример для подражания.

Но были, увы, и другие командиры, которые под воздействием фронтовой обстановки быстро теряли то, что приобреталось долгими годами мирных довоенных лет. Очень заразительна была нецензурная брань. Ругались везде и всегда, а чаще всего просто так, для «украшения речи». Но от генерала Сухомлина никто и никогда не слышал ничего подобного. На совещаниях начальствующего состава он требовал, возмущался, просил выкинуть из своих лексиконов матерщину. Все с ним соглашались, но за дверью землянки все возвращалось на круги своя.

Примечания:

1

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 5, лл. 13–14.

2

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 5, л. 15.

3

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7986, д. 19, л. 21.

4

Архив МО, ф. 4 кв. ск., оп. 7987, д. 19, лл. 23–24.

5

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 19, л. 26.

6

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 19, л. 28.

7

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 19, л. 36–37.

8

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 19, л. 40.

9

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 19, л. 40–41.

10

Клаузевиц К. О войне.

11

Архив МО, ф. 4 гв. ск., оп. 7987, д. 19, л. 42.

12

История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 2. С. 336.

0

272

Трагедия Любанской операции. Погибло 149 838 наших солдат.

В этот день, 7 января 1942 года, в районе населённого пункта Мясной Бор, который находится на берегу реки Волхов, наши войска второй ударной армии прорвали оборону фашистов. К сожалению, дальше наступать уже не было сил и наши оказались в тяжёлом положении. Ко всему ещё были перерезаны все коммуникации. К 26 марта фашисты создали внешний фронт по реке Полисть и внутренний фронт по реке Глушица. Коммуникации второй ударной армии и 59-ой армии были прерваны.

https://a.radikal.ru/a03/1801/45/813bbe0d9b08.jpg

Генерал-лейтенант М.С.Хозин не выполнил приказ об отступлении и 2-ая ударная армия оказалась в окружении. На какое-то время нашим командованием удалось создать коридор, через который смогли выйти изнурённые и деморализованные бойцы и командиры. Но 25 июня коридор был ликвидирован фашистами. А 12 июля командир второй ударной армии генерал-лейтенант А.А.Власов сдался в плен.

В это время 54-ая армия под командованием генерала И. И. Федюнинского также не выполнила свои задачи. Армия несла огромные потери ине дошла до Любани. За 4 месяца боёв 54-ая армия опять потеряла почти весь состав. И. И. Федюнинский сам потом признавал, что это из-за его ошибок командования происходили трагедии. Не было четкой организации взаимодействия соединений армий.

Но операции этих армий очень помогли защитникам Ленинграда. 2-ая, 52-ая и 59-яа армия оттянули на себя белее 15 дивизий противника. Ведь если бы пошёл новый штурм Ленинграда, то там наши защитники смогли бы уже не выдержать. В тех боях из окружения вышли 16 000 человек, а погибло 6 000 человек. Пропало без вести 8 000 человек. Огромные потери.

В результате исследований выло выяснено, что в той Любанской операции с 7 января по 10 июля погибло 149 838 наших солдат. В плен было взято 32 759 человек.

«У самой земли лежали солдаты в летнем обмундировании, в гимнастерках и ботинках, на них громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких брюках-клешах. Выше – сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале 1942 года. Еще выше – политбойцы в ватниках и тряпичных шапках, выданных в блокадном Ленинграде…»
(из статьи «Поруганные святыни»)

0

273

Письма ветеранов о Любанской операции

Письма ветеранов 305-й стрелковой дивизии о Любанской операции

Прошло несколько десятилетий, а боль о пережитом, теперь уже далеком, 1942 годе в «долине смерти» не утихает. Об этом свидетельствуют и письма ко мне ветеранов-участников тех событий, которые чудом уцелели и выкарабкались из цепких лап смерти, поджидавшей их в этой долине. Мне пришло письмо от 4 мая 1980 года от бывшего секретаря партбюро дивизиона, командовавшего огневым взводом батареи 305-й стрелковой дивизии, младшего политрука, а впоследствии лейтенанта Николая Григорьевича Богданова, который проживал в городе Зубцове Тверской области, по профессии учитель.

«Здравствуйте, дорогой однополчанин Александр Семенович!

Прошло 35 лет, как была разгромлена фашистская Германия. Мне до сих пор снятся кошмарные дни переживаний в Новгородских болотах. Я, как и Вы, стремился выйти из окружения, но обстоятельства сложились так, что финал был печальным. Наше командование дивизионом в свою группу отказалось взять младший комсостав, и мы стихийно организовались в небольшие группы и направились в разные направления…. Наша группа наткнулась на плотный заслон врага, и мы были пленены под селом Подберезье. Всего было пленено 29 тысяч человек. Среди пленных были комиссар нашей дивизии Айзенштадт, командир 830-го артполка и другие из старшего комсостава.

В конце декабря или начале января 1942 года в наш дивизион прибыли три студента из Свердловска, окончившие кратковременные курсы Шерстнев Евгений Петрович, студент индустриального института; Володя Артамонов из Свердловского горного института; Гордеев (он, как мне помнится, из Рязанской области). Затем прибыл четвертый – Залгаллер Леонид Абрамович – студент Ленинградского архитектурного института. Старший лейтенант Шерстнев был командиром батареи, старший лейтенант Залгаллер – командир взвода управления, старшие лейтенанты Артамонов – начальник связи дивизиона и Гордеев – командир огневого взвода.

Их судьба – все они были пленены. Л. А. Залгаллера (он был очень похож на Я. Свердлова) немцы расстреляли как еврея. Гордеева и Артамонова застрелили, когда они хотели что-то добыть из пищи и выбежали из колонны. Вот такая судьба у этих молодых людей. Как сейчас вижу перед собой красивого, энергичного Артамонова, мечтавшего продолжить учебу после войны; Залгаллер был прекрасный чтец и эрудирован по многим вопросам.

Мне лично хотелось бы на встречах ветеранов 305-й стрелковой дивизии в Новгороде услышать от товарищей Новикова и Златкина всю правду о случившейся трагедии, и почему Златкин избежал окружения. Такое желание у всех присутствующих. Но на этот вопрос ответа от них не услышишь, им невыгодно раскрывать карты. Ведь что случилось за неделю до окружения? Командир дивизии Барабанщиков со своим адъютантом на самолете (причина – болезнь) вылетают на Большую землю. За ним следует начштаба Николаевский, и затем – ниже рангом.

Разве было в истории русской армии бросать на произвол армию? Пример тому фельдмаршал А. В. Суворов.

Не знаю, согласны Вы со мной, но мое мнение такое.
Пусть мое откровение останется между нами.

С уважением Н. Г.

Слишком скудные сведения я поведал Вам, дорогой Александр Семенович, да и время прошло много, память не удержала всего виденного и пережитого. Если состоится встреча, то, надеюсь, мы поговорим о многом.
Здоровья Вам и всего наилучшего в Вашей жизни.

С уважением к Вам.
Однополчанин Н. Богданов».

0

274

Кого фашисты боялись как огня...

В те дни, когда закончилась победой Сталинградская битва, Обкомы Пермского края (Молотовской, Челябинской и Свердловской областей) направили в ЦК Компартии прошение о разрешении собрать военное формирование из добровольцев, оснащенное всей экипировкой на средства жителей Урала. 24 февраля 1943 года Комитет обороны и ЦК дали свое согласие, и тогда же начали формировать 30-й Уральский добровольческий танковый корпус (название было дано 11 марта, так решил Народный комиссар).

https://a.radikal.ru/a25/1801/cd/daaae7e9f39f.jpg

https://c.radikal.ru/c41/1801/15/c69ed1973083.jpg
 
9 мая очень быстро сформированный добровольческий корпус с почетом проводили в путь. 9660 солдат-танкистов выехало на фронт, а всего такое желание изъявляли 115000 человек. Для оснащения танкистов жители Златоуста собрали 7 миллионов рублей, граждане из Магнитогорска и Челябинска – 6,5 и 10 миллионов соответственно. 54 миллиона внесли жители всей Челябинской области. Златоустовцы воплотили идею написать для танкистов Наказ, подписанный советскими гражданами изо всех областей Урала.

Технику, одежду и оружие для танкистов выпускали сверх плана, это обязались сделать трудящиеся Урала. Сталевары из Златоуста Кочетков, Амосов, Вилисов, Эрман, Панков за пару месяцев до первомайских праздников, выдали на гора сверхплановое количество стали, которого хватило на производство 500000 мин и 200 боевых машин. 3000 наборов формы сшили работники швейного предприятия. 366 танковых часов изготовили на часовом заводе. 10000 «черных ножей», 675 зажигалок, 450 портсигаров, 820 кирок и топоров выпустили на заводе имени Ленина.

https://b.radikal.ru/b13/1801/6c/e15a520bc344.jpg

Настоящей военной легендой стал знаменитый «черный нож», или «шварцмессер». Отважные танкисты-добровольцы с Урала своими подвигами прославили этот вид оружия, поступивший на вооружение войск Советского Союза по завершении войны с финнами. Прототип такого вида холодного оружия был создан в 1940 году. На заводе имени Ленина города Златоуста его начали производить в сорок втором году, в летний период. Буквально за пару недель наладили производство.

https://b.radikal.ru/b09/1801/87/bc6979e275ab.jpg

«Тип Н-41» - такое название носил этот вид оружия согласно технической документации. Директор цеха в документах писал о нем - «нож кинжальный». 74300 клинков сделали работники цеха номер 16 к III кварталу 1942 года. К IV кварталу - 186800. Изготовить более миллиона таких клинков предписывал план на 1943 год. Однако не стоило забывать, что именно снаряды являлись в этот непростой период главной продукцией завода. В приоритете тогда было производство 122-миллиметровых снарядов, рабочих для этого переводили из цеха, где делали клинки, поэтому их не хватало. Шашками и клинками поступались ради того, что было нужнее в тот момент.

Сначала черными клинками предполагали снабжать десантуру и разведку, но после здраво рассудили, что и танкистам в ближней схватке армейские клинки тоже могут очень помочь. Разведчикам в некоторых отрядах ножи, произведенные в Златоусте, доставались лишь после значимых боевых подвигов, например, после захвата в плен «языка». Потому что эти ножи по праву заслужили уважение к себе уже с самого начала поступления на фронт, так как были очень острые и прочные. Цвет клинков, и правда, соответствовал «прозвищу». Мастера воронили части из металла, черным лаком красили рукоятку и чехол.

https://d.radikal.ru/d12/1801/f4/c71de3aaa0b7.jpg

Рабочие сверх плана изготовили клинки для этой танковой дивизии. Каждый танкист получил свой «черный нож» уже ко времени отъезда на линию боевых действий. Как недавно выяснили историки, в городе Златоусте за все время войны сделали 906600 знаменитых «черных ножей», для танкистов их выковали 10000. «Черным» клинок, произведенный в Пермском крае, нарекли устрашенные фашисты. Танкисты-уральцы, приехав на линию фронта, в первый бой вступили под Орлом, в одном из очень напряженных участков военных действий. Для армии Гитлера это направление значило многое. Вражеские разведчики сразу сигнализировали о новой экипировке советских танкистов. Фашистское командование сообщало немецким солдатам с помощью листовок, что на линию фронта явился Schwarzmesser Panzer Division – корпус дикарей с «черными ножами».

Военная дивизия добровольцев из Пермского края с боями преодолела 2000 километров. Боевой путь танкисты завершили в мае 1945 года. Поучаствовав в освобождении Украины, бойцы прошли через Польшу. Что примечательно, ни в каком другом воинском подразделении Советской армии военные не получили такое количество наград, а именно 54 ордена. Солдаты с Урала провели первый бой 27 июля 1943 года, а 10-м Гвардейским корпус заслужил право называться уже 23 октября. Что значит «девизия номер 10», в военные годы знали все бойцы. Когда войска СССР повели в Европе наступление, на дивизию из Пермского края посылали воинское подразделение под названием «охрана фюрера», и тут танкисты показали себя с лучшей стороны, уничтожив сильнейшую дивизию фашистов.

https://a.radikal.ru/a41/1801/48/7d405e19d408.jpg

Характеристики «черного ножа» :

Масса без ножен, г: до 150;
Общая длина ножа, мм: 263;
Длина клинка, мм: 152;
Наибольшая ширина клинка, мм: 22;
Наибольшая толщина обуха, мм: 2,6;
Материал клинка Сталь У7

https://c.radikal.ru/c25/1801/4a/b4dc1268ce46.jpg

0

275

За Сашу! Сгореть, но спасти

Дикая боль летчика Александра Мамкина не смогла сбить с мысли о детях, плакавших в горящем самолете. Его рейс был последним - операция по спасению ребятишек Полоцкого детского дома №1 подходила к концу.

Холодные зимние месяцы 43-44 гг навсегда останутся в памяти детей и воспитателей. Немецкий госпиталь остро нуждался в донорской крови. Врачи-изуверы решили использовать кровь детей. Ужас испытал директор Михаил Степанович Форинко.

https://b.radikal.ru/b25/1801/b0/ad4fd585399d.jpg

В качестве важного аргумента, спасая детей, он привел командованию госпиталя факты об ослабленных, больных, голодных детей. Дети детского дома не смогут стать настоящими донорами для немецких солдат. Для начала их нужно откормить – повысить гемоглобин, железо в крови.

Сострадание не могло быть у фашистов, но кровь нужна качественная и врачи пошли навстречу рассуждениям Форинко – детей необходимо привести в надлежащее состояние здоровья, чтобы больше было крови. В детском доме нет отопления, разбиты взрывом окна, воспитанники простужены.

Немцы согласились переселить детский дом в село Бельчицы, подыскали на окраине целый дом. Звериная логика фашистских врачей сработала, а подпольщики сделали важный шаг в подготовке к эвакуации детей. Позже детей предполагали вывести в партизанский отряд, и переправить в тыл.

Усыпив бдительность немцев лояльным отношением к новой власти, подпольная группа, под руководством Форинко, ночью, в середине февраля вывела более 150-ти ребенка, от 3-х до 14-ти лет, и почти 40 воспитателей. С ними шли семьи подпольщиков и партизан.

Тишина стояла оглушающая. Подростки несли маленьких на руках, завернутых в одеяло. Партизаны контролировали движение огромной колоны, готовые вступить в бой с немцами. В полной тишине колона вошла в лесополосу, и разместилась в ожидавшем санном поезде.

Спасение детей проводилось совместно партизанами и Третей воздушной армией. Самолеты русских летчиков проводили отвлекающие маневры над Бельчицами. Осветительные ракеты служили сигналом к тому, чтобы дети сразу садились в снег и не двигались.

Детей благополучно доставили в расположение партизанского отряда. Далее следовало немедленно отправить детский дом на «Большую землю». Третья воздушная армия, доставляла оружие и продукты в отряд, обратно забирала детей. Готовили самолеты под эвакуацию детей с особенной тщательностью.

Под крылья самолета подвешивались люльки, летчики отказывались от штурманов, чтобы больше было места для детишек. Всего территорию, оккупированную немцами, в те зимние и весенние месяцы 44 года покинуло более пятисот человек. Немцы рыскали по лесам, отыскивая ускользнувшую добычу, оставаться у партизан было опасно.

https://b.radikal.ru/b00/1801/63/75d4df5a1270.jpg

Последний рейс оказался самым трудным. За штурвалом самолета находился уроженец Воронежской области (село Крестьянское) – гвардеец,28-ми летний лейтенант Александр Мамкин. Для военного времени это опытный боевой офицер. У Александра более семидесяти ночных боевых вылетов.

Воспитатель, дети и раненые бойцы разместились в самолете. Он тяжело оторвался от земли. Но над нейтральной полосой был подбит. За спиной у Мамкина 13 человек, он не может прыгнуть с парашютом. Отдать смерти спасенных малышей немыслимо для летчика.

https://c.radikal.ru/c29/1801/3c/ade966e2356f.jpg

В огне самолет продолжил полет. Горел летный комбинезон, шлем, летные очки вплавились в кожу. За спиной летчика плакали ребятишки. Они не хотели умирать. И летчик накрепко встал между смертью и детьми. Приземлился летчик у своих, когда на детях уже начала дымиться одежда.

И сегодня невозможно объяснить, как ослепший, со сгоревшими ногами, с адской болью летчик управлял горящим самолетом. Александр Петрович Мамкин умер, едва приземлившись.

Фронтовики, летчики, служившие с Александром, поднимают бокал с вином «За Сашу». За того Сашу, выросшего без отца, помнившего детские горести и беды. Он любил жизнь, детей, небо. И подарил все это нам.

0

276

https://d.radikal.ru/d05/1801/cd/a33eefa36485.jpg

Первые советские подразделения в Севастополе в районе железнодорожного вокзала.

https://d.radikal.ru/d27/1801/a8/8e9c23a39500.jpg

В освобожденном Севастополе.

Отредактировано NiJEGOROD (2018-01-10 19:24:36)

+1

277

Я воевал на Т-34. Вспоминает танкист Кулешов П. П.

По направлению движения моего танка стоял немецкий Тигр. Мой Т-34 был хорош, но уступал этому танку по нескольким важным характеристикам. Поворот башни, пуск пушки и пулемётов у него были на электротяге, а у нас на ножной механической. Его пушка была более мощная, диаметр снаряда был больше, и поразить он нас мог с более дальней дистанции.

Поэтому мы двигались зигзагообразно. Такой ход танка был у нас с механиком отрепетирован. Кстати и команды по ходу движения я давал ему не по внутри танковой связи, а ногами. Ткну правой ногой - поворот направо, ткну левой - налево. Тычки ногой были короткие и более длительные. И так нам с ним было намного быстрее, и это часто спасало нам жизни. Мы уже приблизились к Тигру метров на 700, когда он нас заметил и попытался уйти. И когда он стал разворачиваться, то он неосмотрительно подставил нам свой бок! Я сразу выстрелил. Из Тигра пошёл чёрный дым. Мы продолжили наступление. Но оказалось, что экипаж вражеского танка был жив. Тигр повернул свою башню и выстрелил в нас!

https://c.radikal.ru/c17/1801/37/7736da550002.jpg

Его снаряд попал нам прямо под башню. Запахло дымом, появились языки пламени. Мои заряжающий и радист-пулемётчик погибли мгновенно! Их буквально разорвало на части...

Механик успел покинуть горящую машину через свой люк. Мой люк был на защёлке и пока я его открывал пламя вплотную подступило ко мне. Открытый люк усилил тягу воздуха, и огонь взметнулся с новой силой. Когда я попытался выпрыгнуть, я забыл, что мой танковый шлем, был подсоединён проводом к прибору и меня снова бросило в танк.

https://a.radikal.ru/a40/1801/01/371b942399fe.jpg

Как я выбрался я не помню. Когда я в горящем комбинезоне отполз от танка метров на тридцать, прогремел мощный взрыв. Это взорвался боекомплект в танке. Меня не задело, но контузило и дней десять я ни чего не слышал и почти не говорил. За этот и последующий бой меня наградили орденом.

https://b.radikal.ru/b23/1801/cd/009f22776589.jpg

А через два месяца мы получили новые танки. Это были Т-34-85. Пушка стала намного мощней и превосходила пушку Тигра, поворот башни и пуск пушки стал электрический. Эти танки превосходили по всем параметрам хвалёные немецкие Тигры!

0

278

В танке горит все, уже начали трещать патроны. Потом командир машины крикнул: «Агальцов, я бегу посмотреть танк!»

https://d.radikal.ru/d14/1801/59/9006ac6e4e7a.jpg

В этот день, 8 января 1926 года, родился участник Великой Отечественной войны Агальцов Болеслав Филиппович.

22 июня 1941 года Болеслав Филиппович со своим классом собирался в пионерский лагерь. Но тут они узнали о сообщении В.М.Молотова, который сообщил, что началась война. Они все засобирались на фронт. Даже боялись, что война быстро кончится и они не успеют побить врага. Но на войну Болеслав Филиппович попал только в январе 1943 года. А до этого работал рабочем посёлке Тура. там он возглавлял бригаду по добыче исландского шпата. Это кристалл, который использовался в оптических системах благодаря свойству двух преломлений. Тогда он стоил в 2 раза дороже золота.

В марте 1943 года Болеслав Филиппович попал в 1-ю Куйбышевскую военную школу пилотов ВВС РККФ. там он был как в качестве курсанта, так и в качестве рабочей силы. Присягу он принял только после двух месяцев курсов молодого бойца. И тут из-за того, что наши танкисты несли огромные потери и нужно было подкрепление, Болеслава Филипповича отправили в Курганское танковое училище.А оттуда отправили Нижний Тагил, где определили в 19-ый учебный танковый полк, т.к. в Курганском училище был перебор людей. Проучился он там до января 1944 года. Занимался на Т-34-76 и на СУ-76, которую на фронте называли «Прощай, Родина!».

После обучения Болеслав Филиппович получил звание старшина и направлен в 3-й гвардейский Котельниковский Краснознаменный ордена Суворова корпус. А свой боевой путь он начал в Белоруссии с танком Т-34-85 с освобождения города Борисов. Дальше шло освобождение Минска, Вильнюса и велись бои под городом Штеттин.

5 марта 1945-го года первая рота 3-го батальона, где служил Болеслав Филиппович, пошла впереди колонны, его танк шел третьим в первом взводе. С моторизированным батальоном автоматчиков они начали бой в посёлке Олива. Фашисты заняли 2 стороны улицы и нашим нужно было прорваться через баррикаду. Тут они увидели танк "Тигр". По нему было видно, что он "мёртвый", т.к. ствол был опущен. Дело в том, что когда у немцев перегорает проводка в танке, то ствол пушки опускается к земле. Кстати тогда, чтобы было лучше видно американцы вешали "люстры". И вдруг произошла какая-то мешанина. Навстречу между танков бежали отступающие немцы, откуда-то справа наши десантники палят. Немцы отстреливаются. И во всей этой суматохе танк получил мощнейший удар и раздался взрыв. Болеслав Филиппович понял, что попали из «панцерфауста». Внутри стало очень горячо.

В танке горит все, уже начали трещать патроны. Немцы бегут мимо нас, прыгают через окоп. Я был вооружен пистолетом. Мне по должности был положен револьвер Наган, но я нашел себе ТТ, и еще дополнительно у меня имелся трофейный немецкий Парабеллум. А окоп был вырыт полного профиля, я несколько раз нажимал на курок – ничего не получается, потом глянул, «люстры» висели и было хорошо видно, оказалось, что боек выскочил, поэтому я не мог стрелять. Остальные члены экипажа в шоке сидели рядом со мной. Потом командир машины крикнул: «Агальцов, я бегу посмотреть танк!»
(Из воспоминаний Болеслава Филипповича)
Так и не понятно было зачем командир побежал к танку. Из-за взрыва командиру оторвало руку.

Победу в мае 1945 года Болеслав Филиппович отметил своеобразно. Какие-то неизвестные офицеры подошли к нему и спросили про танк. он доложил, что он в полной боевой готовности. Офицеры приказали быть готовыми к вечернему маршу. Они совершили тогда 700-километровый марш до Берлина, но немного отклонились налево и поняли, что их бросили на Чехословакию, в Прагу.

Там были рудные горы и получилось, что немецкие войска генерала-фельдмаршала Фердинанда Шернера пытались прорваться, чтобы сдаться в плен к западным союзникам. На реке Эльбе уже стояли американцы, а нам враги не хотели сдаваться ни при каких обстоятельствах. Это были в основном эсесовские части, мы их не брали в плен, и они нас, гвардейцев, также никогда не щадили. Мы оседлали эти рудные горы, поставили хороший заслон, и первыми немцы пустили власовцев. Кстати, враги даже начали драчку друг с другом, кто должен прорваться первыми. Предатели находились в страхе того, что их накроют, а эсесовцы страшились, что их перебьют на месте. Мы отбили все атаки, они никак не могли прорваться, поэтому были практически обречены. Проходы в горах были очень узкие, вокруг горы, мы их хорошенько угостили свинцом. Так мы встретили Победу.
(Из воспоминаний Болеслава Филипповича)

0

279

Любая война, это страшное событие, которая, как не ужасно звучит: «любит счет». На любой войне отчетность за погибших и раненых солдат идет строгая. Но одна из самых массовых войн современности, не обошлась без оплошностей и недочетов.

Но сейчас существуют поисковые отряды, которые вскрывают белые пятна истории. Так поисковики нашли под Брянском на захоронение солдат. Данное захоронение включала в себя 21 бойца. Достаточно долгое время, данное захоронение считалось останками фашистских солдат. Но это оказалось не так.

При тщательном исследование всех бойцов поисковым отрядом удалось установить, что все бойцы являлись советскими. С бойцами поисковики нашли монеты и части от формы.

Одного бойца даже далось опознать, им оказался Иван Федорович Поволоцкий, 1921 года рождения, уроженец села Нагуты.

Благодаря стараниям таких поисковых отрядов наша история сохраняется, и вскрываются на свет, все недочеты и недомолвки войны. Огромное спасибо парням.

0

280

Ты не ранен, ты просто убит. Дай на память сниму с тебя валенки...

Танкист-ас нуждался в оптике

Ион Деген – счастливчик. Прошел путь от Днестра до Кенигсберга и стал в 19 лет танкистом-асом, которому было подвластно победить 12 немецких танков: восемь типа «Патера», еще одну «Пантеру» захватил в плен, подбил один «Тигр» и четыре самоходки. Орудия, пулеметы и минометы – не считались.

https://d.radikal.ru/d32/1801/57/ad9de84465ba.jpg

В железной коробке, в пороховом дыму

Танковая атака — страшное зрелище. Когда сходят в бою несколько танков, тут уж все зависит от мастерства и счастливого случая, которые помогают выжить в кромешном железном аде в пороховом дыму от снарядов. Недаром танкисты считались смертникам в железной коробке, особенно в первые дни войны. Все объясняется очень просто: советская военная промышленность в 1940 году выпустила только 97 танков Т-34, способных оказывать достойное сопротивление немецким «Тиграм» и «Пантерам».

Победный пьедестал для Т-34

Чтобы доказать эффективность своего нового детища – танка Т-34 его генеральный конструктор Кошкин решил сочетать заключительные испытания и перегон танка в Москву из Харькова. Испытания прошли успешно, хотя на обратном пути Кошкин простудился и умер от воспаления легких, не увидев поразительные результаты своего труда.

Танк стал по праву лучшей машиной Второй Мировой войны. А вкупе с мастерством экипажа такие боевые единицы представляли собой грозную силу, которой подвластны были многочисленные танковые дуэли, из которых они выходили победителями, поражая мировую прессу количеством своих побед и соотношением сил. Неудивительно, что немецкие военные инженеры всерьез задумывали о производстве копии этого мощного и одновременно мобильного советского танка, но для этого всю немецкой промышленности необходимо было перенастроить, а время вермахта было сочтено. Немецкие пропагандисты успокаивали свое население истошными воззваниями о том, что идет выравнивание линии фронта, а потом о том, что немецкие крепости невозможно взять. Немцы стремительно откатывались назад, не сумев ничего противопоставить мощным победным операциям советских военачальников, которые ставили танковые соединения в число главных сил, способных взрезать оборону противника.

Белый круг и звезда на танках второй бригады

Вторая отдельная танковая бригада, сформированная из останков девятой танковой бригады, сразу же отметилась не только своими особыми отличительными знаками. На всех башнях танков второй бригады был нарисован белый круг, наверху которого сияла звезда, от которой шли вниз два луча, — но и особыми подвигами в ходе Витебско-Оршанской операции 1944 года. Витебск был свободен! Люди встречали советские танки со слезами искренней радости, они, настрадавшись от немецко-фашистких захватчиков, расстреливающих за малейшую провинность и просто так мирных граждан, не могли поверить, что, наконец, пришла долгожданная свобода. Люди обнимали своих освободителей и с искренним изумлением иногда смотрели на юного командира танка, которому в ту пору едва исполнилось 19 лет. Люди никак не могли поверить, что он, такой молодой, а уже сражается за Родину. Они удивились бы еще больше, узнав подробности жизни Иона Дегена.

https://c.radikal.ru/c16/1801/fa/3283d8d44e51.jpg

Ион с детства привык к огню и металлу

Он родился в семье, где трепетно относились к медицине: его мама работала фельдшером и смогла привить свое нескончаемое уважение к медицине и своему сыну Иону. Но мальчик еще увлекся кузнечным делом – он пошел помощником к местному кузнецу. Так Ион научился не бояться огня и металла. В 12 лет он помогал кузнецу, мог сам подковать лошадь и его руки были сильными, натруженными тяжелой работой, что потом пригодилось ему в дальнейшем. Ион овладел многими видами стрелкового оружия. Мальчиками они часто приходили на территорию пограничного отряда, где друзья-пограничники обучали всем премудростям военного дела.

Девятый класс окончен лишь вчера.
Окончу ли когда-нибудь десятый?
Каникулы — счастливая пора.
И вдруг — траншея, карабин, гранаты,

И над рекой до тла сгоревший дом,
Сосед по парте навсегда потерян.
Я путаюсь беспомощно во всем,
Что невозможно школьной меркой мерить.

С раненой ногой Ион шел две недели из окружения

В июне 1941 года он получил аттестат зрелости, в последний раз вышел со своими друзьями на берег Днестра, а потом пошел работать пионервожатым, чтобы 22 июня встать в строй добровольцев, отправляющихся на фронт в составе 130-й стрелковой дивизии. Она волею судьбы многих советских частей того времени попала в окружение и бойцы выходили с оружием в руках, натыкаясь на немецкие заслоны. В одной из таких стычек Ион был ранен в бедро правой ноги. Пуля прошла навылет рядом с подколенной частью сустава, но медицинской помощи ему пришлось ждать чуть дольше двух недель недели, когда он и его товарищ выходили из окружения и смогли доставить его в госпиталь в Полтаве. Там 16-летнему мальчику врачи поставили страшный диагноз – гангрена и попытались отнять конечность, но Ион просто орал от возмущения и боли. Так он отвоевал свою ногу.
https://c.radikal.ru/c11/1801/6e/8afe5e0da4f6.jpg

Второе ранение в разведке

Врачи его пожалели и решили оставить ему ногу, посчитав, что молодой организм справиться с тяжелым заражением крови. Он справился. Выздоровел и снова попал на фронт, в дивизион разведчиков, входящих в состав двух бронепоездов охранявших подступы к Беслану и Моздоку. И здесь его снова ранило при выполнении особо сложного разведзадания в тылу врага. Молодой организм победил и это тяжелое ранение.

Танкистом стал в 18 лет

После выписки из госпиталя Ион получил направление в Харьковское танковое училище, закончив которое с отличием в 1944 году, младший лейтенант получил направление во вторую танковую бригаду, ставшее для него судьбоносным.

На фронте не сойдешь с ума едва ли,
Не научившись сразу забывать.
Мы из подбитых танков выгребали
Всё, что в могилу можно закопать.

Комбриг уперся подбородком в китель.
Я прятал слезы. Хватит. Перестань.
А вечером учил меня водитель
Как правильно танцуют падэспань.

Лето 1944

Случайный рейд по вражеским тылам.
Всего лишь взвод решил судьбу сраженья.
Но ордена достанутся не нам.
Спасибо, хоть не меньше, чем забвенье.

За наш случайный сумасшедший бой
Признают гениальным полководца.
Но главное — мы выжили с тобой.
А правда — что? Ведь так оно ведется.

Сентябрь 1944

Иону повезло, что в 1944 году на танкостроительном заводе в Нижнем Тагиле количество выпускаемых танков выросло почти с 2996 единиц в 1941 году до 3985 в 1944 году. Причем с каждым годом конструктивные особенности танков улучшались. Т-34 считался по праву лучшим танков второй мировой войны, но железной махиной необходимо было мастерски управлять. Вдвойне тяжелее, когда Иону пришлось командовать ротой, а потом танковым взводом.
https://a.radikal.ru/a18/1801/df/c232f190b99f.jpg

https://c.radikal.ru/c35/1801/72/2fe27fc98f38.jpg

Ион нашел свою могилу после войны

При освобождении в 1944 году Восточной Пруссии, экипаж Т-34 под командование Иона первым ворвался на окраину города Эбенроде (сейчас он называется Нестеров). Но танк их был подбит. Все члены экипажа, за исключением Иона и его механика-водителя Бориса Макаровым не смогли вылезти из горевшего танка. Уцелевшие командир и водитель смогли спрятаться на местном кладбище и два дня пролежали здесь в склепе, укрываясь от немецкого танка Т-6 «Тигра», который «припарковался» чуть ли не рядом со склепом, где затаились советские танкисты. Наконец, советское наступление развилось во всю мощь и два танкиста были свободными. В сумятице наступления они не сразу нашли свою родную, вторую танковую бригаду – их посчитали убитыми.

Когда после боя здесь работала похоронная команда, она нашла обгоревшие останки – вернее, страшное человеческое месиво – и парадные лейтенантские погоны Иона, которые он положил в свой планшет, где еще хранились стихи. Поэтому Иона посчитали убитым и похоронили на местном кладбище, куда он, живой возвратился после войны и увидел свою братскую могилу, которую сфотографировал на долгую память.

Партию признал в бою

На фронте Ион вступил в коммунистическую партию, хотя партийных работников не любил, но в его взводе воевал парторгом старший лейтенант Варивода, который отчаянно и доблестно сражался в первых рядах, залезая вместе с пехотинцами на банковую броню. Именно такой пример настоящих людей в партии был определяющим для Иона.

Экипаж подбирал 19-летний командир

Девятнадцатилетний командир очень жестко относился к подбору людей в свой экипаж. Первым стрелком в танке у Иона был высокий, худой Василий Осипов, который мог поднимать пятнадцатикилограммовый снаряд так быстро и точно, что вызывало это глубокое уважение к этому нескладному на вид человеку, умевшему отлично ориентироваться в бою. Он погиб смертью героя.

Дегену были нужны такие люди, которые могли быть единым целым во время боя. Доходило до конфликтов, когда он, самый молодой командир в бригаде, начинал отбирать на место выбывших челнов экипажа, новых танкистов. Находясь около Вильнюса, он потерял своего стреляющего и ему адъютант командира бригады приводил раз за разом несколько человек, но каждого из них Ион отвергал потому, что он искал своего, близкого по духу, по интуиции человека. И вот, наконец, на пороге землянки появился какой-то смешной человек, перепоясанный трофейным ремнем, не относящимися к уставной форме и доложил, что старший сержант Захарья Загидуллин прибыл для несения службы и сам себе отдал приказ «Вольно», чем немало насмешил танкистов. Но этому веселому стреляющему было подвластно умение владеть пушкой не только при горизонтальных и вертикальных выстрелах, но плавно выверчивать линии по диагонали, что было большой редкостью.

С 500 метров сбил башню «Тигра»

В первом же бою Загидуллин с расстояния в 500 метров сбил с «Тигра» башню. Погиб он через два месяца в момент одновременного выстрела вражеского и советского танка. Иону повезло – его оглушило. А когда он тащил своего стреляющего из танка, в руку Иона попало семь пуль из немецкого автомата, и он потерял сознание. Очнулся уже в госпитале, где ему рассказали, что его вытащил с поля боя старший лейтенант Федоров.

https://b.radikal.ru/b33/1801/0e/632250e6292c.jpg

Медаль «За отвагу» вместо Звезды Героя

Когда Ион поправился, снова отправился в бой. Фронту нужны были такие опытные танкисты, как Ион, хотя ему было только 19 лет. Потери советских танкистов в боях за Литву были огромными: из 65-ти в боевом строю осталось только три машины Т-34, в том числе и Ион Деген со своим экипажем. Три командира действовали быстро и сообща организовали такую мощную атаку, что смогли уничтожить 18 немецких средних танков Т-4. Их троих — Алексея Феоктистова, Анатолия Сердечнева и Иона Дегена – командир второй танковой бригады представил к награждению Золотой Звездой Героя, но в вышестоящих штабных инстанциях решили всем выдать по медали «За отвагу».

«Пантера» в русском плену

В одном из боев они сумели захватить целым и невредимым Т-4, иначе – «Пантера». Когда Ион забрался внутрь «Пантеры», которую они взяли в плен, то опытным взглядом сразу же отметил оптические приборы, которых на советских танках не было, но с помощью которых было бы намного легче воевать.

Еще три «Пантеры» за два дня

В наградном листе Иона, опубликованном на сайте «Подвиг народа» сказано: «В период боевых действий с 29 июля 1944 года, несмотря на сильный артминометный огонь противника умело маневрируя на поле боя, танк продвинулся на 15 километров и на своем пути уничтожил до двух отделений пехоты противника, две противотанковые пушки, один танк Т-4 (Pz.Kpfw.IV), три миномета с прислугой.

1 августа 1944 года также имел две боевых атаки, обеспечивал продвижение нашей пехоты и на своем пути в районе Жверблишки, Верпинь, Кумпонс уничтожил огнем своей пушки до 15 солдат противника.

3 августа 1944 года танк продвинулся на 10 километров и на своем пути уничтожил в районе Енукишки, Легиски огнем пушки три противотанковые пушки с прислугой, до двух отделений пехоты противника, три пулеметные точки противника и подбил два средних танка Т-4».

Потом Иона еще раз представляли к высшей награде страны, но он получал только ордена, хотя ему было все равно, какая у него награда – он воевал за Отчизну. Счастливая воинская судьба позволяла ему оставаться в строю и бить врага – это была главная его награда.

Последний бой в Кенигсберге 21 января 1945 года

Об этом снова могут рассказать наградные документы, в которых сказано, что экипаж танка был подбит в районе шоссе, но все остались внутри и огнем отбивались от немцев до тех пор, пока не пришла подмога. В этом бою все погибли – Ион остался в живых, но снова получил тяжелое ранение. И снова он попал в госпиталь, и снова вылечился.

В июне 1945 года его отправили домой потому, что не было живого места на израненном теле 19-летнего танкиста. Он решил поехать домой к матери, в Могилев-Подольский, а в Киеве на перроне увидел своего однополчанина, с которым в 1941 году выходил из окружения. Они думали, что оба погибли на переправе – оба были живыми после самой страшной войны. Они так сильно и крепко обнимались, что их раны стали болеть.

«Мой товарищ, в смертельной агонии» До сих пор, рассказывая о пережитом, Ион Лазаревич не может забыть картину гибели сибиряка Георгия Куликова, грудь которого была пробита двумя пулями – два фонтанчика крови били из остывающего человека-друга, недавно шутившего и говорившего, что ему везет на войне. После увиденного, можно было повредиться в уме, но Ион стал писать об этом стихи еще в 1941 году, многие их которых потом сгорели в танках.

Одно из стихотворений – «Мой товарищ в смертельной агонии» стало поистине народным.

«Мой товарищ, в смертельной
агонии не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони
я над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам ещё наступать предстоит».

0

281

Военная Археология

Поисковики нашли 11 000 бойцов
Интервью с поисковиком

Здравствуйте. Поисковое движение в России очень развито. Почти в каждом районе, где шли бои, есть свои поисковые отряды. В интернете много видео с мест раскопок и обзоры того, что удается найти. Но мало кто знает о быте и работе поискового отряда изнутри. Для этого рекомендую вам ознакомиться с интервью с один из поисковиков.
https://b.radikal.ru/b27/1801/90/3a45c6a59196.jpg

Про последний полёт летчика Гаврилова

https://oper.ru/news/read.php?t=1051607242

Про не вернувшегося с боевого задания

https://onepamop.livejournal.com/785846.html

0

282

Осенью 41 года Гитлеровцы ворвались в город Мценск. Тяжелые бои велись за каждый бой и за каждую улицу. Наши войска с боем отходили, уступая количественному превосходству врага.

На юго-восточной стороне, в лесу, были оставлены четыре родные наши "Катюши". Экипажи,которых не смогли пробиться к своим. Все они погибли.

Секретная мощнейшая установка - "Катюша" не должна попасть в руки врага. Пришел приказ: "Уничтожить установки любой ценой". Операцию возглавил политрук Николай Поликарпович Власенко. Остальные были добровольцы. Сформирован взвод танкистов. Ожесточенным напором наши танкисты пробились через большое скопление гитлеровцев к нашим секретным установкам. Танковой взвод в упор расстреливал врага и свои же "Катюши".

Но враг подбил наши два танка. Наши танкисты погибали и число живых уменьшалось. И тогда в эфир Власенко скомандовал: "Артиллерия,приказываю-огонь!", указав свои координаты.

Наши артиллеристы замешкались. Как по своим? Власенко твердо стоял на своем: "Огонь на меня! Я окружен. Друзья, прощайте! Служу Отечеству!"

Артиллерия исполнила свой долг, нанеся арт удар по Власенко и по своим же секретным установкам. Николаю было меньше тридцати лет, уже тогда он был Героем Советского Союза, награжден за белофинский конфликт. Так героически, выполнив приказ, погиб Н. П. Власенко и его экипаж. Память этим Героям!

0

283

Спасение пилота «Чайки»

https://c.radikal.ru/c07/1801/98/c47f4722beb5.jpg

14 января 1943 года шесть истребителей И-153 вылетели на штурмовку немецких войск в районе станицы Абинская-Ахтырская. Во время штурмовки в двигатель самолета, которым управлял старший сержант Евсеев, попал снаряд.

Двигатель остановился и летчику пришлось посадить самолет за линией фронта. Немцу увидели, что советский летчик пошел на вынужденную посадку и побежали к севшему самолету. Это увидел один из летчиков группы старший лейтенант Куксин, тут же пошедший на посадку у подбитого самолета.

В воздухе осталось четыре «Чайки», которые встали в круг и расстреливали подбегавших немцев из пулеметов. Тем временем Евсеев лег на левую плоскость самолета и обеими руками ухватился за переднюю кромку крыла. После этого Куксин поднял свой самолет в воздух и, пролетев более 100 км, успешно приземлился вместе с Евсеевым на своем аэродроме.

Были же люди…

0

284

ГЕРОИ РОССИИ

За исключительную смелость, мужество и отвагу.

Девушки так же гибли на войне, как и мы, мужчины, и воевали зачастую не хуже мужчин гвардейцев. Была у нас в части санинструктор Маруся Малавичко, маленькая, хрупкая девчушка. А сколько раненых с поля боя вынесла! Не сосчитать!

https://b.radikal.ru/b12/1801/fd/2359b6f5276b.jpg
Маруся Малавичко
Помню один бой, если бы мне кто такое рассказал, я бы не поверил. А это я сам видел! В бою подбили нашу тридцатьчетвертку, экипаж или ранен был, или погибли, неизвестно, но один танкист наш выскочил раненый из люка, а кругом немцы! Мы это видели, но ни чего сделать не могли. Если бы мы по ним стрелять начали, то и танкиста задели бы. Немцы его раненого скрутили и сразу в блиндаж! У Маруси был боец напарник, она отдала ему свою медицинскую сумку, взяла у него автомат и где перебежками, где по-пластунски, доползла до того блиндажа! Перестреляла часовых, влетела в блиндаж, перебила там всех фашистов короткими очередями. Вытащила того танкиста и к нам доставила! Сделала ему перевязку и в тыл направила!

За исключительную смелость, мужество и отвагу её наградили орденом «Красного Знамени»

https://c.radikal.ru/c11/1801/54/cc0702911bea.jpg
https://a.radikal.ru/a06/1801/dd/d17819d918ca.jpg

В последующих боях с немецко-фашистскими захватчиками Малавичко Мария Петровна погибла. А было ей всего девятнадцать лет...

Вспоминал танкист Шишкин Г. С.

0

285

В воронке лежали обломки нашего Ил-2, скрученные крылья валялись рядом...

https://d.radikal.ru/d21/1801/7a/948ee81ecce3.jpg

После того боя ротный послал меня с лейтенантом искать погибших. Так делали всегда, когда было время, а за пропавших без вести и, особенно, попавших в плен, спрос с командира был вдвойне строгий. Лейтенант сильно нервничал, пока мы получали задание, а мне мой тяжелый пулемет было приказано оставить, заменив его на автомат с запасным диском. Получив четкое указание не лезть на рожон, мы вышли в поиск. Нужно было разыскать ту самую канаву, в которую упали наши ребята из маршевого взвода, когда внезапно ударил немецкий пулемет.

Передовая совсем недалеко, и лазить здесь по прибалтийским лесам мне не доставляло никакого удовольствия. Третьим с нами пошел сержант, который пытался вывести группу с простреливаемого гитлеровцами места. Вероятность нарваться на небольшой отряд немцев здесь была более чем реальна. Наши войска продвигались на запад, и некоторые места дислокации немецких чертяк просто обходили стороной, чтобы не тратить время и личный состав. Немецкие злодеи, державшие небольшие очаги обороны, рано или поздно отходили сами, заподозрив опасность попасть в окружение или плен.

Часа три мы лазили по лесу, по местам недавних боев, представлявших из себя грустное зрелище. Разбитые и сожженные телеги, грузовики или пушки, и очень много тел погибших, особенно красноармейцев. С некоторых уже успели снять ботинки, забрали вещмешки и гитлеровские ранцы. На одной поляне навалом лежали тела, а оружие уже кто-то собрал. Запах здесь стоял невыносимый, так как брань была уже три дня назад, а на дворе стояло жаркое лето.

В одной из воронок обнаружились обломки нашего штурмовика Ил-2, скрученные крылья и части фюзеляжа валялись рядом. Один из двигателей лежал в пятидесяти метрах от воронки. Наткнувшись на нашу передовую роту, мы узнали весьма неконкретно, что немцы где-то на западе. В эту жару все время хотелось пить, и наши солдаты угостили нас болотной водой, пропущенной через фильтр противогаза. Она немного отдавали тиной, но была прохладной и вполне пригодной для питья.

Вскоре мы отыскали ту межевую канаву между соседними участками, в которой и лежали восемь тел наших ребят. Все были многократно продырявлены пулеметными пулями и уже вздулись, растянув гимнастерки. Видно, что огонь здесь был очень плотный, а место хорошо пристреляно немцами. Кроме того, фашисты очень любили убивать русских солдат по несколько раз, превратив убитого в решето.

Мы стали искать медальоны и документы среди погибших и ужасного запаха. Как мы это делали, я уже и не помню. Одного убитого пришлось переворачивать, потянув за руку. Думаю, не нужно говорить, что его кисть отделилась и осталась в моей руке. Не желая того, я тихо выругался. Собрав документы, мы стали отмывать руки и потратили целую фляжку воды, такая вонь здесь стояла. Лейтенант дал очередь из автомата в воздух и нам тут же ответил немецкий МГ-42, звук которого мы слишком хорошо знали. Немцы были рядом, метрах в восьмистах. Несколько сбитых пулями веток посыпались нам на голову. Раздраженные и злые, мы потащились назад. Когда вернулись, взводный, который слышал очередь лейтенанта в воздух, сказал: "Молодцы! Дали фрицам прикурить! Война скоро закончится..."

Разведчик Советской армии, Прибалтика.

0

286


"Впереди разведчиков" по воспоминаниям П. Приходько.

Продвигаясь впереди разведчиков, сапер гвардии младший сержант Орлов первым подобрался к немецкому проволочному заграждению. Оно низко стелилось над камнями, но оказалось широким, так что перепрыгнуть через препятствие было невозможно.

https://b.radikal.ru/b23/1801/21/33cd784957a5.jpg

Орлов взял ножницы и сразу же понял, что они не помогут. И без того толстая нить была обмотана проволокой. "Придется подрывать!" - доложил он командиру.

Сапер подложил взрывчатку поближе к колу, прикрепил к ней шнур и отполз в сторону. Раздался взрыв. Проход был готов. Первым в эти "ворота" рванулся сапер. Он прыгнул с разбегу в немецкую траншею и неожиданно столкнулся с двумя гитлеровцами, которые готовились стрелять по нашим разведчикам. Орлов одной очередью срезал немцев.

Так отважный сапер проложил путь разведчикам до самых траншей врага.

0

287



Немецкие самолеты гонялись по степи за одиночными всадниками, которые, предчувствуя свою скорую гибель, издавали горловой, странный, леденящий душу предсмертный крик. Так погибали башкирские солдаты, о подвигах которых сегодня малоизвестно.

Немецкие фотографы постарались перед начальством

Все военные фотокорреспонденты немецкой армии получили от своего руководства четкую инструкцию: делать фотографии, унижающие человеческое достоинство противника и прославляющие солдат вермахта. До наших дней сохранилось немало фотографий военнопленных. Узкий разрез глаз, небритое лицо, нелепая шапка – такие фотографии пленных на восточном фронте делали немецкие пропагандисты, показывая всеми миру, что таким людям не место на земле, что они подлежат немедленному уничтожению. Заказ начальства немецкие фотографы сделали очень хорошо и на редкость профессионально. Однако впоследствии эти фотографии стали лучшим доказательством и обвинением бесчеловечному режиму. Они вошли в историю.

Второй метод немецкой пропаганды

Еще один метод – показательные марши военнопленных, которые часто практиковались для устрашения и формирования устойчивого негативного восприятия советских солдат.

Немецкие пропагандисты специально отбирали десятки человек и проводили их показательным маршем по улицам немецких городов, чтобы показать, насколько ужасными могут быть люди, которых захватили на восточном фронте, а теперь их ведут новые властители, подгоняя их криками и пинками. Немецкие женщины закрывали надушенными кружевными платочками свои носики, чтобы не чувствовать запахи, раздражающие их нежное обоняние.

Сочувствие и сострадание

Совершенно другая реакция со стороны жителей ожидала военнопленных, когда их решили также прогнать по улицам Нидерландов. Жители стали выбегать на улицу. Они старались накормить обездоленных пленных, давали им хлеб и воду. Такое положение немцев не устраивало: они хотели возбудить ненависть, а получили обратный эффект. Сочувствие и жалость переполняли сердца мирных людей. Немецкие фотографы снимков об этом, конечно же, не делали. Разозленные этой незапланированной идеологической неудачей немцы отправили пленных в лагерь, расположенный неподалеку от нидерландского города Амерсфорт. Там многие воины с раскосыми глазами нашли свой последний приют.

Но некоторым посчастливилось выжить, они вернулись к себе на родину, чтобы рассказать своим потомкам об ужасах немецких концентрационных лагерей.

Фашистские идеологи не знали, что стойкость солдат из Башкирии была закалена веками.

Ливонская война

Башкиры, со времен Ивана Грозного входили в сословие служивых людей России. Оставаясь вотчинниками, они были освобождены от ясака (налогов), вместо этого несли перед государями воинскую повинность. По требованию царей они выставляли на войны конницу, и впервые в составе русской армии башкиры участвовали в Ливонской войне в 1577 году. В «смутное время» башкиры выставили более десяти тысяч конников в ополчение Минина и Пожарского, успешно действовали до этого против «тушинского вора» в рядах войск князя Альябева, не раз побеждали в сражениях польскую конницу.

В 1696 году Петр Первый призвал более шести тысяч башкир под Азов на войну с османами.

Первые награды

Башкиры отличились в этой войне своей храбростью и отвагой, о чем свидетельствуют списки награжденных башкир Петром I, например «Тархану Алдарбаю Исянгильдину за бытие им, Алдаром , в Крымском и Азовском походах, за три полученные им раны, также и за убивство сразившегося с ним черкашенина, за поимку языка крымчанина…» было вручено золотое оружие и присвоено очередное звание.

По образу донского войска

10 апреля 1798 года указом царя Павла Первого было образовано Башкирское — мещерякское войско, оно создавалось по образцу Войска Донского. Для оказания содействия и устройства войска была переселена в Башкирию целая станица, более ста семей донских казаков. Впоследствии на этом месте образовалось крупное поселение, на месте которого сегодня находится большой города Табынск.

Также по указу царя было образовано несколько административных поселений, получивших название кантоны. Было создано 11 башкирских и пять мещерякских кантонов, в состав которых вошли 102 юрта. В среднем каждый кантон состоял из пяти-шести юртов, во главе с юртовыми старшинами. Последующие «Положения о воинской повинности» 1802 и 1835 годов окончательно утвердили очередной порядок внешней и внутренней службы башкир. Отныне вся жизнь башкирского народа была подчинена одной цели — охране рубежей Отечества. Этим же указом Павла Первого башкиры были переведены в казачье сословие, за ними было сохранено вотчинное право на землю и закреплено за каждым башкирским казаком 30 десятин (45 гектаров) земли, а также другие привилегии.

От среднего Урала до Гурьева городка

Основной задачей внешней службы Башкирского войска было несение линейной службы на пяти дистанциях от среднего Урала до Гурьева городка. Каждые полгода до десяти тысяч башкир заступали на пограничную службу по реке Урал, из них более двух тысяч башкирских казаков направлялись на службу на Сибирские пограничные линии. После образования Сибирского казачьего войска, они несли службу по охране границ самостоятельно.

Внутренней службой башкир считалась почтовая служба, содержание ямов, охрана лесов, вотчинных земель, дежурство в присутственных местах и конвоирование каторжан. Кандальников башкиры принимали в Самарском городке, а также и в городе Казани и развозили их под конвоем по Сибирским острогам.

Против французов

Когда начинались войны, башкиры направляли свои полки в действующую армию: 20 башкирских полков участвовали вместе с донскими казаками в войне 1805-1807 годов против французов. После того, как русский и французский императоры согласились, наконец, с подписанием мирного договора в Тильзите, Наполеон захотел увидеть казаков, которые храбро сражались против его кавалерии. Александр Первый лично представил ему донских казаков, калмыков и башкир — это событие запечатлено на картине написанной художником Пьером Бержере в 1810 году, ее можно и сейчас увидеть в Версальском дворце во Франции.

1814 победный год

С началом Отечественной войны 1812 года из Башкирии против наполеоновских захватчиков было направлено уже 32 полка из них: 28 башкирских, два мещерских, и два тептярских полков, а также полк уфимского ополчения. В корпусе атамана Платова состояли в подчинение до 10 башкирских полков. Например, в битве при Бородино в корпус Платова входил первый башкирский полк, а в битве народов в Лейпциге уже семь башкирских полков. Эти полки увековечены в православном соборе святого Алексея города Лейпцига, где на медной доске, которая висит внутри церкви, перечислены их наименования . 14 башкирских полков вместе с донскими казаками победоносно вошли в Париж в 1814 году.

История башкирского народа тесно связана с историей русского народа, объединяют годы совместной борьбы против общих врагов, которые неоднократно вторгались с целью поработить Россию.

Так и было в 1942 году

Жаркое лето 1942 года опаляло нестерпимым зноем, и колючие донские ветры старались сбить в отрытом поле с ног усталых солдат, которые отмерили не один десяток километров, оставляя за собой Ростов, Миллерово, Каменск. Пока не удавалось закрепить оборону. Степь была мало приспособлена для ведения боевых действий, сама природа предоставляла немецким танкам широкий простор для резкого движения вперед – они стремились отрезать отступающие советские части от основных сил, захватывая один за другим донские хутора. Женщины стояли у своих калиток, к ним испуганно жались дети. Такие кадры документальной кинопленки надолго врезались в народную память. Они скорбно смотрели вслед последним отступающим частям Красной Армии, которые смогли закрепиться только в Сталинграде и стойко держали там оборону до зимы, до того времени, когда советское командование собрало необходимые для решительного прорыва части, чтобы в ноябре 1942 года начать крупномасштабную освободительную операцию «Уран».

Подготовка к наступлению

Части башкирской кавалерийской дивизии прибыли в район Сталинграда еще в начале ноября и начала вместе со всеми подготовку к наступлению.

Необходимо отметить, что в частях Красной армии формирование национальных дивизий изначально было в 20-х годах разрешено, а потом в силу политических моментов, в 30-х годах было запрещено. Солдат старались направлять в разные части с таким расчетом, чтобы национальный состав был примерно одинаковым. В случае с образованием башкирской 112-ой кавалерийской дивизии было сделано исключение. Практически весь командный состав был сформирован за счет офицеров, отозванных из других частей. Они, имея боевой опыт, оказывали существенное влияние на подготовку новобранцев, которые пребывали из Башкирии. Людей необходимо было дополнительно обучать, на это времени катастрофически не хватало, да и языковые проблемы давали о себе знать, поэтому разговоры на родном языке помогали людям лучше пройти процесс военной акклиматизации. Многие новобранцы могли и не служить в армии, имея «бронь», но стоять в стороне тогда, когда идет сражение за свободу своей родины, они не могли.

Первый этап освобождения

Перед ними командование поставило задачу: прорвать оборону в районе населенного пункта Большой, объединиться там с Алтайской дивизией и совместно закрепиться в районе станции Обливской, которая являлась главным железнодорожным узлом. Немецкие части получали боеприпасы и продовольствие совершенно беспрепятственно. И только неожиданным натиском можно было лишить немцев железнодорожного сообщения. На первом этапе задуманной операции все складывалось в пользу советских солдат. Прорвав хрупкую оборону итальянских полков, кавалерийские части преодолели 60 километров и взяли станицу Обливскую.

Но им пришлось не сладко. Разорвав оборону, теперь приходилось думать о надежном укрытии в случае немецкой контратаки, которая незамедлительно последовала. И если пехотинцы смогли найти укрытие, то кавалеристам было сложнее всего: зимой на белом снегу они хорошо просматривались и все были легко уязвимы, особенно коневоды, которые собирали несколько лошадей и становились в этот момент удобной мишенью для самолетов противника. Из-за того, что средств противовоздушной обороны не было, коневоды применили тактику рассредоточения. Конники стали придерживаться в

движении интервала между собой, а между тачанками делали зазор до 100 метров, при такой тактике в степи они были менее уязвимы.

Немцы гонялись за отдельными всадниками

Такая тактика принесла положительные результаты. Немецкие летчики были вынуждены гоняться за отдельными фигурками всадников, преследовать их и сбрасывать по пять-шесть бомб в надежде убить верткого противника. Иногда бомбы достигали цели, иногда — нет. Кавалеристы, попавшие в такую бомбовую атаку, видя, что их ждет неминуемая смерть, издавали особый горловой крик, означающий приближение смерти. Местные жители до сих пор помнят эти крики и звук падающих бомб и выстрелов. Война – ужасна, она оставляет в памяти людей черные зарубки, от которых невозможно избавиться. Немцам пришлось увеличить количество вылетов. Бойцы дивизии несли большие потери: из строя практически выбыли все кадровые офицеры. Они были убиты или тяжело ранены. С легким ранением оставались в строю.

Несмотря на большие потери, свою основную задачу дивизия выполнила с честью и сегодня потомки погибших башкирских солдат приезжают в район станицы Обливской, чтобы вместе с местными жителями восстановить по крупицам память о своих погибших родных. Одинокие солдатские белые памятники с красной звездой в донской степи стали на века молчаливым напоминаем потомкам о том, каким может быть хрупким мир, в котором все мы живем. Долгое время такие памятники были неизвестными могилами, но постепенно поисковики смогли найти фамилии погибших солдат.

+1

288

Наступать на Орел мы начали после того, как выбили фашистов из Прохоровки. Тогда нас передали к генералу Будкову в первый танковый корпус и отправили на Центральный фронт, где планировались большие события. Там мне пришлось прекратить играть в войну, потому что первый раз в своей жизни я попал в серьезную передрягу. Когда приехал комбат, нас построили. Он вышел перед строем и после короткого вступительного слова спрашивает: "Кто хочет пойти в разведку боем, шаг вперед!" Тут же делаю шаг, в мыслях далеко не забегая. И внезапно узнаю, что у меня имеется шестое чувство, которое говорит мне, что сзади в мою спину уперлись три пары ненавидящих глаз моего экипажа... Внутри все сжимается, но сделать шаг назад и сказать, что я передумал - невозможно! Обратного пути нет.

Едем к небольшому перелеску, который находится на высоте, где расположен командный пункт нашего полка. Отсюда до первых окопов немцев не более километра, и какая-то деревня рядом. Наша пехота располагается рядом с КП, немного в стороне. Эти гитлеровские порядки придется атаковать всеми силами нашей танковой бригады, но сначала нужно установить основные огневые точки фрицев, что и является нашей основной задачей. Снаряды и патроны приказано не экономить. Три наших танка должны на полной скорости ворваться на позиции коричневой чумы, а наши наблюдатели зафиксируют, из каких точек по нам будет открыт огонь врага.

https://c.radikal.ru/c35/1801/07/d876f8d32697.jpg

Мы срываемся с места и тремя машинами несемся навстречу игре со смертью. Наша пехота сначала движется быстро, но потом залегает под сильным обстрелом. Я иду на полной скорости посередине и вижу, что мои товарищи слева и справа начинают отставать. Вот Т-34 справа уже горит, и немцы переносят всю свою ярость на мою бронемашину. Внезапный мощнейший удар ослепляет глаза яркой вспышкой, искры летят из глаз, а в кабине становится светло, как снаружи. Я думаю, что это открылся люк, и кричу: "Акимов, закрой люк!" Бросаю взгляд наверх, а нет там никакого люка. Болванка угодила в петлю люка, срубила ее, и люк улетел неизвестно куда.

Уже остается метров двести до немецких окопов, когда вторая болванка попадает нам прямо в лоб. Двигатель глохнет и мы останавливаемся, но не горим. Я теряю сознание и падаю на укладку боеприпасов. Когда картинка перед глазами возвращается вижу, что стрелок-радист убит осколками, а болванка ушла дальше под люк механика и его тоже прибила. А еще один снаряд пробил башню и убил заряжающего. Если бы я контуженный не упал на снаряды, то и меня осколки отправили бы к праотцам. Немцы стрельбу уже прекратили, видимо, думают, что в танке живых нет. Осторожно выглядываю, два других Т-34 горят неподалеку.

Через какое-то время наша батарея открывает огонь, а потом танки и пехота сминают фрицев. Я вылезаю из бронемашины только тогда, когда становится тихо. Подходит заряжающий из танка моего взвода, с которым мы вдвоем в этой передряге остались в живых, и говорит: "Скажи, что я пропал без вести. Сыт я танковым боем по горло. Уйду в другую часть шофером, у меня права есть". Я так и сделал, как он просил, когда за мной пришли: "Не знаю, жив он или мертв, но танк его сгорел". Вот после этой разведки боем я и перестал играть в войну...

Танкист Красной армии, 1943 год.

0

289

Машинисты санитарных летучек, вывозившие во время Великой Отечественной войны раненых с фронта, тоже нередко шли на подвиги. Они может быть былине так заметны и оценены наградами, но зато они спасали людей.

https://a.radikal.ru/a10/1801/c2/98510604412d.jpg

5 декабря 1941 комендант станции Ворошиловград отправил летучку с паровозом, управляемым машинистом Иваном Коваленко, в Депрерадовку за ранеными. Летучка остановилась в условленном месте и в нее загрузили более 100 человек. И когда уже можно было отправляться, выяснилось, что на станции в Депрерадовке, через которую надо было проехать, уже находятся немцы.

Машинист решил пробиваться. В котел закачали воду, заправили топку углем и понеслись. На перроне на станции увидели немцев, бежавших наперерез. «Открывай продувочный кран», - закричал машинист. Подбегавших к поезду немцев обдало горячей смесью воды и пара. Раздались крики ошпаренных, началась стрельба вслед. Но было поздно – летучка благополучно проскочила станцию и вырвалась из кольца.

0

290

Николай Николаевич Никулин. «Воспоминания о войне.»
отрывок -

«Контакты с союзниками были слабые. Мешал языковой барьер, чопорная сдержанность англичан, свысока смотревших на нас. Американцы были проще, особенно негры, симпатизировавшие нам. Однажды, сидя на придорожном холме и греясь на солнышке, я издали наблюдал забавную сцену. Пьяный иван остановил немца-велосипедиста, дал ему по уху, отобрал велосипед и, вихляя, покатил по шоссе. Немец пожаловался проезжавшим англичанам, и те, вежливо поговорив с Иваном, вернули немцу его имущество. Иван не сопротивлялся, так как англичан было человек пять. Все это видел не только я, но и негры, мчавшиеся вдали на джипах. Один джип проскочил вперед, другой, скрежеща тормозами, остановился рядом. Англичанам велели ехать дальше, что те и проделали, пожав плечами. Немцу еще раз дали по уху, торжественно передали велосипед ивану и долго хлопали его по спине, белозубо улыбаясь до ушей…»

+1

291

31 августа 1943 года сосредоточенным огнём батареи СУ-122 была отбита атака "Тигров". Вот, что пишет в рапорте майор Гомилле командир III.Abteilung/Panzer Regiment танковой дивизии Grossdeutschland:

"...Гауптман фон Виллиборн, командир 10-й роты, был тяжело ранен во время боя. Его "Тигров" получил в общей сложности восемь попаданий 122-мм снарядов от штурмовых орудий на базе танка Т-34. Один снаряд пробил бортовую броню корпуса. В башню попало шесть снарядов, три из которых сделали лишь небольшие вмятины в броне, два других растрескали броню и откололи небольшие ее кусочки. Шестой снаряд отколол огромный кусок брони (размером с две ладони), который влетел в боевое отделение танка. Вышла из строя электрическая цепь электроспуска пушки, несколько приборов наблюдения было разбито или выбито из мест крепления. Сварной шов башни разошелся и образовалась полуметровая трещина, которую невозможно было заварить силами полевой ремонтной бригады".

https://b.radikal.ru/b23/1801/08/d0dd4ee7eb70.jpg
СУ-122
Первый год войны показал необходимость хорошо защищённой мощной и высокомобильной гаубицы, предназначенной для непосредственной огневой поддержки пехоты и танков на поле боя. Логика подсказывала путь установки орудия на шасси танка.

Директору завода Уралмаш было поручено срочно разработать самоходную артиллерийскую установку большого калибра. На выполнение рабочих чертежей отводилось всего 8 (!) дней. Ни одно оружие не создавалось в столь короткий срок. Бригаду конструкторов возглавил Лев Горлицкий, специалист по артиллерии. Коллективу танкостроителей удалось невозможное – уже в декабре 1942 года самоходная артиллерийская установка СУ-122, на базе танка Т-34 успешно прошла испытания.
Январь 1943 года. Продолжается блокада Ленинграда немецкими войсками. Несколько месяцев Красная Армия упорно пытается разорвать кольцо окружения. Особенно ожесточенные бои развернулись на Волховском фронте. Туда отправились два первых СУ-122 для испытания в качестве средства поддержки пехоты и танков. В это время советскими войсками была предпринята очередная попытка прорыва блокады.

Первые боевые испытания прошли 3-12 февраля 1943 года, главной их целью стала отработка тактики применения САУ. Наиболее удачным её вариантом стало использование самоходок для поддержки наступающих танков или пехоты огнём с коротких остановок, находясь сзади от них на расстоянии 300-600 метров. По ходу прорыва вражеской линии обороны осуществлялось подавление огневых точек противника, а после – противодействие его танковым контратакам. Эти успехи вызвали положительные отзывовы, но также было высказано много пожеланий по совершенствованию конструкции СУ-122.
Лето 1943 года. Бои на Курской дуге выявили, что при всей своей мощи самоходная установка СУ-122 имела недостаточную скорость снаряда, чтобы бороться с танками, которые становились основной целью для самоходных артиллерийских установок.

В это время Л. Горлицкий работал над новой уже противотанковой установкой, которая получила наименование СУ-100. Получилось очень мощное орудие, которое пробивало новые немецкие танки. Эта самоходная установка поддерживала и сопровождала наступление пехоты, уничтожала дзоты. С появлением СУ-100 господству тяжелых немецких танков был положен конец. Советские самоходки дошли до Берлина и стали одним из символов Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне.

Автор Егор Кочнёв, vk.com/todaystory. Использованы материалы Wikipedia

https://c.radikal.ru/c05/1801/70/18daf944f5d8.jpg

СУ-122 на марше

0

292

Бойцы в белых маскхалатах окружают вражеский блиндаж, из трубы которого, в холодное зимнее небо струится сизый дым. Подгорбунский даёт условленную команду жестом руки, трое из разведчиков обходят блиндаж с тыла, трое занимают позицию с боку. А Владимир, тем временем, бросает в трубу термитный шарик. Из блиндажа выскакивают перепуганные немцы! Их, кроме офицера, уничтожают автоматным огнем. Офицер связан и доставлен в штаб, уничтожено более десяти немецких солдат.

Перед нашим наступлением срочно нужен контрольный пленный, но многочисленные группы разведчиков возвращаются ни с чем. И тогда со своими разведчиками в поиск вновь идёт Герой Советского Союза гвардии капитан Владимир Подгорбунский.

Из немецкого блиндажа доносится звук музыки, тирольский вальс сменяется звуками военного марша. Разведчики врываются в блиндаж и без единого выстрела, лишь финками, уничтожают двоих фашистов, а третьего с кляпом во рту и со связанными руками потащили к своим. Перед тем как выйти из немецкого блиндажа, Владимир заводит патефон и ставит пластинку с самого начала.

https://a.radikal.ru/a19/1801/76/5815a865d342.jpg

Гвардии капитан Подгорбунский служил в танковой разведывательной роте. Но часто, когда было нужно, ходил в разведку и без своих боевых машин. В армии видные военачальники и командиры называли Владимира гением разведки. На его счету десятки подбитых вражеских танков, сотни уничтоженных немецких солдат и офицеров, захваченный у врага в нужную минуту понтонный парк, с помощью которого наши войска сразу начали наступление, взятие в плен целого железнодорожного состава с сотнями немецких офицеров.

Часто, нарушая Устав, Владимир шёл в поиск не снимая своих наград! Среди которых и звезда Героя, и медаль «За отвагу», ордена Красной звезды и Отечественной войны. А ведь всё могло быть со всем по другому...

Его отец погиб в гражданскую от рук японцев, после смерти матери Владимир воспитывался в детском доме. В девятнадцать неполных лет уже несколько раз был осуждён. Крал, воровал, совершал побеги из мест заключения.

Зачем ты губишь свою жизнь? - как то спросил его на зоне бывший военный, а ныне политзаключённый. - Начни жизнь заново!

После разговора с этим человеком Владимир взял лист бумаги и карандаш и всю ночь писал. Утром он отправил письмо М. И. Калинину. В своём письме он сообщил о полном разрыве с прошлой уголовной жизнью. И просил дать ему шанс.

В 1936 году его освободили, сняли все судимости и направили в Красную Армию.

Герой Советского Союза Владимир Николаевич Подгорбунский погиб смертью храбрых в августе 1944 года, освобождая от фашистской чумы Польшу.

https://c.radikal.ru/c15/1801/3f/31d9ab884a83.jpg

Подгорбунский Владимир и сын полка

0

293

https://a.radikal.ru/a21/1801/cc/cfaed38eaf1d.jpg

Построение бойцов-десантников после сбора основной группы
В этот день, 18 января 1942 года, началась Вяземская воздушно-десантная операция. Эта операция проводилась для поддержки наших войск на Калининском и Западном фронтах, которые окружали фашистскую группу армий "Центр". Операция заключалась в высадке десанта в тыл немцев.

Сама операция по окружению и разгрому группы армий "Центр" началась ещё 8 января. На первых порах всё шло неплохо. Наши войска прорвали оборону противника в нескольких участках. И для того, чтобы им помочь и была организована операция по высадке десанта южнее Вязьмы. Их задача состояла в блокировании дороги Вязьма-Юхнов и железной дороги Вязьма-Брянск.Первая группа десантников, которая высадилась, была из 250-ого стрелкового полка. Они высадились в тыл немца и там перехватили коммуникации немцев. Благодаря этому началось наступление 33-ой армии и 1 -ого гвардейского кавалерийского корпуса.

1-ый гвардейский кавалерийский корпус, которым командовал П.А.Белов, в конце января смог прорваться в тыл фашистов. Появился шанс окружить врага. Для того, чтобы немцы не смогли отступить и выйти из возможного окружения, наше командование решило высадить десант также в районе Вязьмы. Их задача состояла в блокировании шоссейной и железной дороги Вязьма-Смоленск. Немцы всё время мешали нашей авиации. Так на одном из наших аэродромах в результате налёта было уничтожено несколько наших транспортных самолёт. Появилась нехватка транспортных самолётов. Из-за этого высадка частей корпуса производилась поочерёдно. А дальше и вовсе командование решило приостановить операцию. Но не смотря на всё это, к 1 февраля было десантировано 3 батальона 8-ой воздушно-десантной бригады численностью 2497 человек. Вот только сама высадка была не очень удачной. Груз и люди были разбросаны на большой площади. В итоге на место сбора вышли только 1300 человек. Всё это не сломило дух наших бойцов и они приступили к выполнению операции. За несколько дней они вывели из строя часть железной дороги и часть автомобильной дороги. Им удалось освободить несколько населённых пунктов и уничтожить штабы нескольких фашистских частей.

Позже 8-ая воздушно-десантная бригада была окружена фашистским войсками. Чтобы им помочь
были отправлена часть 1-ого гвардейского кавалерийского корпуса.

https://c.radikal.ru/c33/1801/e2/a11acd3cdfb7.jpg
https://c.radikal.ru/c33/1801/e2/a11acd3cdfb7.jpg

Обстановка на Западном фронте к 25 января 1942 года и замысел применения 4-го ВДК
Нашим к середине февраля так и не удалось окружить немцев и начался затяжной бой. Наше командование решило высадить главные силы 4-ого воздушно-десантного корпуса. Высадка должна была происходить западнее Юхнова, а задача из была перерезать варшавское шоссе и соединиться с частями 50-ой армии. В период с 16 по 24 февраля высадилось порядка 7373 человек. Всё это время немецкий самолёты усердно мешали работать нашей авиации. А 23 февраля самолёт с командиром корпуса обстреляли. так погиб генерал-майор А.Ф.Левашев.

«25 февраля гитлеровцы предприняли решительное наступление. Их танки и пехота нанесли сильные удары по правому и левому флангам наших войск… Свободных резервов у меня не было».
(Из записей П.А.Белова)
Наши войска так и не смогли прорвать немецкую оборону и 4-ый воздушно-десантный корпус перешёл в оборону. До 26 мая они смогли освободить и удержать район южнее Вязьмы. После этого они прорвали оборону и пошли в сторону Кирова.

24 июня 1942 года десантники и кавалеристы вышли на соединение с войсками 10-й армии.

0

294

https://a.radikal.ru/a01/1801/2e/42f829e0fc38.jpg

Советские разведчики в зимних маскхалатах. Время съемки: 1942 год.

В этот день, 19 января 1942 года, на Западном фронте одна из мотострелковых частей по командованием Берестова, смогла освободить от фашистов 13 населённых пунктов. Фашисты во время боёв потеряли 500 убитыми почти 500 человек. Из трофеев мы захватили 14 танков, 6 машин, штабной автобус и множество боеприпасов. Благодаря хорошей работе сапёров, наша часть успешно продвигается вперёл. Только за последние пять дней сапёры обезвредили 59 противопехотных и 204 противотанковых мин. А также разминировали километр шоссе. При этом всё время враг вёл обстрел.

Наши партизаны, которые действовали в районе Калининского фронта, атаковали автоколонну фашистов, которая перевозила военное снаряжение. Атака на колонну шла с нескольких сторон с использованием гранат и бутылок с зажигательной жидкостью. Было уничтожено порядка 60 машин.

«До последнего времени наша дивизия находилась во Франции. Переброска дивизии на фронт в Россию вызвала резкое недовольство солдат. Группа солдат из нашего полка дезертировала и пробралась в неоккупированную зону Франции. В первые же дни после приезда дивизии в Россию в нашей части зарегистрировано много случаев обмораживания. Я и старший стрелок Герман Децель обморозили ноги. Ефрейторы Иозеф Майер и Людвиг Реш обморозили руки. Настроение солдат плохое, в победу никто не верит».
(Пленный солдат 7 роты 380 полка 215 немецкой пехотной дивизии Кристиан Липпот)
Также в этот день на Западном фронте было освобождено 4 населённых пункта. Захвачено огромное количество трофеев в виде оружия, танков и боеприпасов. В бою за населённые пункты было убито около 150 фашистов. А при взятии города Медыни захватили даже немецкий самолёт.

В одном из боёв во время наступления наших войск, вражеский танк не давал продвинуться вперёд. Тогда красноармеец Фролов незаметно продвинулся к этому танку и прямо в люк бросил связку гранат. Весь экипаж вражеского танка был уничтожен. А в бою за деревню Касилово нами было захвачена вражеская пушка. Её развернули в сторону противника и прямой наводкой уничтожили вражеский танк.

Наши партизаны Ленинградской области, благодаря разведке, узнали, что в одной из деревень находятся 11 замаскированных немецких танков. Об этом было доложено командиру. И после того как получили более точные данные о месте нахождения этих танков, наша артиллерия уничтожила все эти танки.

0

295

Пилоты из Таскиги. Фильм про цветных пилотов воевавших в ВОВ, показано в фильме, как они шли через расовую дискриминацию.
66 пилотов погибло в боях с фашистами. И при сопровождении ими Б 52 на боевые задания ни один самолет бомбардировщик не был сбит люфтваффе.

Отредактировано NiJEGOROD (2018-01-19 23:02:49)

0

296

0

297

А. В. Пыльцын практически всю Отечественную воевал в штрафном батальоне. Он вспоминает - когда я пришёл по вызову к командованию, мне сказали, что я, лейтенант, буду взводным в штрафбате. Помню, чуть не закричал - За что? На что мне сказали - Будешь командовать ими, что бы они смогли искупить предательство советского народа! Я стал командовать бывшими офицерами, которые были и по возрасту и по званиям, старше меня.

За что к нам попадали? Очень много было тех, кто побывал в немецком плену, были уголовники. А много ли надо в такое время? Отступил без приказа - трибунал! Знал немецкий и перевёл вслух услышанное по рации выступление Геббельса - значит помогал немцам в пропаганде!

Один бывший ротный получил продовольствие после боя, а потери забыл при этом указать, и получил провиант на всю роту. Помянули погибших, закусили. А получается, что он украл у государства!

Те, кто получал в трибунале десять лет заключения, им заменяли этот срок на три месяца штрафбата. Срок пять - восемь лет заключения заменяли на два месяца боев в штрафном. Если срок был менее 5 лет заключения, то месяц штрафбата. Кстати, первыми штрафные батальоны вели немцы.

Про искупление кровью, и про наиболее трудные участки фронта, скажу следующее. В бою не бывает безопасных и не трудных задач. Помню стояли мы, штрафники, бок о бок с гвардейцами, и ещё неизвестно, кто больше понёс потерь. Могу сказать Вам ещё одну удивительную вещь. Я воевал в штрафбате с 1943 до Победы и утверждаю, что ни разу за нашим штрафным батальоном не было заградительного отряда!

Мало того, после войны я часто встречался и разговаривал со штрафниками, и они тоже ни разу не слышали о стоявших у них в тылу заград. отрядах. По знаменитому приказу номер 227 заградительные отряды ставились в тылу неустойчивых дивизий. А штрафбаты были чрезвычайно стойкими и боевыми, и заград отряды в нашем тылу были не нужны! Хочу ещё добавить, что Горбатов и Рокоссовский знали, что такое репрессии и бережно относились к штрафникам.

прим. В октябре 1944 заградительные отряды приказом Сталина были отменены

0

298

В 1942 году товарищ Сталин с генералом Жуковым как представителем Ставки объезжал фронтовые части. Как водится, к визиту на фронт были приурочены и награждения особо отличившихся бойцов. В этот раз кроме орденов у товарища Сталина была припасена и особая награда - командирские часы с выгравированными крыльями.

За два месяца до этого 127-я эскадрилья истребителей прикрывала продовольственные склады подо Ржевом. Немецкая разведка знала про эти склады и каждую ночь к ним рвались группы вражеских бомбардировщиков. Сдерживать атаки было тяжело, часть была укомплектована медленными и устаревшими машинами "ишачками" И-16. Тягаться с современными, увешанными пулеметами тяжелыми бомбовозами было непросто.

Еще одной проблемой был малый радиус действия наших истребителей. Мощные моторы, которые требовались, чтобы достигать высоких скоростей воздушного боя лопали авиационный керосин за милую душу. Запаса топлива хватало только на короткий вылет, бой и возврат на аэродром, четверть часа, много двадцать минут.

Во время очередного налета разведка доложила, что на склады идет большая группа юнкерсов, эскадрилья была поднята по тревоге. Завязался скоротечный бой, одна вражеская машина была сбита, другие ушли в западном направлении так и не сбросив свой смертоносный груз.

Время было на исходе, топливо плескалось на донышке баков. Эскадрилья развернулась к своему аэродрому и только машина младшего лейтенанта Птицына продолжала сражение. В горячке боя он оторвался от своих и крепко сидел на хвосте у немца. После обмена пулеметными очередями германский ас задымил к земле.

Наш пилот с ужасом посмотрел на датчик топлива - до родного аэродрома явно не хватало. Он безнадежно развернулся на обратный курс...

Командир эскадрильи нервно курил и топтался по полосе, в этот раз вернулись все кроме семерки - машины Птицына. Хронометр отмечал минуты с начала вылета: двадцать пять, двадцать шесть... Командир горько махнул рукой и взялся за боевой журнал - записать семерку в потери. И тут его прервали крики:

- Идет, идет семерка, вот ведь, идет!!!

Из-за кромки леса действительно беззвучно, без привычного гула мотора появилась целехонькая семерка. Машина рыскала, винт не вращался и только подрагивал от набегающего воздуха, но летела.

Еще до войны и до летной школы пионер Птицын занимался в планерном кружке Осоавиахима. Там с ребятами они делали планеры - почти самолеты, узкие деревянные гондолы с длинными крыльями, но без мотора. Разогнав планер с высокого бугра можно было ловить восходящие потоки и если повезет, продержаться в воздухе минут пятнадцать. У юного летчика уже тогда это получалось очень здорово.

Боевой истребитель, конечно, не легкий планер. Но мастерство пилота, хорошая погода и простая удача сошлись вместе. Птицын дотянул до полосы и посадил машину целехонькой. Подломилась одна стойка шасси, но это чепуха, можно поправить даже в условиях аэродрома.

Когда товарищ Сталин вручал заслуженные часы лейтенанту Птицыну, он крепко пожал ему руку и сказал:

- Наши летчики, товарищ Птицын, оказывается могут воевать даже без мотора. На одних крыльях. За стойкость, за сбитого врага и спасение машины представляю Вас к внеочередному званию. А крылья приказываю нарисовать на борту Вашей машины. Какой же Птицын без крыльев? Пусть посрамленные немецкие асы знают с кем имеют дело!

0

299

Т-34 начал погоню за нами вокруг избы, однако вляпался в трясину и увяз крепко...

Первая ночь выдалась тихой, а броневик мне пришлось пристроить под крышу сарая, чтобы удобно было передавать сообщения командованию. Позавтракав кексами с маслом, мы установили наши 37-миллиметровые орудия на позиции, как вдруг со стороны русских раздался шум моторов. Выглянув в окно, я увидел, что на нас прут многочисленные советские танки Т-34, правда, вражеской пехоты за бронемашинами видно не было. Немедленно сообщив командованию, что иваны идут в атаку, я потребовал артиллерийскую поддержку. Тем временем один Т-34 уже вышел на дорогу и подходил к хате, в которой мы обитали. Наша пушка уже дала несколько залпов по этому танку, но болванки отскакивали от его брони, не нанося никакого ущерба.

Мы выбежали из избы и забежали за угол, чтобы русский танк не мог стрелять по нам прямой наводкой. А танк начал обходить наше противотанковое орудие с явным намерением выйти ему в тыл. Мы вынуждены были забежать за еще один угол здания, чтобы уйти от "тридцатьчетверки". Другой русский танк заметил мой броневик под навесом сарая, выстелил в него, после чего пошел на таран, помял и задвинул мою бронемашину вглубь строения. Крыша сарая рухнула, накрыв и советский танк, и мой раздавленный броневик, а Т-34 вылез задним ходом из сарая и поехал дальше по дороге, стреляя на ходу. Впоследствии я очень жалел, что проклятые русские раздавили и поломали мой броневик, так как без него воевать было сложнее.

Второй Т-34 начал погоню за нами вокруг избы, однако на втором круге вляпался в трясину и увяз намертво. Из башни никто не вылез, а один из наших солдат быстро забежал в хату и вынес противотанковую мину. Этой миной мы подорвали танк и подожгли. Русские из него так и не вылезли. Пока все это происходило, остальные советские танки прошли по улице дальше по направлению к нашему штабу, а у нас там была целая батарея противотанковых пушек. Все танки были сожжены, а экипажи расстреляны. Отсутствие радиосвязи сослужило русским негодяям плохую службу. Больше иваны не атаковали нас в этот день, а я в душе оплакивал свой погибший броневик, не раз спасавший меня от пуль.

На следующий день на вокзале в подмосковной Лобне разведка обнаружила русский бронепоезд, и наша батарея начала забрасывать его снарядами. За этим увлекательным занятием нас и застал приказ отступать. Мы с недоумением смотрели друг на друга, пытаясь понять, означает ли это конец наступления на Москву, или лишь временное переформирование. Но приказ есть приказ, и марш на запад начался, а сорокаградусный мороз подгонял нас. Без зимней одежды, которой нас забыли укомплектовать, у нас каждый день появлялись обмороженные солдаты.

Танки и гусеничные машины почти все пришлось бросить, так как масло в них замерзало и они не заводились. Некоторые водители пытались разводить под машинами костры, но это помогало далеко не всегда. Горячая еда, бензин, дизель - со всем этим началась напряжёнка. А у русских из тыла продолжали приходить новые и свежие части. Советская оборонная промышленность работала круглосуточно, а наше снабжение практически прекратилось. Огромное расстояние до Германии было не в нашу пользу, а постоянные подрывы партизанами железной дороги практически обрекали нас на погибель на чужбине.

Из-за любого дерева, из любой хаты могли в любой момент прилететь смертоносные пули. А приказ сверху прекратить наступление был действителен для всех фронтов. Полный крах оказался той самой вишенкой, которую водрузили на вершину торта нашего наступления на Москву. И я теперь иногда думаю: какой смысл было с риском для жизни и с такими потерями подходить к Москве ближе всех других подразделений, на 16 километров? Как так, а?

Немецкий наблюдатель Вальтер Хайнляйн, 1941 год.

Отредактировано NiJEGOROD (2018-01-22 16:47:02)

0

300

Выполнив задание командования, связной У-2 тарахтя мотором и прижимаясь к деревьям, возвращался на свой аэродром. Линия фронта проходила совсем рядом, и пилот заметил на нейтральной полосе наш самолет, севший на вынужденную посадку.

https://d.radikal.ru/d24/1801/d5/18ed6c14babb.png

Это был ИЛ-2, возвращавшийся из разведки и сбитый прямо над линией фронта. Мелькнула мысль: надо спасать летчика. Прижавшись к земле, он прошел над самолетом и увидел, что кабина самолета закрыта. Что случилось с летчиком, непонятно, возможно ранен или от удара потерял сознание и не может покинуть машину. У-2 зашел на посадку и вскоре мастерски «запарковался», прикрывшись от немцев подбитым штурмовиком.

В кабине действительно находился летчик, получивший тяжелое ранение головы. Он должен был выполнить аэрофотосъемку местности. Задание выполнил, но вот доставить пленки на аэродром он уже не мог.

Немцы открыли по самолету огонь. С нашей стороны, прикрывая У-2, открыли огонь танкисты и артиллерия. Первым в самолет был погружен фотоаппарат с пленкой, а потом, ценой неимоверных усилий, в самолет удалось затащить безвольное тело летчика со штурмовика.

Проходящие мимо штурмовики, заметив на нейтральной полосе наш «кукурузник» начали «утюжить» немецкие окопы, не давая немцам поднять головы. У-2 объезжая воронки начал разбег и вскоре оказался в воздухе.

https://d.radikal.ru/d12/1801/56/7eb882745b13.png

За спасение сбитого летчика и доставку ценных разведданых, пилот У-2 был награжден орденом Красной звезды. Пилоту было всего 15 лет, и звали его Аркадий Каманин. Это был самый молодой летчик в военной авиации на фронтах Второй Мировой войны. Он был сыном известного летчика, Николая Каманина, одного из первых Героев Советского Союза, участвовавшего в эпопее по спасению челюскинцев.

+1


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Военный Альбом