ПолитФорум ватников России и зарубежья

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Военный Альбом


Военный Альбом

Сообщений 121 страница 150 из 290

121

доклад наркома ВМФ СССР Кузнецова о произошедшем на М-32:

Сов. секретно.
экз.37 № 1099 сс
июля 1942 г.
тов. Маленкову Г.М.
Направляю Вам копию донесения о подводной лодке Черноморского флота М-32, командир - капитан-лейтенант Колтыпин, которая доставляла боезапас и горючее войскам в Севастополь во время осады.
НАРКОМ ВМФ СССР адмирал Кузнецов
Сов.секретно

КОПИЯ ДОНЕСЕНИЯ О ПОДВОДНОЙ ЛОДКЕ М-32 ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА.
21.06. утром прибыли в Новороссийск. Погрузили мины и винтовочные патроны 8 тонн и приняли 6 тонн бензина. В 15 часов вышли в рейс на Севастополь. 22.06. пришли в Стрелецкую бухту. Придя в Стрелецкую, выгрузили боезапас и откачали бензин своей помпой через свою пожарную магистраль. (Потом бензин обнаруживали в самых неожиданных местах по всей лодке).

23.06. утром при погружении для дифферентовки и заполнения №4 балластной цистерны, пары бензина из этой цистерны выходили внутрь лодки, так как наружной вентиляции эта цистерна не имеет. В момент окончания дифферентовки произошёл взрыв в центральном посту (лодка была под водой, отсеки задраены), силой взрыва открыло переборку из центрального поста во второй отсек и отбросило туда трюмного Хиневича. Командир приказал: «Продувать среднюю!». Эту команду исполнил командир БЧ-5 капитан-лейтенант Дъяконов, который был уже сильно обгоревший и одежда на нём вся горела. В других отсеках взрыва не было, так как они были задраены. От взрыва пострадало 5 человек. У всех пострадавших обгорели лицо и руки, так как они все были одеты. Из повреждений: разбита радиорубка, станция вышла из строя. Оперативный дежурный штаба по донесению командира предложил пострадавших направить на берег в госпиталь, а лодке выбрать подходящее место и лечь на день на грунт до вечера, а с темнотой всплыть и итти в Новороссийск. Дело было рано утром. Значит нужно было целый день, с 5 часов утра до 21 часа вечера лежать на грунте под водой, при наличии в трюмах лодки растекавшегося бензина и его испарения в отсеках. Но другого выхода не было и командир, найдя 35 метровую глубину у выхода из Стрелецкой бухты, лёг на грунт.

Пострадавшие от взрыва просили командира не оставлять их в Севастополе и командир решил взять их с собой. Кроме того ещё до отхода на дифферентовку были приняты на лодку 8 человек из гражданских и военных лиц. После посадки на грунт (механик лежал обгоревший, командир лёг на грунт с помощью старшины группы мотористов Пустовойтенк), командир приказал: «Всем лежать и отдыхать, лишних движений не делать». До 10 часов командир не спал, проверял отсеки, беседовал с людьми. Потом краснофлотцы уговорили его лечь отдохнуть. Воздух в лодке сильно насытился парами бензина, люди стали одурманиваться, терять сознание.

В 12 часов командира разбудил краснофлотец Сидоров, секретарь парторганизации лодки и сказал: «В лодке тяжело, надо что-то делать». Командир встал и на себе уже чувствовал тяжёлое действие отравленной бензином атмосферы. Проверяя состояние людей по отсекам, командир видел, что при нормальном состоянии остались только единицы. Большинство уже были, как пьяные. Акустик Кантемиров лежал на настиле и плакал, приговаривая непонятные слова. Моторист Бабич кричал и плясал. Электрик Кижаев медленно ходил по отсекам и кричал: «Что это всё значит!». Большинство лежали в глубоком обморочном сне и ничего не понимали. На вопросы не отвечали, или бормотали непонятное. Женщины уговаривали всплыть и когда им объясняли, что этого нельзя сделать, им стало казаться, что экипаж лодки почему-то решил коллективно умереть и просили, чтобы их застрелили. Уже в 12 часов дня способность соображать и действовать сохранили только три человека: командир лодки (начал уже слабеть), секретарь парторганизации Сидоров и сильнее всех старшина группы Пустовойтенко.

До 17 часов командир ходил, спал, временами терял сознание. Когда почувствовал, что уже не выдерживает, приказал Пустовойтенко во что бы то ни стало не спать, продержаться до 21 часа и тогда разбудить командира, считать это боевой задачей и всё время думать о том, что если он заснёт, то все погибли. Временами командир просыпался и требовал от Пустовойтенко не спать. Пустовойтенко продержался до 21 часа и стал будить командира, но командир встать уже не мог. В лодке в это время творилось уже совсем невообразимое. Кто пел, кто кричал, кто плясал. Большинство лежали без сознания. Взятый с берега, взамен обгоревшего Дъяконова, механик Медведев несколько раз ходил в первый и шестой отсеки и порывался открывать люки, за ним методически и спокойно ходил Сидоров и за ноги оттаскивал его от люков (оба в ненормальном состоянии).
Медведеву всё же удалось незамеченным отдраить люк 6 отсека, но 35 метровое давление не дало люку открыться (люк остался отдраенным и в дальнейшем дал себя знать). Пустовойтенко пытался разбудить уснувшего механика, перенёс его на руках в центральный пост, чтобы с ним продуть лодку и всплыть. Хотя временами у Медведева проблески сознания были, но использовать его для всплытия Пустовойтенко не смог.

Тогда он решил перетащить командира в центральный пост, самому продуть балласт и когда лодка всплывёт, вытащить командира наверх, надеясь, что на свежем воздухе он очнётся. Продув среднюю (лодка всплыла под рубку) Пустовойтенко открыл люк, но от удара свежего воздуха тоже потерял сознание и чувствуя, что теряет сознание, успел снова задраить люк и упал вниз. Лодка полувсплывшая осталась ещё задраенной в течение двух часов. Из незаметно прежде отдраеного люка 6 отсека в лодку просачивалась вода, заполнила трюм 6 отсека и залила главный электромотор. Течением лодку отнесло на каменистый берег у Херсонского маяка. Когда Пустовойтенко пришёл в себя, он открыл рубочный люк и вытащил наверх командира. Командир очнулся, но долго не мог ничего понимать и начать управлять лодкой. Пока командир на мостике приходил в себя Пустовойтенко проделал следующее: 1.Пустил судовую вентиляцию. 2.Задраил люк 6 отсека и откачал трюм 6 отсека. 3.Продул весь главный балласт (лодка всплыла совсем).

Чтобы дать лодке ход, вытащил наверх электрика Кижаева, привёл его в чувство и снова отнёс вниз и поставил на вахту к электростанции. Лодка стояла носом к берегу, командир дал ход назад, а Кижаев внизу вместо «назад» дал «вперёд», командир спустился вниз, спросил Кижаева, почему он не даёт хода назад, Кижаев ответил: «Наша лодка должна идти только вперёд, назад нельзя, там фашисты». Командир приказал Пустовойтенко стоять у станции и обеспечить правильное исполнение команд Кижаевым, сознание которого не совсем ещё прояснилось. Время было 01 час ночи, лодка была на камнях, сильный ветер с дождём и молнией, волна до 5 баллов. От ударов о камни поломало руль, который перекладывался только влево, а вправо нет, батарея разрядилась, с камней сняться не могли. Потом командир сам говорил, что в этот момент не знал что делать (естественно, так как не был ещё в полном и ясном сознании). В этот тяжёлый для лодки момент рулевой Гузий сказал: «А что товарищ командир, если мы рванём дизелем?». Командир сразу же принял этот простой и правильный совет и приказал приготовить дизель к пуску.

Пустовойтенко и моторист Щелкунов (вынесенный и отрезвлённый Пустовойтенко) приготовили дизель и дали с места 600 оборотов, лодка пошла по камням и вышла на чистую воду. С поломанным рулём кое-как удалось держать лодку на курсе, обогнули Херсонский маяк, вышли из минного поля и пошли на Новороссийск. Зная, что предстоит по пути погружения нужно было включить батарею на зарядку от дизеля, но некому было делать эту серьёзную операцию, так как главный старшина электрик Фёдоров хотя и был давно вынесен наверх, но никак не приходил в сознание. Но дело нужно было сделать, командир приказал командиру отделения включить батарею на зарядку. Старшина 2 статьи Ермаков вместе с Пустовойтенко эту задачу выполнили и батарея начала заряжаться. В лодке стало уже легко (от работы дизеля в лодке сильная вентиляция), люди стали постепенно приходить в нормальное состояние. Уже на выходе из минного поля вышел наверх штурман Иванов и стал помогать командиру в определении курса и несения вахты. По пути несколько раз погружались от самолётов.

25.06 утром прибыли в Новороссийск, сдали раненых и своих больных, пассажиров и женщин. Они долго не могли поверить, что они действительно в Новороссийске и в безопасности, без конца благодарили командира и краснофлотцев.

http://s018.radikal.ru/i507/1707/7e/b24b6531bb3e.jpg

http://i057.radikal.ru/1707/ed/aa62064501e5.jpg

командир М-32 Колтыпин и старшина Пустовойтенко

0

122

22 июня 1941 года. Чья вина в «мирно спящих аэродромах»?

                                                                 http://s015.radikal.ru/i333/1707/8e/2db5e2fdf8de.jpg

Здесь не зря стоит вопросительный знак. В общем-то, принято считать верной историческую линию, которая говорит о том, что 22 июня Германия внезапно и вероломно напала на СССР, основная часть советских ВВС была уничтожена на «мирно спящих» аэродромах, а всему виной Сталин, который не верил данным разведки — отсюда и знаменитое «не поддаваться на провокации».

Однако существуют документы, причем не секретные, которые несколько заставляют задуматься: а так ли все было на самом деле?
Документы эти публиковались неоднократно, первыми это сделали, если я не ошибаюсь, в сборнике «Великая Отечественная: приказы народного комиссара обороны СССР», потом Драбкин и Кривенец.
Картина получается весьма интересная. Иногда стоит окунуться в скучноватый мир официальных распоряжений, если итогом становится вздыбленная шевелюра и непреодолимое желание взяться за пулемет.

Впрочем, судите сами. И выскажите, естественно, свое мнение, если я где-то не прав. Самому интересно, если честно.
Если внимательно изучить документы, подписанные высшими чинами РККА в предвоенные годы, волей-неволей приходишь к выводу, что в ВВС РККА царил, мягко говоря, бардак. С одной стороны, лозунг «молодежь на самолет» привлек в ВВС новые кадры, с другой, и тут, возможно, виноваты именно репрессии 1933-1935 годов, толковой организации и воспитания не было.
«Несмотря на то, что ЦК ВКП(б) и правительство в 1932 г., а затем в 1936 г. поставили перед ВВС РККА во всем объеме вопрос о борьбе с аварийностью, за последние два года аварийность не только не снизилась, но значительно возросла, особенно в январе, феврале и первой половине марта 1938 г.
В 1937 г. количество чрезвычайных происшествий в ВВС по сравнению с 1936 г. увеличилось: а) по авариям на 80%, б) по катастрофам на 70%».
Далее, естественно, рекомендации и указания на 12 пунктов. Это «Постановление Главного Военного Совета РККА об аварийности в частях ВВС РККАФ», июнь 1938 года. (т. 4, оп. 15, д. 18, л. 4—7. Типогр. экз).
Помогло? Смотрим следующий документ, год спустя.
«Приказ о мерах по предотвращению аварийности в частях ВВС РККА № 070 от 4 июня 1939 г.» (Ф. 4, оп. 15, д. 18, л. 4—7. Типогр. экз.).
Число летных происшествий в 1939 году, особенно в апреле и мае месяцах, достигло чрезвычайных размеров. За период с 1 января до 15 мая произошло 34 катастрофы, в них погибло 70 человек личного состава. За этот же период произошло 126 аварий, в которых разбит 91 самолет. Только за конец 1938 и первые месяцы 1939 гг. мы потеряли 5 выдающихся летчиков — Героев Советского Союза, 5 лучших людей нашей страны — тт. Бряндинского, Чкалова, Губенко, Серова и Полину Осипенко.
Эти тяжелые потери, как и подавляющее большинство других катастроф и аварий, являются прямым результатом:
а) преступного нарушения специальных приказов, положений, летных наставлений и инструкций; б) крайне плохой работы командно-политического состава воздушных сил и военных советов округов и армий по воспитанию летно-технических кадров авиачастей;
в) плохо организованной и еще хуже проводимой плановости и последовательности в учебно-боевой подготовке авиационных частей;
г) неумения старших начальников и комиссаров наладить летно-техническую подготовку с каждым экипажем и летчиком в отдельности в соответствии с уровнем их специальных познаний, подготовленности, индивидуальными и специфическими их способностями и качествами;
д) все еще неудовлетворительного знания личным составом материальной части и, как следствие этого, плохой ее эксплуатации и
е) самое главное, недопустимого ослабления воинской дисциплины в частях Военно-Воздушных Сил и расхлябанности, к сожалению, даже среди лучших летчиков, не исключая и некоторых Героев Советского Союза.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза К. Ворошилов.
Что тут можно добавить? Можно добавить, что комиссии, проводившие расследования гибели вышеперечисленных Героев Советского Союза, пришли к однозначному результату: гибель всех пятерых была вызвана нарушениями со стороны погибших. Соответственно, никаких репрессий не последовало. Поликарпову историю с И-180, правда, припомнили несколько позже.
Кстати, о репрессиях… Не знаю, сколько человек было посажено или расстреляно в 1938-39 годах в связи с откровенным беспределом, царившим в ВВС, но год спустя появился следующий документ:
Ф. 4, оп. 11, д. 86, л. 198 — 199. Подлинник.
Приказ о задачах ВВС Красной Армии в связи с большой аварийностью № 0200 от 28 августа 1940 г.
«С 1 по 10 августа 1940 г. моими заместителями были проверены 28 авиационных полков. Проверкой были охвачены авиационные части Прибалтийского, Западного, Киевского, Одесского, Закавказского, Северо-Кавказского и Забайкальского военных округов.
Проверка была произведена с целью выяснить причины недопустимо высокой аварийности в частях ВВС Красной Армии.
Установлено, что основными причинами, порождающими аварийность, являются:
1. Чрезвычайно низкая дисциплина, расхлябанность и неорганизованность в частях ВВС Красной Армии. В результате слабого контроля приказы, уставы и наставления по производству полетов, регламентирующие летную работу, твердо и последовательно не выполняются…
Большое количество пьянок с дебошами, самовольные отлучки и прочие аморальные проступки, несовместимые со званием командира, красноармейца, характеризуют низкое состояние дисциплины и порождают аварийность.
2. Постановка учебно-боевой подготовки во многих полках неудовлетворительная.
Планирование боевой подготовки производится «вне времени и пространства», что является следствием незнания подготовленности эскадрилий и ведет к постановке непосильных и нереальных задач.
В эскадрильях до сих пор не научились индивидуально подходить к летчику — ставить задачи в соответствии с его подготовкой, в результате чего происходят аварии и катастрофы.
Командующие ВВС округов не поняли необходимости последовательного обучения частей…
3. Штурманская подготовка в большинстве частей, и особенно в истребительных, находится на низком уровне.
Знание основ навигации слабое. Происходит чрезмерно большое количество потерь ориентировки, в том числе и у руководящего командного состава.
4. Как массовое явление — плохое знание материальной части летным и техническим составом. Летчики и часть командиров слабо знают данные своего самолета и мотора.
Летчики, не зная материальной части, боятся контролировать работу технического состава.
Командиры частей и подразделений, сами не зная материальной части самолета и мотора, не требуют и не проверяют знания подчиненного им состава.
Прием самолета летчиком от техника, как требует приказ НКО № 93**, не организован, превращен в формальность; в результате этого гибнут люди и материальная часть…
В одном полку ЗапОВО обнаружена книга приема и сдачи самолетов, в которой за десять дней вперед летчик расписался за принятую машину.
Техническая учеба развернута слабо, а в ряде полков ее нет в течение всего лета, что приводит к плохому состоянию материальной части, к вылету без горючего, с неснятыми струбцинками, незнанию, как аварийно выпустить шасси и как переключить краны бензобаков.
5. Большое количество поломок, аварий и катастроф происходит при взлетах и посадках самолетов. Это говорит о том, что важные элементы техники пилотирования, взлет и посадка у молодых летчиков не отработаны.
6. Проверка техники пилотирования поставлена плохо, проводится нерегулярно и не в сроки, указанные № 69 НПП-38.
Просмотр летных книжек показал, что ошибки, отмеченные при поверке техники пилотирования, не устраняются, а только фиксируются, т. е. сознательно происходит самое возмутительное безобразие, когда летчик с известными и неустраненными ошибками продолжает летать на более сложное задание, с ним не справляется, повторяет ошибки, бьет самолет и гибнет сам.
7. В частях ВВС на должностях командиров полков, эскадрилий и звеньев находятся командиры, не имеющие достаточного опыта в руководстве частями и подразделениями.
Командиры звеньев не имеют инструкторско-методического опыта, не умеют показать и научить своего подчиненного.
Командующие ВВС округов, командиры дивизий и полков не поняли необходимости особо учить и воспитывать кадры, а предоставили их самим себе. Это приводит к тому, что командир звена и эскадрильи не знает, как строить работу, допускает ошибки, порождающие аварийность.
Приведенные причины, порождающие аварийность, не могут оставаться в частях ВВС и должны быть искоренены самыми решительными мерами. Командиры дивизий (бригад) в первую очередь ответственны за наведение порядка и дисциплины в авиачастях.
Не желающие понять необходимость дисциплины, выполнения приказов, уставов и наставлений должны быть изъяты из частей ВВС Красной Армии.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко».
Да, п. 7 косвенно говорит о том, что потери в ВВС были, и репрессии тому явились одной из причин. Я специально выделил то, что относилось к командному составу, который не был должным образом подготовлен.
Однако, пункт 1 к репрессиям не пришивается ну никак. Если мы говорим о тотальных репрессиях, о страхе, в котором НКВД держало всех и вся, то пьянки как понять? Причем это не документ от начальника округа или командира дивизии, нет. Это приказ наркома обороны. То есть пьянство и прочие нарушения были известны на самом верху, и, очевидно, приняли такой размах, что с этим пришлось бороться наркому.
Кстати, знаменитый приказ Тимошенко, за который на него так обиделись летчики, выпустивший из училищ сержантов, а не лейтенантов, стоит разобрать отдельно. Это очень любопытный документ. И весьма логичный в тех условиях.
В целом же общую обстановку в ВВС РККА нельзя было назвать удовлетворительной по многим показателям. И сложно сегодня сказать, кто был тому виной. Но то, что некая распущенность и действия в стиле «что хочу, то и делаю», имели место быть. С самого низа и до определенных верхов. А на верху зачастую командиры просто не могли совладать с вольницей, царившей в частях.
Здесь не надо искать доказательств, достаточно просто изучить причины гибели упомянутых выше Героев Советского Союза.
Сложный вопрос только с Чкаловым. Летчик-испытатель от бога, любимец Сталина и всей страны. И довольно сырой истребитель И-180. Но почему, несмотря на личный запрет «хозяина», Чкалов не просто поднимает эту машину в воздух, но пилотирует ее не в зоне аэродрома, а в стороне? И идет на вынужденную посадку в месте, для этого совершенно не подходящем? Да, Чкалов был король сложных посадок. Но не в этот раз, к сожалению.
« …Чкалов на этом самолете с не устраненными полностью дефектами через три дня не только вылетел, но начал совершать свой первый полет на новом самолете и новом моторе вне аэродрома, в результате чего, вследствие вынужденной посадки на неподходящей захламленной местности, самолет разбился, и комбриг Чкалов погиб».
«…Командующий воздушными силами 2 ОКА Сорокин без какой бы то ни было надобности и разрешения центра, но с согласия командования 2 ОКА вылетел на ТБ-3 к месту посадки самолета «Родина», очевидно, с единственной целью, чтобы потом можно было сказать, что он, Сорокин, также принимал участие в спасении экипажа «Родина», хотя ему этого никто не поручал и экипаж «Родина» уже был обнаружен.
Вслед за Сорокиным на «Дугласе» вылетел Бряндинский, который также не имел на то ни указаний, ни права, целью которого были, очевидно, те же мотивы, что и у Сорокина.
Оба эти больших авиационных начальника, совершив проступок и самовольство, в дополнение к этому в самом полете проявили недисциплинированность и преступную халатность в летной службе, результатом чего и явилось столкновение в воздухе, гибель 15 человек и двух дорогостоящих самолетов».
«…Герой Советского Союза, заместитель командующего ВВС БОВО, полковник Губенко, прекрасный и отважный летчик, погиб потому, что производил на И-16 полет высшего пилотажа на недопустимо низкой высоте.
Полковник Губенко, невзирая на свой высокий пост заместителя командующего воздушными силами военного округа, невзирая на то, что еще накануне своей гибели, проводя совещание с подчиненными ему командирами авиабригад по вопросам аварийности в воздушных силах, сам указывал на недисциплинированность как главную причину всех несчастий в авиации, допустил лично недисциплинированность, граничащую с преступлением.
Полковник Губенко обратился к командующему войсками БОВО командарму 2-го ранга т. Ковалеву с просьбой разрешить ему полеты высшего пилотажа с использованием взлетных полос.
Командующий Белорусским особым военным округом командарм 2-го ранга т. Ковалев категорически запретил полковнику Губенко летать. И все же Губенко не только грубо нарушил прямой приказ своего высшего и прямого начальника, но одновременно нарушил все приказы и наставления по полетам, начав высший пилотаж на недопустимо низкой высоте».
«…Два Героя Советского Союза, начальник летной инспекции ВВС комбриг Серов и инспектор по технике пилотирования МВО майор Полина Осипенко, погибли потому, что организация тренировки по слепым полетам на сборах для инспекторов по технике пилотирования, начальником которых являлся сам комбриг Серов, не была как следует продумана и подготовлена, а главное, полет комбрига Серова и майора Полины Осипенко, выполнявших одну из первых задач по полету под колпаком, производился на высоте всего лишь 500—600 метров вместо установленной для этого упражнения высоты не ниже 1000 метров.
Это безобразное, больше того, преступное нарушение элементарных правил полетов, обязательных для каждого летчика, и начальников — в первую голову, и явилось роковым для Серова и Полины Осипенко».
Это тоже из приказа № 070 от 4 июня 1939 г.
Невозможно обнаружить здесь ни вредительства, ни чего-то еще. Более того, в случае с Чкаловым и Губенко имело место нарушение приказа вышестоящего начальства, что только подтверждает сделанные выводы.
Что творилось уровнями ниже, можно понять только из сводок аварий и приказов, которые я привел здесь.
А между тем война была не за горами…
Личное мнение, не претендующее на истину: огромные потери в первые дни войны были вызваны не только грамотностью немцев, сумевших изучить все слабые стороны ВВС РККА и воспользоваться ими, но и откровенно недостаточной подготовкой летного состава.
Плюс еще и вредное шапкозакидательство. Это самое «да мы всех порвем». На всех уровнях. И здесь я перехожу к другим документам.
Ф. 4, оп. 15, д. 27, л. 560 — 563. Типогр. экз.
ПРИКАЗ О МАСКИРОВКЕ АЭРОДРОМОВ И МАТЕРИАЛЬНОЙ ЧАСТИ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ
№ 0367 от 27 декабря 1940 г.
Приказом HKО 1939 г. № 0145* требовалась обязательная маскировка всех вновь строящихся оперативных аэродромов. Главное управление ВВС Красной Армии эти мероприятия должно было провести не только на оперативных аэродромах, но и на всей аэродромной сети ВВС.
Однако ни один из округов должного внимания этому приказу не уделил и его не выполнил.
Необходимо осознать, что без тщательной маскировки всех аэродромов, создания ложных аэродромов и маскировки всей материальной части в современной войне немыслима боевая работа авиации.
Приказываю:
1. Представить мне на утверждение к 1 января 1941 г. инструкцию по маскировке аэродромов.
2. К 10 января 1941 г. представить соображения о применении камуфлирующей окраски самолетов как выпускаемых авиапромышленностью, так и находящихся в строевых частях ВВС.
3. Все аэродромы, намеченные к засеву в 1941 году, засеять обязательно с учетом маскировки и применительно к окружающей местности путем подбора соответствующих трав. На аэродромах имитировать: поля, луга, огороды, ямы, рвы, канавы, дороги, с тем чтобы полностью слить фон аэродрома с фоном окружающей местности.
То же самое путем подсева провести на всех ранее построенных аэродромах.
К 1 июля 1941 г. закончить маскировку всех аэродромов, расположенных в 500-км полосе от границы.
Командирам авиационных дивизий:
4. До 1 апреля 1941 г. составить схему-план на каждый аэродром по маскировке как в части засева, так и на расстановку переносных маскировочных средств.
5. Силами частей до 1 апреля 1941 г. заготовить необходимый легкий переносной маскировочный материал применительно к каждому аэродрому.
6. По оперативным аэродромам, сдаваемым в аренду советским и хозяйственным организациям, оговорить в договорах требование сохранности и целости средств маскировки.
7. Маскировочный засев аэродромов и оборудование переносных средств маскировки произвести за счет денежных средств, отпускаемых на строительство аэродромов и их содержание.
8. В дальнейшем не принимать от строительных организаций вновь построенных летных полей, засеянных без учета маскировки.
9. Генерал-инспектору ВВС установить контроль и о ходе работ докладывать ежемесячно.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко.
Умный документ? Да, бесспорно. Особенно когда читаешь воспоминания участников той войны с обеих сторон, о том, как были расстреляны и разбомблены самолеты, «стоявшие как на параде». Да, это было далеко не везде. Не все командиры авиадивизий плюнули на свои должностные обязанности. Поэтому были части, где самолеты рассредоточили и замаскировали. И которые начали воевать в первый день войны, а не стали участниками радостных сводок Геббельса.
Обращаю внимание на сроки исполнения: апрель 1941 года. И идем дальше.
Ф. 4, оп. 11, д. 82, л. 49 — 58. Подлинник.
Приказ № 0042 от 19 июня 1941 г.
По маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано.
Аэродромные поля не все засеяны, полосы взлета под цвет местности не окрашены, а аэродромные постройки, резко выделяясь яркими цветами, привлекают внимание наблюдателя на десятки километров.
Скученное и линейное расположение самолетов на аэродромах при полном отсутствии их маскировки и плохая организация аэродромного обслуживания с применением демаскирующих знаков и сигналов окончательно демаскируют аэродром.
Современный аэродром должен полностью слиться с окружающей обстановкой, и ничто на аэродроме не должно привлекать внимания с воздуха.
Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели.
Танки, бронемашины, командирские и другие спецмашины мотомеханизированных и других войск окрашены красками, дающими яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не только с воздуха, но и с земли.
Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов.
Приказываю:
1. К 1.7.41 г. засеять все аэродромы травами под цвет окружающей местности, взлетные полосы покрасить и имитировать всю аэродромную обстановку соответственно окружающему фону.
2. Аэродромные постройки до крыш включительно закрасить под один стиль с окружающими аэродром постройками. Бензохранилища зарыть в землю и особо тщательно замаскировать.
3. Категорически воспретить линейное и скученное расположение самолетов; рассредоточенным и замаскированным расположением самолетов обеспечить их полную ненаблюдаемость с воздуха.
4. Организовать к 5.7.41 г. в каждом районе авиационного базирования 500-км пограничной полосы 8 — 10 ложных аэродромов, оборудовать каждый из них 40— 50 макетами самолетов.
5. К 1.7.41 г. провести окраску танков, бронемашин, командирских, специальных и транспортных машин. Для камуфлированного окрашивания применить матовые краски применительно к местности районов расположения и действий. Категорически запретить применять краски, дающие отблеск.
6. Округам, входящим в угрожаемую зону, провести такие же мероприятия по маскировке складов, мастерских, парков и к 15.7.41 г. обеспечить их полную ненаблюдаемость с воздуха.
7. Проведенную маскировку аэродромов, складов, боевых и транспортных машин проверить с воздуха наблюдением ответственных командиров штабов округов и фотосъемками. Все вскрытые ими недочеты немедленно устранить.
8. Исполнение донести 1.7 и 15.7.41 г. через начальника Генерального штаба.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко
Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Г. Жуков.
Ф. 4, оп. 11, д. 62, л. 201 — 203. Подлинник.
ПРИКАЗ О МАСКИРОВКЕ САМОЛЕТОВ, ВЗЛЕТНЫХ ПОЛОС, АЭРОДРОМНЫХ СООРУЖЕНИЙ
№ 0043 от 20 июня 1941 г.
Самолеты, находящиеся в частях ВВС, взлетно-посадочные полосы, палатки и аэродромные сооружения по всей окраске неудовлетворяют требованиям современной маскировки.
Такое отношение к маскировке как к одному из главных видов боевой готовности ВВС дальше терпимо быть не может.
Приказываю:
1. К 20 июля 1941 г. силами авиачастей с привлечением работников авиамастерских произвести маскирующую окраску всех имеющихся самолетов согласно прилагаемой схеме окраски, за исключением нижней поверхности, которую оставить с прежней окраской.
2. К 10 июля 1941 г. произвести маскировку всех существующих взлетно-посадочных полос, бетонных рулежных дорожек и якорных стоянок самолетов применительно к фону окружающей местности.
3. К 1 июля 1941 г. произвести маскировку всех аэродромных сооружений применительно к фону местности.
4. К 1 июля 1941 г. замаскировать палатки в лагерях авиачастей.
5. На лагерных аэродромах самолеты располагать рассредоточенные под естественными и искусственными укрытиями, по окраинам летного поля, не допуская расстановки их по прямым линиям.
6. Ответственность за выполнение всех маскировочных мероприятий как по качеству, так и по срокам возлагаю на военные советы и персонально на командующих ВВС округов.
7. План мероприятий доложить 23 июня 1941 г.
О ходе окраски самолетов командующим ВВС округов докладывать ежедневно по ВЧ начальнику ГУ ВВС Красной Армии с 21 часа до 23 часов.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко.
Член Главного военного совета Секретарь ЦК ВКП(б) Г. Маленков.
Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Г. Жуков.
Жуков в Москве понимал. Тимошенко в Москве понимал. Иначе не бомбардировали своими приказами командиров частей ВВС.
Из двух приведенных приказов можно понять, что с зимы 1940 года, когда был отдан первый приказ, никто даже не вздрогнул и не бросился выполнять эти приказы. Примеров достаточно в воспоминаниях летчиков-ветеранов.
У того же Покрышкина, служившего далеко не в худшем полку, есть в «Небе войны» слова о том, что где-то 20-21 июня начали закапывать в землю бензохранилища. О маскировке — ни слова.
Но раз хоть какое-то шевеление началось, видимо, окрик из Москвы подействовал. Не совсем так, как было бы надо, но хоть как-то.
Интересная ситуация: тупой и бездарный Жуков из Москвы орет авиакомдивам о том, чтобы они все-таки замаскировали самолеты, а комдивы… Не знаю, что говорили комдивы, но, если бы они шевелились, 22 июня таких потерь не было бы. Были бы, но не такие фатальные.
Вообще о подготовке летного состава тоже хочется сказать пару слов. В противовес тем, кто считает, что наши летчики были просто красавцы, а командиры у них — болотная тина. Ну как Покрышкин и Краев, хрестоматийное такое противостояние.
Посмотрим последний документ, а потом уже перейдем к выводам.
Ф. 4, оп. 11, д. 63, л. 330 — 336. Подлинник.
ДИРЕКТИВА О ЗАДАЧАХ БОЕВОЙ ПОДГОТОВКИ ВВС КРАСНОЙ АРМИИ НА ЛЕТНИЙ ПЕРИОД 1941 ГОДА. № 34677 от 17 мая 1941 г.
Главный военный совет, рассмотрев итоги боевой подготовки ВВС Красной Армии за зимний период 1941 г., отмечает:
Боевая подготовка ВВС Красной Армии проходила неудовлетворительно.
Низкие показатели в боевой подготовке авиационных частей ВВС Красной Армии сопровождались чрезвычайно большим количеством катастроф и аварий. Особенно слабо проводилась боевая подготовка в частях ВВС ОрВО, МВО и КОВО.
Основные недочеты боевой подготовки за зимний период.
Переучивание летного состава на новые типы самолетов проводилось медленными темпами. Эксплуатация новой материальной части летно-техническим составом освоена слабо.
Тренировка в пикировании на самолетах СБ и АР-2 была развернута неинтенсивно. Обучение бомбометанию с пикированиями на самолетах АР-2 и ПЕ-2 не производилось.
Летный состав боевому применению — бомбометанию, воздушной стрельбе, высотным и маршрутным полетам — обучался совершенно неудовлетворительно.
В ВВС КОВО, ОрВО, МВО на каждый экипаж приходится меньше одного полета на бомбометание, воздушную стрельбу, воздушный бой и маршрутный полет.
Средний налет на одного летчика за весь зимний период составил в ВВС КОВО 6 часов, а в ОрВО — 2 часа 12 минут при среднем налете на одного летчика по ВВС Красной Армии более 16 часов.
Самостоятельный выпуск на боевых самолетах молодого летного состава недопустимо затянулся и не был закончен к концу зимнего периода.
Подготовка летного состава к слепым и ночным полетам во всех частях ВВС Красной Армии была развернута слабо. Слепой полет составил 5,2% к общему налету, ночной — 4,6%.
Главное управление ВВС Красной Армии, командующие ВВС округов не проявили настойчивости в выполнении приказа НКО о полетах зимой только на колесах, а в некоторых случаях имел часто прямой саботаж выполнения указаний о расчистке аэродромов от снега, что приводило к срыву летной работы.
Опыт боевой подготовки зимнего периода 1941 г. показал слабое и неконкретное руководство боевой подготовкой авиационных частей со стороны большинства командующих ВВС округов, командиров корпусов и особенно командиров дивизий, проявивших низкую требовательность и слабый контроль по выполнению моих приказов.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко.
Член Главного военного совета Красной Армии Секретарь ЦК ВКП(б) А. Жданов.
Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Г. Жуков.
Обращаю ваше внимание, что все вышеперечисленное относилось к Киевскому и Орловскому особым и Московскому военным округам. Два из трех оказались на острие вражеского удара буквально через месяц.
Можно много говорить о том, что Сталин не верил данным разведки и не подготовил армию к войне. Можно сказать, что все эти документы писались маршалами и генералами исключительно для того, чтобы не попасть в ласковые объятия Лаврентия Берии. Можно.
Допускаю, что Тимошенко и Жуков писали приказы исходя из этих соображений.
Но возникает вопрос: почему те, кому приказы были адресованы, не боялись НКВД и репрессий, и просто плевали на них? Почему были допущены такие дыры в обучении, почему аэродромы не были замаскированы, почему самолеты стояли, как на параде и ждали немцев?
Тем более, что многочисленные мемуары ветеранов-летчиков это вполне себе подтверждают.
Вывод напрашивается очень некрасивый и непатриотичный. Командование авиадивизий, корпусов и полков фактически не соответствовало своим должностям и было просто неспособно осуществлять подготовку как летного состава, так и аэродромной деятельности.
Снова репрессии? Полноте. У царской России фактически не было своих ВВС. Равно как и танковых войск. Все пришлось создавать в 30-х годах. И то, что было создано, как показала практика первых дней войны, было создано не очень качественно. Несмотря на Хасан, Халхин-Гол, Испанию и Финскую кампанию.
Категорически не хватало именно командиров среднего и старшего звена. О чем, собственно, говорилось в приказах. От командиров эскадрилий до командиров авиаполков. Грамотных командиров, понимающих, в чем состоят его обязанности.
Да, война все расставила на свои места. Ценой огромных потерь была воспитана новая когорта командиров, прошедших горнило первых месяцев войны. И именно эти люди, прошедшие путь от обычного летчика до командира соединения, выбили немцев с неба и обеспечили нашей армии превосходство.
Покрышкин, Ворожейкин, Рязанов, Полбин, Каманин, Кравченко, Савицкий, список можно продолжать весьма долго. Этих командиров объединяет одно: именно пройдя путь от простого летчика до командира полка и выше, применив свой опыт и умение организовать дело на должном уровне, они стали творцами воздушной победы.
Война дала им то, чего не дало мирное время. Но повторюсь, цена была непомерная.
Говоря о тех, кто стоял у руля ВВС РККА, стоит сказать о действительно репрессированных. И вот по какому поводу.
Яков Смушкевич.
Был арестован органами НКВД СССР по обвинению в участии в военной заговорщической организации, по заданиям которой в числе других арестованных проводил «вражескую работу, направленную на снижение боевой подготовки ВВС Красной Армии и увеличение аварийности в Военно-Воздушных Силах».
С 19 ноября 1939 года — начальник ВВС РККА, в августе 1940 года был переведён на должность генерал-инспектора ВВС РККА, а в декабре того же года — помощника начальника Генерального штаба РККА по авиации. Головокружительная карьера для 39-летнего генерала.
Павел Рычагов.
С июня 1940 года — заместитель начальника ВВС РККА, с июля — 1-й заместитель ГУВВС РККА, с августа 1940 года (в возрасте 29-ти лет) назначен начальником Главного управления ВВС РККА.
С февраля по апрель 1941 года — одновременно заместитель народного комиссара обороны СССР по авиации.
Не буду вдаваться в подробности того, справедливо или нет эти люди были обвинены в злодеяниях и расстреляны, суд истории их оправдал и реабилитировал. Однако именно их возраст и намекает на то, что с кадрами было не очень…
Не было в действительности Люфтваффе такой уж неодолимой силой. Да, в плане подготовки летчиков и тактики применения, они были сильнее. Но наши умели учиться, пусть и на собственных ошибках. И учились.
Испокон веков, кстати. От Полтавы до Берлина.
Но то, что в трагедии наших ВВС 22 июня 1941 года несомненную роль сыграли наши же командиры, которых просто не должно было быть на этих должностях, равно как и то, что в высшем командовании сидели отнюдь не любители бросать на убой дивизии, сегодня все меньше вызывает сомнение.
Как сказал один исторический персонаж, «кадры решают все». Кадры, точнее, их неподготовленность, все и решили.
Тем более честь и слава тем, кто выжил, кто научился бить врага не только лично, но и руководя другими.
Честь, слава и наша вечная признательность и благодарность.
А уроки той войны актуальный и сегодня. Потому что подобное шапкозакидательство и разговоры о том, что, «если что, мы весь мир в труху», вполне подобны «будем бить врага малой кровью и на его территории» образца 30-40-х годов прошлого века.
Уроков истории забывать не следует.
Источники:
Русский архив. Великая Отечественная: приказы народного комиссара обороны СССР, том 13.
Драбкин. А. Я дрался на истребителе. Принявшие первый удар. 1941-1942.
Драбкин А., Исаев А. 22 июня: черный день календаря.
Все ссылки на цитируемые документы даны по классификации ЦАМО РФ.
Автор: Роман Скоморохов

0

123

И-16 летал быстрее реактивных истребителей

                                                          http://s019.radikal.ru/i633/1707/04/d7e00b8c17ac.jpg

И-16 летал быстрее реактивных истребителей
После достижения максимальной скорости выбрать ручку на себя и установить угол подъема около 60 градусов. При скорости 270 км/ч по прибору плавно отжимать ручкой самолет в горизонтальный полет или в разворот с креном 15-20 градусов в нужную сторону. Набор высоты за горку около 1000 метров. Время выполнения 12-15 секунд.
(“Инструкция по технике пилотирования самолета “Ла-5” с мотором М-82”, Издание 1943 г.).
Вы не заметили ничего подозрительного? 1000 метров за 12 секунд означает скороподъемность 80 м/с. Вдвое больше, чем у реактивного МиГ-15. Многие из нынешних экспертов определенно заявят, что это бред. Или простая опечатка в тексте.
За опечатки в летной инструкции 1943 года можно было “схлопотать” срок в местах не столь удаленных. Никакой опечатки там нет. 80 метров в секунду — так набирали высоту истребители Второй мировой, если вступали в бой из правильного (выгодного) положения в воздухе.
Выбор этого положения — ключевая задача при построении боевых порядков и эшелонирования по высоте. Превышение и скорость обеспечивают свободу действий и инициативу в бою.
Иначе — поздно. Истребитель будет вынужден набирать высоту с “черепашьей“ скоростью 17,7 м/с (то самое значение статической скороподъемности, указанное во всех таблицах в авиационных энциклопедиях). Разумеется, это еще не вся правда. С увеличением высоты у двигателя начнется “кислородное голодание”. На высоте 5000 метров скороподъемность Ла-5ФН уменьшится до 14 м/с.
Летчик, видя Ме-109, проскакивающий мимо него с большой скоростью и уходящий свечой вверх, не учитывает, что это достигается НЕ за счет летных качеств “Мессершмитта”, а за счет тактики, за счет преимущества в высоте, дающего на короткий период резкое увеличение скорости и скороподъемности.
(“Наставление по ведению воздушного боя”, 1943 год).
0,5*(V12-V22) = g*(H2-H1)
Сумасшедшая “горка” с разгона, или “соколиный удар” с заоблачных высот. Фундаментальный закон сохранения. Скорость — в высоту. Высоту — в скорость.
В середине войны, пикируя с 30 000 футов, летчик-испытатель Мартингейл сумел разогнать свой “Спитфайр” до 0,92 скорости звука (свыше 1000 км/ч), установив рекорд для поршневых истребителей той эпохи.
Ключевое слово — динамика. Истребитель не предназначен для пассивной обороны и полета по прямой.
Именно по этой причине не имеет смысла искать различия в “табличных” характеристиках самолетов, где указаны статические и усредненные значения в условиях горизонтального полета. Лишний метр в секунду “табличной” скороподъемности не значит ничего, если противник вступит в бой с превышением 500 метров по высоте.
Первая атака — самая результативная, дававшая 80% побед.
Мы рассмотрели пару ярких примеров и наставлений за 1943 год.
Летом 1941 года для написания подобных инструкций просто не было времени. Но действовали те же законы физики.
С точки зрения конструкции И-16 “тип 24”, Me-109E и 109F имели равные шансы на победу. Некая разница в табличных ЛТХ имела место, но все решали не мелкие инсинуации +– 1 м/с, а тактика и организация боя. Вспомните про “невероятные” 80 м/с.
Самый результативный воздушный ас Британской империи — Мармадюк Пэттл (уроженец ЮАР, 50 побед) так и не успел полетать на великолепных “Спитфайрах”. Он громил немецкие Ме-109Е на убогом и неповоротливом “Харрикейне”. По крайней мере, так традиционно описывают этот британский истребитель. На котором (как и на любом другом) было невозможно воевать, если не уметь пользоваться динамическими режимами.
В Советском Союзе был свой ас, который одинаково успешно сражался с люфтваффе на “Ишаках” и “Харрикейнах”. Летчик-истребитель ВВС Северного Флота Борис Сафонов.

http://s018.radikal.ru/i501/1707/33/0244af0eff20.jpg

Отечественный И-16 (“ишачок”) выгодно отличался от “Мессера” и “Харрикейна” типом силовой установки. Его мотор воздушного охлаждения был менее восприимчив к боевым повреждениям. Так, для гарантированного уничтожения Ме-109 было достаточно одной шальной пули, попавшей в “рубашку охлаждения” мотора. В конструкции советского И-16 подобный критический элемент отсутствовал.
Плюс ко всему широкий мотор лучше защищал пилота от вражеского огня (лобовая атака или оборонительный огонь бомбардировщиков).
Тема противостояния радиальных (И-16, Ла-5, FW-190, “Зеро”) и рядных моторов (Як-1, Ме-109, Спитфайр) слишком обширна и выходит за рамки данной статьи. Отметим лишь, что даже у “устаревшего” И-16 имелись свои определенные преимущества.
В то время как “Мессершмитт” имел серьезные недостатки. Любой, самый далекий от авиации человек, взглянув на фотографию Ме-109, скажет, что из его кабины “должно быть ни черта не видно”. И это абсолютная правда. Плохая обзорность (особенно — назад) являлась неотъемлемой часть немецкого шедевра. До самого конца войны юберменши так и не решили эту проблему.

Вооружение
Как показывала практика, среднее время нахождения самолета в прицеле не превышало двух секунд. За это время требовалось “всадить” в противника достаточное количество раскаленного металла. А с учетом неизбежного рассеивания — максимально плотно "засеять” пулями пространство в месте нахождения вражеской машины.
В этом смысле авиационный пулемет ШКАС с темпом стрельбы 30 выстр./сек был весьма эффективным решением. А адская батарея из четырех пулеметов Шпитального и Комаровского (стандартное вооружение И-16 тип “24”) давали плотность огня, которой мог позавидовать шестиствольный “Вулкан”.
Слабый “винтовочный” калибр? Из таких же пулеметов англичане в ходе битвы за Британию порешили 1,5 тысячи “Мессершмиттов”.
Разумеется, “Спитфайры” были вооружены не четырьмя, а гирляндой из восьми (!) Браунингов винтовочного калибра. Но это лишь оттого, что у англичан не было своего конструктора Шпитального, сумевшего создать самый скорострельный в мире пулемет (ШКАС). И тем более, не было конструкторов Савина и Норова, сконструировавших чудовище, плевавшееся свинцом с темпом 45-50 выстр./мин (увы, в серию запущен не был).
Пушечное вооружение “Эмилей” на этом фоне уже не выглядит ”вундерваффе”, способным в один миг разделаться с любым “безнадежно устаревшим”, вооруженным одними пулеметами И-16.
Две 20-мм пушки Эрликон MG-FF истребителя Me-109E по дульной энергии уступали 12,7-мм пулемету УБС. Мизерный боекомплект, низкая скорострельность (520-540 выстр./мин) и малая начальная скорость снаряда (580-600 м/с) никак не способствовали прицельной стрельбе в динамичном воздушном бою. Слишком большое упреждение, оно же время, за которое противник мог непредсказуемо изменить траекторию.
При том, что пушки были установлены в крыльях, и точка сведения трасс находилась примерно в сотне метров спереди по курсу. Что дополнительно усложняло и затрудняло процесс атаки.
Это 40% истребительного авиапарка Me-109 на советско-германском фронте в июне 1941 г.
Что касается 15-мм мотор-пушки MG-151/15, установленной в развале блока цилиндров “Фридриха” (Ме-109F), то это было действительно выдающимся решением. Но повлиять на ситуацию в воздухе в одночасье оно не могло. Тем более, что ‘”Фридрихов” на начало войны было 579 ед., из которых MG-151 ставились только на “мессеры” модификации 109F-2. Истребители модификации 109F-1 оснащались все той же, посредственной MG-FF, также установленной в развале блока цилиндров.
Отечественные И-16 тоже имели массу модификаций, от чисто “пулеметных” (которые почему-то считаются “безнадежно устаревшими”) до различных вариантов смешанного вооружения из ШКАСов, крупнокалиберных УБС и крыльевых пушек ШВАК. К сожалению, пушечных модификаций было слишком мизерное количество, всего 690 единиц. Примерно столько же, как и всех вариантов немецких Me-109F за первую половину 1941 г.
80 метров-в-секунду. Выводы и последствия
Табличные ТТХ имеют смысл только в том случае, когда знаешь, что важно и на что нужно обращать внимание. К сожалению, цифры и значения, соответствующие реальным боевым ситуациям, в большинстве источников не отражены. В результате сравнение самолетов превращается в бессмысленное сравнение табличных значений, в то время, когда все решают не десятые доли, а многозначные числа. Которые неожиданно рождаются в горячке динамичного боя.
В эпоху поршневых моторов главным условием для победы была организация боя. В условиях низкой тяги (повторюсь, это не современный реактивный двигатель, у которого тяга может превышать вес самолета) истребители только за счет своего мотора не могли за ограниченное время занять позицию для атаки. Все, что оставалось воздушным асам, — грамотно “конвертировать” запас высоты в скорость, а скорость — в стремительный набор высоты.
Цель моего рассказа — не воспеть оду создателям И-16 и не охаять “Мессершмитт”. Советский И-16 и Ме-109 модификаций E/F были одинакового примитивными машинами на фоне грозных Ла-5ФН или Ла-7, увидевших конец войны. Но “ишаки” и “эмили” — именно то, на чем приходилось летать нашим и немецким летчикам летом 1941 года.
С учетом инструкций и наставлений ВВС о получении скороподъемности, в 6 раз превышающей табличную. Примеров Пэттла и Сафонова, побеждавших в любых условиях. Или полутора тысяч сбитых “мессеров”, попавших под очереди “слабых и устаревших” пулеметов калибра 7,62.
Все это дает право заявить, что “мессер” и И-16 были равными противниками в воздушных боях первого года войны. По крайней мере, те характеристики, на которые ссылаются сторонники “технического превосходства немцев”, не стоят ломаного гроша.
Можно всерьез обсуждать качество подготовки и боевой опыт пилотов, прошедших Испанию, Финляндию и Халхин-Гол. Или ситуацию с радиостанциями, точнее, с их отсутствием, на большинстве советских истребителей. Но утверждать о каком-то преимуществе в наборе скорости или маневренности на вертикали, без указания условий конкретного боя... Такое могут позволить лишь обыватели, бесконечно далекие от техники и авиации.
Как и почему буквально за считанные месяцы “испарились” тысячи советских И-16 и истребители других типов?
По состоянию на 2017 год четкого и внятного ответа, способного объяснить и связать воедино все события той грандиозной катастрофы, не существует. Из-за сильной политизированности вопроса данную тему лучше оставить в покое.
Возвращаясь к основной мысли данной статьи, набор скорости и высоты в динамическом режиме у поршневых самолетов ВМВ превышал статические показатели первых реактивных “Сейбров” и МиГ-15. Сравнение статики и динамики — не более, чем шутка. Но в каждой шутке есть доля шутки.
И если “вылизанный” Ла-5ФН с форсированным мотором, способный развивать в горизонтальном полете скорость 650 км/ч, мог перейти в набор высоты, ежесекундно проходя 80 метров синевы, то его предок-”ишак” также имел скороподъемность в десятки метров в секунду, что многократно превышало все табличные значения.
Автор: Олег Капцов

0

124

0

125

NiJEGOROD написал(а):

Летом 1941 года для написания подобных инструкций просто не было времени. Но действовали те же законы физики.
С точки зрения конструкции И-16 “тип 24”

«Здравствуй, дорогой отец!

Как твое здоровье? Как ты себя чувствуешь?

Я недавно (22, 23-го и половина 24-го) был в Москве, по вызову Рычагова (в ту пору начальник Главного управления ВВС, генерал-лейтенант авиации. — Н. З.), очень хотел тебя видеть, но мне сказали, что ты занят и не можешь.

Начальник Главного управления ВВС Рычагов вызывал меня по поводу учебы. Летать тут мне опять не дают. Боятся, как бы чего не вышло. Он меня вызывал и очень сильно отругал за то, что я начал вместо того, чтобы заниматься теорией, ходить и доказывать начальству о том, что необходимо летать. И приказал об этом выводе и разговоре доложить тебе, но я тебя не видел.

Все же Рычагов приказал давать мне летать столько же, сколько летают и остальные. Это для меня самое главное, так как я уже 2 месяца не летал и если бы так пошло бы и дальше, то пришлось бы учиться сначала летать.

Вообще от курсов ожидали все слушатели большего.

В Люберцах и многих других частях летают на новых машинах МиГ, Як, ЛаГ, а у нас на курсах командиры эскадрилий летают на таком старье, что страшно глядеть. Летают в большинстве на И-15.

Непонятно, кем мы будем командовать. Ведь к июню м-цу большинство частей будет снабжено новыми машинами, а мы, будущие командиры эскадрилий, не имеем понятия о этих новых машинах, а летаем на старье. Проходим в классах И-16 и мотор М-63 и М-62. По-моему, лучше было бы нас учить мотору 105 и 35 и самолету Як и МиГ, потому что тот командир, который не знает новой материальной части, не может командовать летчиками, летающими на ней.

Слушатели получают письма от товарищей из частей и правду говоря жалеют о том, что не находятся в части, летают на старых машинах без охоты, а лишь для того, чтобы выполнить задание. Да это вполне понятно. Люди тут собрались по 1000 и 2000 часов летавшие, почти все орденоносцы. У них очень большой практический опыт. И вполне понятно, что им надоело летать на старье, когда есть новые хорошие машины. Это мне все равно на чем летать, так как у меня этого практического опыта мало. А им, конечно, хочется нового.

К тому же были случаи, когда эти старые самолеты не гарантировали благополучного исхода полета. Например, отлетали фонари, отлетали щитки крепления крыльевых пулеметов. А такие случаи очень редко кончаются благополучно. В данном случае все обошлось хорошо только благодаря тому, что на этих самолетах были старые и очень опытные летчики.

Вот, отец, обо мне и курсах пока все.

Отец, если будет время, то напиши хоть пару слов, это для меня большая радость, потому что без тебя ужасно соскучился.

4. III. 41 г.

Твой Вася».

0

126

МОСКВА, 17 июля. /ТАСС/. Сайт tass.ru подготовил специальный проект к годовщине Сталинградской битвы. Проект "Крепость Сталинград" рассказывает о самом кровавом сражении Второй мировой войны, которое началось 17 июля 1942 года и закончилось спустя 200 дней разгромом немецко-фашистских войск.
СПЕЦПРОЕКТ

http://stalingrad.tass.ru/?_ga=2.714584 … 1495976503

Сталинградская битва: карта мест боевой славы и причины поражения вермахта
За 200 дней сражения защитники города превратили каждый дом в неприступную крепость
Сталинградская битва стала переломным моментом в ходе войны - предопределила будущую победу СССР, позволив советским войскам перейти в наступление по всему фронту. После нее авторитет СССР в глазах союзников поднялся на недосягаемую высоту. Слово "Сталинград" разом зазвучало на многих языках.
Общие потери врага убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести составили около 1,5 млн человек. Советский Союз заплатил за победу жизнями 480 тыс. бойцов.
В спецпроекте ТАСС разобрался в предпосылках и последствиях битвы, в причинах поражения вермахта и просчетах, которые допустили обе стороны, а также составил карту мест боевой славы Сталинградской битвы, на которой можно увидеть, где проходили основные сражения и что на их месте находится сейчас.

Подробнее на ТАСС:
http://tass.ru/obschestvo/4418726

Отредактировано NiJEGOROD (2017-07-17 14:21:34)

0

127

Спустя четверть века после войны в глухом лесу под Вязьмой был найден вросший в землю танк БТ-7 с хорошо заметным тактическим номером 12. Люки были задраены, в борту зияла пробоина. Когда машину вскрыли, на месте механика-водителя обнаружили останки младшего лейтенанта-танкиста. У него был наган с одним патроном и планшет, а в планшете — карта, фотография любимой девушки и не отправленные письма.

***

25 октября 1941 г. Здравствуй, моя Варя! Нет, не встретимся мы с тобой.Вчера мы в полдень громили еще одну гитлеровскую колонну. Фашистский снаряд пробил боковую броню и разорвался внутри. Пока уводил я машину в лес, Василий умер. Рана моя жестока.

Похоронил я Василия Орлова в березовой роще. В ней было светло. Василий умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой Зое и беловолосой Машеньке, похожей на одуванчик в пуху.

Вот так из трех танкистов остался один.В сутемени въехал я в лес. Ночь прошла в муках, потеряно много крови. Сейчас почему-то боль, прожигающая всю грудь, улеглась и на душе тихо.

Очень обидно, что мы не всё сделали. Но мы сделали всё, что смогли. Наши товарищи погонят врага, который не должен ходить по нашим полям и лесам. Никогда я не прожил бы жизнь так, если бы не ты, Варя. Ты помогала мне всегда: на Халхин-Голе и здесь.

Наверное, все-таки, кто любит, тот добрее к людям. Спасибо тебе, родная! Человек стареет, а небо вечно молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться. Они никогда не постареют, не поблекнут.

Пройдет время, люди залечат раны, люди построят новые города, вырастят новые сады. Наступит другая жизнь, другие песни будут петь. Но никогда не забывайте песню про нас, про трех танкистов.

У тебя будут расти красивые дети, ты еще будешь любить. А я счастлив, что ухожу от вас с великой любовью к тебе.

Твой Иван Колосов

0

128

Успенский. ТСВ Потери ВОВ

ВМВ

..Иосиф Виссарионович возвратился с тоненькой папкой в руке. Сел на своё место, достал несколько листков бумаги, положил перед собой. Заговорил, как на обычном совещании-заседании.
- Тут у нас данные, которые вызывают недоумение. Мы знаем, сколько самолётов построили за время войны. Мы достоверно знаем, какой урон нанесли противнику. Наша авиация и зенитная артиллерия уничтожили на советско-германском фронте в обшей сложности 52 650 немецких воздушных машин всех типов. - Сталин глянул на бумажный лист. - Для сравнения: потери немецкой авиации от наших союзников за всю войну, с тридцать девятого по сорок пятый год, составляют примерно двадцать четыре тысячи самолётов. Вдвое меньше поработали наши союзники при всей их технике и за более долгий срок. Хотя и предпочитали сражаться в воздухе, а не на земле… Эти данные бесспорны. Иосиф Виссарионович нахмурился. - А вот у нас здесь немецкие сведения, немецкие цифры, из которых следует, что гитлеровцы уничтожили втрое больше наших самолётов, чем мы у них.
- Получается даже больше, чем мы вообще выпустили? - полувопросительно произнёс Молотов. - Значит, мы закончили войну без единого самолёта? Чем же мы завоевали господство в воздухе, как победили? А-а-абракадабра.
- Все не так просто, Вече. Учитываются машины довоенною производства, а их было немало. Машины, поставленные нам по ленд-лизу. Но все равно цифры наших потерь неправомерно завышены. И ведь это немцы, привычные к точности, к строгой отчётности. Зачем им обманывать себя? Василий, сколько фашистов сбили наши лучшие истребители?.
- Кожедуб - больше шестидесяти. Покрышкин почти столько же.
- Это много?
- Очень много, ты ведь сам знаешь.
- Но я знаю и другое. По немецким сведениям, ас Хартманн сбил 352 самолёта, из них 347 - советских. Ас Баркхарн - 301 машину. Что за богатыри? Тебе известно о них?
- С потолка взято. Это практически невозможно, этого не может быть…
- Потому, что не может быть никогда, - сыронизировал Иосиф Виссарионович. - Веский довод. Но зачем немцам потолочные данные? Нас пугать?
- Не знаю, - Василий пожал узкими мальчишескими плечами, которые не выглядели шире даже от генеральских погонов на гимнастёрке. - Не думал.
- А следовало бы подумать, это полезней, чем руками в застолье махать, распинаясь о прошлых успехах.
Молотов поспешил защитить Василия: - Может, геббельсовская пропаганда по принципу: чем больше наврёшь, тем скорее поверят.
- Нет, это не геббельсевская фантазия, - возразил Иосиф Виссарионович. Это официальные данные для высшего командования, для Геринга и Гитлера. Выдумывать не положено. И все-таки здесь что-то не так. Пусть этим займутся в Генштабе. И ты тоже, Василий, займись со своими авиаторами.

ВМВ 2

Ещё за столом в «Блинах», слушая разговор, я прикинул, с чего начать, если бы дело поручено было мне. Вспомнил о своих поездках с несколькими генералами и офицерами Генштаба в Красногорск, в лагерь военнопленных, о наших профессиональных беседах с немецкими военачальниками за чашкой кофе или рюмкой коньяка: даже в ту пору, когда ещё шла война, немецкие коллеги делились с нами полезными сведениями, а уж теперь-то, после нашей победы, что им было скрывать. А сами встречи, обмен мнениями - это же приятное разнообразие в их монотонной жизни.
.Поручил соответствующим товарищам пригласить на беседу несколько немецких авиационных генералов, старших и средних офицеров, строевых и штабников. С нашей стороны такой же состав. А Василия попросил заменить на время генеральские погоны на майорские да держаться в тени, поскромнее, чтобы не опознали немцы. С этим Василий справился, к тому же приехал на встречу в 27-й лагерь совершенно трезвым и до конца беседы спиртным не злоупотреблял, хотя стол, стараниями его подчинённых, был сервирован хорошо, разнообразно.
.А шкатулка, над секретом которой умные люди ломали свои головы, - эта шкатулка, как часто бывало и бывает со времён дедушки Крылова и до нашей поры, просто открывалась, без всяких тайных запоров. Разная система учёта у нас и у немцев - вот и все.
.Наша - простая и строгая. Лётчик докладывает командиру: сбил «фрица». Но для того, чтобы победа была зачтена и записана в лётной боевой книжке, её должны были подтвердить фотоконтроль и свидетельство ещё двух лётчиков, видевших, как был сбит противник. В крайнем случае свидетельство других военнослужащих, находившихся там, где упала вражеская машина. Немецкие же лётчики фотоконтроля не имели. Для них достаточно было, что «русский Иван» задымил и отвалил в сторону, вышел из боя. А сколько таких машин возвращались потом в строй?! «Сбивали» ведь таким образом и Покрышкина, и Кожедуба, а они вновь и вновь поднимались в воздух на отремонтированных или на новых машинах.
.Странным и непонятным для нас был немецкий метод учёта по принципу «самолёто-моторов». Сбивает фашистский ас двухмоторную машину - ему записывают два самолёта. «Завалил» четырехмоторную - сразу четыре. Где уж было нашим лётчикам-пилотам угнаться за такими темпами. Да ведь и это ещё не все. Если немецкая эскадрилья в групповом бою сбивает, к примеру, три наших самолёта, то по три машины начисляют каждому члену эскадрильи участнику вылета. А их дюжина. Попробуйте умножить - грандиозная арифметика! А если командир авиазвена или эскадрильи в какой-то день не взлетал, в бою не участвовал, но его подчинённые разбомбили на аэродроме или сбили несколько наших самолётов, то командиру все равно ставилось это в заслугу, его личный счёт увеличивался соответствующим образом.
.Не берусь судить, чья система учёта, а следовательно, и поощрений была справедливей, лучше, но немецким лётчикам она нравилась. Цифры-то какие: есть причина гордиться, носы задирать! Наша же система обеспечивала полную достоверность. Сбил Александр Покрышкин без малого шестьдесят вражеских машин, и это бесспорно, комар носа не подточит. А сколько реальных побед у немецкого аса-рекордсмена, определить невозможно: слишком много накручено.

ВМВ 3

Отправной точкой расчётов служила нам первая всеобщая перепись населения России, состоявшаяся в 1897 году. В стране тогда насчитывалось 148 миллионов человек - для простоты я буду несколько округлять цифры. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков численность росла медленно. Жизненные условия для основной массы людей при царском правлении, в условиях развивавшегося капитализма, были очень тяжёлые, особенно для крестьян. Медицинское обеспечение низкое. Отсюда и высокая смертность - прежде всего детская. По данным мобилизационного управления старой армии, к началу Первой мировой войны, к 1914 году, население России увеличилось примерно до 160 миллионов. (По «Энциклопедическому словарю» - несколько больше.) Таков, значит, был дореволюционный демографический фундамент.
Первую попытку новой, советской власти учесть население государства, предпринятую в 1926 году, удачной не назовёшь. И опыта не имелось, и страна ещё не утихомирилась после революционных потрясений, а в Средней Азии вообще ещё продолжались бои. Многие люди по разным причинам уклонялись от учёта, не желая «попасть в списки». Зато следующая советская перепись готовилась продуманно, тщательно, без спешки. Одних только счётчиков было выделено и обучено более миллиона. Чтобы каждого человека зафиксировали, даже в самых дальних и труднодоступных уголках. И вот 6 января 1937 года счётчики пошли по домам, по квартирам. В Москве день был солнечный, с хорошим морозцем. Я провёл его вместе с Иосифом Виссарионовичем, которому, как и мне, и многим другим, не терпелось узнать результаты. Сколько же нас на просторах державы?!.
Известно было, что во второй половине двадцатых годов и в тридцатых годах, в связи с улучшением условий жизни народных масс, рождаемость в стране увеличилась, значительно превысив смертность. Страна молодела. По сведениям профсоюзов, на одного гражданина пенсионного возраста приходилось десять работающих. Но имелись и отрицательные факторы. И немало. До революции в состав России входили Финляндия, Прибалтика, Польша, Бессарабия (Молдавия) - теперь их не было. А это более 30 миллионов! Не могли не сказаться последствия длительных кровопролитных войн: первой мировой, гражданской, борьбы с англо-американо-японской интервенцией. А голод, два тяжелейших неурожая, из тех, что систематически обрушиваются на нашу страну через каждые 12-14 лет?! Что же мы увидим теперь? Возместились ли все эти утраты?
Итоги оказались потрясающими! После всех бед, испытаний, утрат на нашей урезанной, уменьшившейся территории в январе 1937 года проживало 167 миллионов человек. Практически на 20 миллионов больше, чем во всей России к началу века. Огромный рывок вперёд. Основательная пощёчина тем, кто после Октября, бежав за границу или затаившись во «внутренней эмиграции», охаивал Советскую власть и «жалел» народ, совершивший революцию.
Далее - совсем иной счёт, гораздо более скорый, быстро менявшийся и поэтому менее точный, хотя и вполне достоверный в общих чертах. В 1939 году мы возвратили себе обширные и плотно заселённые территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Затем всю Прибалтику и Бессарабию-Молдавию. Количество наших граждан резко возросло. А время было горячее: не до выяснения подробностей. Довольствовались приблизительными данными. Учёные-демографы общей точки зрения не имели, а мы, военные, считали, что к началу войны с Германией на просторах нашей расширившейся страны обитало около 190 миллионов человек, плюс-минус один или два миллиона. Эта цифра особенно важна в данной раскладке, только с ней можно было сравнить сведения о населении, полученные из всех областей, краёв и республик в конце 1945 - начале 1946 годов. Суммировали в Москве, и получилось около 170 миллионов. Разница в 20 миллионов, опять же с каким-то плюсом или минусом. Настолько уменьшилось население нашего государства за четыре года войны. Все другие выкладки и рассуждения не ближе к истине, чем приведённые здесь.
При подсчёте общих потерь, как и вообще при подсчёте населения государства, важна, на мой взгляд, не столько скрупулёзность (до единого человека!), сколько проявившаяся тенденция - основание для размышлений и широкомасштабных выводов. А вот вопрос о чисто военных, фронтовых потерях носит иной характер, требует особой точности и непредвзятости. Хотя бы потому, повторяю, что речь идёт о готовности войск, о мастерстве полководцев, о престиже должностных лиц, о персональной ответственности военных и политических руководителей. Поэтому о боевых потерях, даже о методологии их исчисления споров было особенно много. После долгих дискуссий проявились, наконец, более или менее определённые цифры, которые были доложены Сталину и членам Политбюро. Безвозвратные потери наших вооружённых сил (убитые, без вести пропавшие, погибшие в плену, умершие от ран) составляли около 8 с половиной миллионов человек. Потери немцев на советско-германском фронте - примерно 5 миллионов 500 тысяч солдат и офицеров. Плюс 1 миллион 200 тысяч у гитлеровских союзников-сателлитов, воевавших против нас. Соотношение 1,3:1.
Сомнение в правильности подсчётов сразу же высказали несколько советских маршалов и генералов, в том числе и ваш покорный слуга. Утверждали, что потери фашистов оказались значительно заниженными. На чем мы основывались? А на том, что разработчики отчётности хорошо знали и учли все потери нашей стороны, в тем числе и народного ополчения, и добровольческих истребительных батальонов. Даже потери в войне с Японией заодно включили. А вот немецкие потери не были достоверны, совсем не принимались в расчёт фольксштурм, другие специальные полувоенные формирования. А западно-украинские националисты, сражавшиеся рука об руку с гитлеровцами?! А дивизии СС, созданные из граждан Прибалтийских республик?! Они, как и власовцы, оказались либо совсем не учтёнными, либо вошли в число наших общегосударственных утрат. Такие вот завихрения.
.Разработчики ссылались на то, что соотношение не в нашу пользу складывается из-за огромных потерь среди военнопленных, которые были истреблены в фашистских лагерях. В то время как подавляющее количество немецких пленных, благополучно отбыв свой срок, вернулись на родину. Это был веский довод. А вот с другой ссылкой - на наши слишком большие потери в 1941 - 1942 годах, перевешивавшие чашу весов, - я никак не был согласен. Потом-то ведь пришли победные годы, когда мы уничтожали фашистов не меньше, а даже больше, чем они нас в начале войны. Наши штабы снизу доверху вели строгую отчётность, а она такова.
.Летне-осенняя кампания 1944 года. Безвозвратные потери Красной Армии - 470 тысяч человек. Германская сторона - 858 тысяч солдат и офицеров. Соотношение 1:1,8. Первая половина 1945 года. Наши безвозвратные потери - 376 тысяч человек. У немцев - 1 миллион 277 тысяч, то есть в три с лишним раза больше. Такие вот солидные гири на чашу весов.
.Иосиф Виссарионович был в общем согласен с приведёнными здесь выкладками, которые были сообщены ему при первой возможности. Однако воспринял их несколько иначе, чем я надеялся: смотрел с более высокой колокольни. Обстановка в Европе была тогда напряжённой, наши недавние союзники во всю силу своих возможностей разжигали войну холодную, могущую перерасти в настоящую. Вспыхивали беспорядки в Берлине, поднимали головы наши враги в столицах других государств.
- Сколько венгров погибло на советско-германском фронте? - спросил Сталин.
- Точных данных нет. Однако известно количество мадьяр, сдавшихся в плен и учтённых в наших лагерях, -513 тысяч.
- А существует ли в мировой практике среднеарифметическое соотношение между попавшими в плен и погибшими? Можно ли исходя из одного вычислить другое?.
- Весьма приблизительно, в зависимости от разных этапов и исхода той или иной войны.
- И все же?
- Погибших обычно в два - два с половиной раза больше, чем попавших в плен. Но это применимо к настоящему стойкому воинству. К нам, к немцам. Когда борьба идёт за собственные интересы с традиционным противником. А мадьяры вынуждены были воевать за гитлеровцев и без особой охоты. Случалось, сдавались гуртом при первой возможности. Как румыны и чехословаки.
- Сколько их подняло руки?
- Румын - 180 тысяч, чехословаков - без малого 70 тысяч.
- Большие получаются цифры, значительные потери, задевающие национальное самолюбие. Не следует сейчас много говорить об этом, привлекать внимание. Это не поможет, а только повредит нашим друзьям в странах народной демократии. У них там других сложностей хватает. Пусть наши военные исследователи продолжают свою работу, уточняют и анализируют данные. Но без широкой огласки.
Так лучше. Тем более что сведения продолжают поступать.
- А цифры у вас интересные, Николай Алексеевич. По памяти.
- Имеется список национального состава военнопленных. Много любопытного.
- Не сочтите за труд.
- Немцев примерно 2 миллиона 400 тысяч. Австрийцев - 156 тысяч. Поляков - 60 тысяч. Итальянцев - 499 тысяч. Французов 23 тысячи. Югославов 21 тысяча. Голландцев без малого 5 тысяч. Финнов 2 тысячи 300. Бельгийцев 2 тысячи. Люкссмбуржцев одна тысяча 600. Датчан и испанцев по 450. Норвежцев 101.
- Вся капиталистическая Европа, - усмехнулся Иосиф Виссарионович. - Географию изучать можно. Представители всех государств.
- И даже сверх того.
- А что может быть сверх? Эскимосы или зулусы?.
- Цыгане, к примеру. Их оказалось в нашем плену ровным счётом 383.
- Немцы же уничтожали цыган, как недочеловеков.
- Да ведь и поляков тоже, и тем более евреев. Но находились евреи, верой и правдой служившие гитлеровцам.
- Мне докладывали, что переводчиком у фельдмаршала Паулюса был некто Коган. Сдался вместе с фельдмаршалом.
- Если бы он один… В наших лагерях для военнопленных официально зарегистрированы 10 тысяч 173 еврея, воевавших против Советского Союза на стороне фашистов.
- Так много? - удивился Сталин. - Если исходить из такого количества и вывести среднеарифметическое… Получается, что против нас, за Гитлера, сражались три еврейские дивизии.
- Нет, таких формирований не было. В рассеянии, без концентрации.
- Это не меняет сути….

Отредактировано Таверий (2017-07-17 17:22:51)

0

129

КАЛИНИНГРАД, 17 июля. /ТАСС/. Российско-литовско-латвийская экспедиция обнаружила в Балтийском море советскую подводную лодку С-10, на протяжении 76 лет считавшуюся пропавшей без вести вместе с 43 членами экипажа.
Субмарина, вышедшая на боевое задание 23 июня 1941 года и не вернувшаяся с него, обнаружена в экономических водах Литвы, сообщили ТАСС в Клубе подводных исследователей Музея Мирового океана в Калининграде.
"Советская дизель-электрическая торпедная подводная лодка С-10, пропавшая без вести в конце июня 1941 года, обнаружена в июне 2017 года в Балтийском море в 35 километрах от литовской Клайпеды на глубине порядка 65 метров членами совместной российско-литовско-латвийской поисковой экспедиции", - отметили в клубе.
Из архивных материалов известно, что утром 23 июня 1941 года С-10 вышла в боевой поход на позицию в Данцигской бухте, планировались прибытие ее в заданный район к 25 июня. Помимо основной задачи экипаж лодки должен был произвести разведку подходов к базе Пиллау (ныне порт Балтийск в Калининградской области) для последующей минной постановки, однако 28 июня после полуночи с борта субмарины было получено сообщение: "Ухожу от погони". Еще через несколько часов, под утро, пришло сообщение: "Терплю бедствие, нуждаюсь в помощи". После этого связь прекратилась.
Сейчас, спустя 76 лет, место гибели С-10 и ее экипажа станет на Балтике воинским захоронением. При содействии представительства МИД России в Калининграде ведется подготовка выхода в ближайшие дни членов Клуба подводных исследований совместно с партнерами из Латвии и Литвы к месту обнаружения подводной лодки для проведения мемориальных мероприятий, установления памятной таблички с именами погибших членов экипажа и возложения венков.

Подробнее на ТАСС:
http://tass.ru/obschestvo/4419940

0

130

«Сами немцы убили поляков в Катыни»

Минобороны рассекретило документы об освобождении Польши

http://s019.radikal.ru/i624/1707/b1/2e0026b1d60c.jpg

Советский танк на улице польского города Познань, февраль 1945 года

Как встречали поляки части Красной армии, как фашисты уничтожали население и города и как жители Польши строили и охраняли памятники советским воинам — в документах, впервые опубликованных российским Министерством обороны.

Министерство обороны России впервые опубликовало архивные документы, посвященные освобождению Польши Красной армией в 1944–1945 годах. Материалы, выложенные на сайте Минобороны, ранее в открытых источниках не публиковались и были доступны только узкому кругу специалистов.

Действиям советских войск после лета 1944 года, когда Красная армия подошла в районе Бреста к государственной границе, посвящен целый исторический проект «Освобождение Польши. Цена победы».

Среди рассекреченных документов

боевые донесения и докладные записки, рапорты и справки, исторические формуляры и телеграммы.

«Войска 1-го Белорусского фронта в течение 18.07.44 на правом крыле частью сил продолжали наступление, подтягивая артиллерию и пополняя свои запасы. Преодолевая возросшее сопротивление противника и отражая на отдельных участках контратаки, наступающие части продвинулись вперед от 10 до 25 км, полностью овладели лесами Беловежской пущи и соединениями конно-механизированной группы вышли на государственную границу СССР северо-западнее Бреста», — говорится в подписанной Рокоссовским, Булганиным и Малининым боевом донесении Сталину от 18 июля 1944 года.

Специалистами выложена телеграмма Союза польских патриотов командованию Первой дивизии имени Костюшко от 17 ноября 1943 года. «Союз польских патриотов выражает глубокую благодарность всем солдатам и офицерам, награжденным Советским Союзом за то, что они покрыли славой имя поляка на земле нашего союзника, — говорится в телеграмме. — Своими героическими боевыми подвигами вы воздвигли мост, соединяющий нас с братским народом,

с которым мы хотим жить в согласии и дружбе в предстоящие великие годы строительства после окончательной совместной победы над врагом».

«За время боев на территории Польши не установлено ни одного случая диверсионного, террористического акта или ярко выраженного недоброжелательного отношения, — говорилось в донесении политодела 60-й армии 1-го Украинского фронта о встрече на территории Польши частей Красной армии от 6 августа 1944 года. — Так, например, после перехода границы в районе города Перемышь части были встречены местным населением с огромной радостью.

Жители забрасывали наших бойцов и офицеров цветами, выносили к дороге пиво, молоко и воду и охотно предлагали проходящим бойцам».

В документах приводятся свидетельства военных преступлений гитлеровцев в отношении польского населения. «В деревне Беле немцы у гражданина Вербне сожгли дом, забрали весь скот, убили жену, а двух детей бросили в огонь, где они сгорели. В этой же деревне немцы уничтожили 60 других польских семей путем сожжения живыми. Старики Лешинские были брошены в огонь, и когда старуха выскочила из него, то они вновь ее забросили в большое пламя огня», — говорилось в одном из донесений.

Наступавшим на запад частям Красной армии местные жители рассказывали о том, как они жили во время немецкой оккупации. Упомянута в них и катынская трагедия, вину за которую Москва признала в 1990 году. «Немцы сочинили сказку о расстреле поляков советами в Катынском лесу.

Никто из нас этому не поверил. Сами немцы убили поляков в Катыни. Так как убивали их везде», — приводятся в донесении слова местных жителей.

«Украинцев, проживающих в районах Ярославщины, Холицины Замостье и Перемышля, интересует вопрос о том, отойдут ли эти районы к СССР. Все они в один голос заявляют, что эти районы исконно русские земли и если они не отойдут к СССР, то вы нам скажите сейчас, и мы переселимся в нашу Украину. Эти настроения объясняются прежде всего чрезвычайно обостренной национальной рознью между украинцами и поляками, всемерно усиленной немцами», — говорится в том же донесении.

Имеются документы, свидетельствующие об отношении польского католического духовенства к Красной армии. Так, в городе Лежайске во время похорон погибшего советского летчика капитана Никонова местный ксендз обратился к советскому командованию с просьбой взять могилу под свой надзор и соорудить за счет прихода мраморный памятник. В городе Сухеднов похороны двух советских летчиков были организованы с участием местного населения, которое самостоятельно сделало гроб, памятник и возложило большое количество венков и живых цветов на могилу во время проведения траурного митинга.

Министерство обороны России
В газете «За Родину» от 02.11.194 приводятся подробности обнаружения массового захоронения мирных жителей близ селения Ломжи — русских, поляков и евреев: «…В трех других могилах трупов не обнаружено. Однако в грунте найдены мягкие останки. …Судя по объему могил, в них находилось до двух тысяч трупов. …Рядом с могилами находится пласт утрамбованного пепелища толщиной в 25–35 см.

В нем обнаружены обогревшие человеческие кости.

Это неопровержимо доказывает, что гитлеровцы, боясь расплаты за свои злодеяния, извлекли трупы из могил и сожгли их».

В январе 1945 года вышел приказ войскам 2-й гвардейской танковой армии: «1. Командирам соединений и частей категорически запретить передвижение танков и тракторов по асфальтированным дорогам. 2. Моему заместителю ... о каждом случае передвижения танков и тракторов по асфальтированным дорогам доносить Военному совету армии для привлечения виновных к ответственности».

В донесениях приводятся данные о разрушениях Варшавы, утроенных отступавшими немцами. «... От Большого театра остались одни колонны, но и под них немцы готовились заложить аммонал, но не успели. Разрушен королевский замок. Стеклянный дворец и другие. Не осталось ни одного памятника. Всюду следы огромных человеческих жертв. Во рвах, в канализационных трубах валяются трупы замученных и расстрелянных поляков. На улице Скопов есть могильные холмы.

Жители говорят, что тут похоронено до 120 тыс. убитых сожженных немцами поляков».

«Фашистские варвары уничтожили столицу Польши — Варшаву. С жесткостью изощренных садистов гитлеровцы разрушали квартал за кварталом. Спровоцированное лондонским польским эмигрантским правительством и руководством Армии Крайовой в августе – сентябре 1944 года восстание в Варшаве завершило разрушение города. Бросив на подавление авиацию, танки, артиллерию, немцы превратили столицу Польши в руины.

Крупнейшие промышленные предприятия стерты с лица земли. Жилые дома взорваны или сожжены. Городское хозяйство разрушено. Десятки тысяч жителей уничтожены, остальные были изгнаны. Город мертв»,

— говорилось в рапорте Георгия Жукова от 29 января 1945 года.

«Газете.Ru» обнародованные документы прокомментировал сотрудник Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) Олег Чистяков.

«Хороший проект. Отличное техническое исполнение. Грамотный подбор документов, все представленное очень интересно для историка, на мой взгляд. Подробные аннотации содержания документов. Единственное — не нашел архивных шифров документов. Но, безусловно, хорошо сделанный, своевременный и нужный проект, — считает сотрудник РВИА.

— Смысл таких проектов — в обнародовании документов, в расширении к ним доступа.

И в этом аспекте, что бы ни было опубликовано — все полезно, т.к. у исследователя высвобождается время для поиска еще не опубликованных документов и работы с ними».

Опубликованные документы свидетельствуют «об истинном отношении оккупантов к местному населению и освобожденных поляков к своим освободителям — воинам Красной армии», говорится в сообщении Минобороны России, в котором Польша называется «братской республикой».

Публикация документов состоялась в разгар дипломатической напряженности, связанной с решением польских властей о сносе советских памятников. Ранее польский президент Анджей Дуда утвердил поправки к закону о запрете коммунистической пропаганды, предусматривающие снос памятников СССР. Данный закон вступит в силу через три месяца со дня подписания.

Отредактировано NiJEGOROD (2017-07-18 21:09:29)

0

131

http://s019.radikal.ru/i641/1707/cf/2180bd5b9665.jpg


Как Василий Ватаман убил 10 фашистов фаустпатроном

Василий Ватаман – герой Великой Отечественной войны, солдат инженерно-штурмового батальона. В марте 1945 года, около города Нейсе, в рукопашной схватке он убил фаустпатроном несколько немцев. По разным версиям, Ватаман убил от 8 до 13 немцев.

Фаустпатрон как защитное оружие

Фаустпатрон – легкое динамореактивное оружие. Из ствола фаустпатрона выстреливалась граната. Фаустпатрон не давал отдачи при выстреле, потому что ствол оружия открыт с двух сторон. Из-за этого дальность полета гранаты всего 50 метров. В Красной армии «фаустпатроном» называли все немецкие противотанковые гранатомёты одноразового использования.

У геройского поступка Ватамана есть много критиков, и это касается именно использования фаустпатрона как оружия защиты. Критики утверждают, что фаустпатрон слишком тяжелый, чтобы его можно было использовать в рукопашном бою. Тем не менее, Ватаман для боя использовал фаустпатрон – только без гранаты, пустой, который весил несколько килограмм. Фаустпатрон диаметром 15 сантиметров, длиной 1 метр и весом в 3 килограмма вполне подходил для оборонительного оружия.

Личность Василия Ватамана

Про солдата Великой Отечественной войны мало информации. В карточке «награжденного к 40-летию Победы» есть информация, что он родился в Молдавской ССР, Бельцкий уезд, Единецкий район, село Ротунда, в 1921 году. Также есть информация о награде Ватамана – Орден Отечественной войны IIстепени. О том, когда его призвали в армию, насколько опытным он был солдатом, что было с Ватаманом после окончания войны, неизвестно.

Подвиг красноармейца Ватамана

Подвиг Василия Ватамана не так известен, как, например, подвиг Александра Матросова. К тому же, совершенный больше 70 лет назад, случай Ватамана за это время оброс большим количеством надуманных неточностей и деталей. Тем не менее, упоминание о подвиге красноармейца можно найти у военного историка Ильи Мощанского.

По воспоминания полковника запаса Егорова, который «открыл» героя, можно составить картину происходящего. В 1945 году, в конце марта, в городе Нейсе уже почти не было немцев. Егоров в Нейсе искал командный пункт подполковника Комлева, потому что его пол первым ворвался в город – Егоров как раз собирал материал. Комлев дал Егорову тетрадный листок, на котором были описаны подвиги сражавшихся бойцов. Там был описан геройский поступок Василия Ватамана. На подступах к городу рядовой Ватаман уничтожил 4 немецких солдата. Подразделение, в котором служил Ватаман, атаковало линию врагов. Он неудачно прыгнул в окоп, упал, и тут из-за поворота появился немецкий офицер. Он выбил из рук Василия карабин. Но Ватаман не растерялся, и за доли секунды схватил лежавший неподалеку использованный фаустпатрон и «по лбу припечатал» немецкого офицера. Таким образом Ватаман убил 10 фашистов.

Егоров встретился с Ватаманом, и поговорил с ним об этом случае. Василий Ватаман поделился этой историей, и даже продемонстрировал свое оружие – Панцерфауст. Тогда появился знаменитый снимок Василия Ватамана, на котором он держит, улыбаясь, фаустпатрон.

0

132

В Тверской области обнаружили захоронение советских солдат

Недалеко от Торжка в яме глубиной почти 2 метра находились останки 20 красноармейцев. Оружия, боеприпасов и обуви не было. Скорее всего, их захоронили однополчане сразу после боя. Предположительно, в декабре 1941 года. Среди личных вещей солдат: портсигар с дарственной надписью, ложки, армейские кружки и три именных медальона. По ним уже установлены личности двух бойцов. Родственников одного из них поисковики нашли в Пензе.
Константин Смирнов, председатель военно-патриотического поискового объединения "Плацдарм": "Когда умирала его жена, она сказала детям в назидание только одно ... так оно все и сбылось".
Это захоронение поисковики из Московской области обнаружили еще весной, недалеко от другого, но хорошо известного в округе воинского мемориала. Вероятно, схема расположения этой могилы была утеряна еще во время войны, поэтому солдаты считались пропавшими без вести.

https://otr-online.ru/news/v-tverskoi-o … 86073.html

0

133

В горах под Севастополем обнаружены обломки самолета

Редкая находка крымских поисковиков — в горах под Севастополем они обнаружили останки самолета Ил-2. Борт был подбит, пытался дотянуть до своих, но врезался в скалу.
Среди перемешанных с землей фрагментов обшивки и личных вещей экипажа, удалось найти кольцо редуктора с заводским номером. По нему поисковики установили имена погибших героев.

http://s019.radikal.ru/i635/1707/e3/2e3d0a25865b.png

«Самолет не горел, он именно ударился, видимо, пилот тянул до последнего. И они, видимо, плашмя ударились о скалу. поэтому имеем множество деталей мелких, разбитый двигатель, ни взорванный, ничего. Боезапас не горел», — рассказал руководитель поискового отряда «Защитник отечества» Артем Бойко.

http://s018.radikal.ru/i509/1707/3e/ffa2dea4d540.png

Ориентируясь по звукам металлодетектора, поисковики за несколько часов обнаружили сотни обломков. Вперемешку с землей попадались личные вещи, пуговицы, детали парашютной системы, куски обшивки и элементы брони штурмовика. И даже шкала спидометра. Номер на редукторе удалось «пробить» по базе данных. Под описание подошел только один самолет, штурмовик Ил-2. О нем есть запись в журнале боевых действий.
Читайте: К началу учебного года в Крыму обещают установить 124 спортивные площадки
13 апреля 1944 года его экипаж не вернулся с задания. В тот день звено советских штурмовиков в небе атаковала четверка немецких мессершмиттов. Два наших самолета были сбиты, и один из них — над Мартыновским оврагом.
Это место в годы войны подвергалось обстрелам чаще остальных. Именно здесь прямо в пещере находился штаб 25 чапаевской стрелковой дивизии. В ходе исследования материалов было установлено, что за штурвалом находился командир авиационной эскадрильи Корней Ефременко.

0

134

В Черное море вышла экспедиция по поиску затонувших в годы войны кораблей

Экспедиция по поиску затонувших в годы Великой Отечественной войны советских надводных кораблей и подлодок вышла из Севастополя на борту гидрографического судна Черноморского флота ГС-86 и начала работу в Черном море у побережья Крыма, сообщил в среду заместитель министра обороны РФ генерал армии Дмитрий Булгаков.
Объектами поиска и обследования экспедиции определены эскадренный миноносец «Смышленый», тральщик Т-413, бронекатер 73, сторожевой катер 092, транспорт «Чапаев», самолеты-штурмовики Ил-2, а также неизвестные суда и объекты.

«Сегодня гидрографическое судно ГС-86 с экспедицией на борту вышло в Черное море и приступило к выполнению первого этапа экспедиции по поиску затонувших подводных лодок и кораблей в акватории Черного моря в годы Великой Отечественной войны», — сказал Булгаков, слова которого процитировал департамент информации и массовых коммуникаций российского военного ведомства.
В ближайшую неделю экспедиция будет проводить поисковые работы в районе Севастополя, на переходе Феодосия – Туапсе, в Керченском проливе у Таманского полуострова.
Читайте: Состояние скалы под Ласточкиным гнездом признано удовлетворительным
Экспедиция вернется в Севастополь 29 июля. С 31 июля по 12 августа будет проведен второй этап экспедиции в Аджимушкайских каменоломнях, где поисковики будут искать останки погибших защитников Керчи. В двух этапах экспедиции примут участие около 100 человек, будут задействованы суда вспомогательного флота ВМФ России.
В составе экспедиции работают представители поискового движения России, Российского военно-исторического общества, Русского географического общества, экспедиционного центра Минобороны России и управления МО РФ по увековечению памяти погибших при защите Отечества.

0

135

На Украине нашли останки десяти тысяч погибших красноармейцев

Останки В результате находок было приостановлено строительство Каневской ГАЭС
В Черкасской области на Украине поисковики обнаружили останки десяти тысяч советских солдат, погибших в годы Второй мировой войны.

Как отмечают археологи, по некоторым останкам можно исследовать отдельные исторические факты, и часть из них получается идентифицировать и передать родным погибших.
Как рассказал один из исследователей, раскопки помогли определить, что на месте, где планируется строительство Каневской ГАЭС, находятся останки солдат, что делает дальнейшее строительство невозможным по закону Украины, сообщает «Викка».
Археологи сообщили также, что в этом году им удалось перезахоронить в Каневе останки 18-ти защитников города, погибших здесь в августе 1941-го года.
Исследователи призывают общественность не спекулировать темой советских военных.
«Украинцы, которые воевали в составе советских войск, защищали не коммунистическую идею, а свою родину», — отмечают они.
Среди идентифицированных останков встречаются останки украинских, белорусских, российских, азербайджанских солдат.
Следующим этапом поисковых работ станут раскопки у села Рога

0

136

Может у кого есть данные об авиакатастрофах на территории Ивановской обл. с 30-х по 60-е годы ХХ в. На кладбище имеется несколько могил экипажей самолетов, погибших в этот период. Могилы в плачевном состоянии, зачастую безымянные.
http://www.radioscanner.ru/forum/topic44536.html#msg847609

Для начала:

Лейтенант Базанкин Владимир Алексеевич, штурман отряда 2 ивановской высшей офицерской школы ночных экипажей авиации дальнего действия. Погиб при исполнении служебных обязанностей 24.11.1944.

Мл. лейтенант Заводин Николай Демьянович, 1925 г.р., призван в 1943 г. Ялуторовским РВК Челябинской обл. Слушатель-штурман корабля 2 ивановской высшей офицерской школы ночных экипажей авиации дальнего действия.
Погиб при катастрофе самолета 17.02.1945.

Красноармеец Муравьев Анатолий Елизарович, курсант ивановской школы ВС (2 ивановской высшей офицерской школы ночных экипажей авиации дальнего действия?).
Умер 30.09.1945. Кировская обл., Шабалинский р-н, д. Комариха Указинского с/совета.

Мл. лейтенант Окорочков Григорий Парменович, заместитель командира авиаэскадрильи 786 ИАП (истребительного авиаполка) 142 ИАД ПВО, 1916 г. р. Орловская обл., Покровский р-н, д. Мухартево.
Погиб при катастрофе самолета 15.08.1944.

Сержант 238 ИАП Паршков Андрей Емельянович, р. Рязанская обл., Шацкий р-н, с. Тюрино. Погиб 28.01.1943 г.

Майор Авилов Дмитрий Борисович, + 25.03.1943. Возможно, искажена фамилия. В ОБД "Мемориал" такой не числится.

0

137

Собственно, тема старая, с 2011 года. Есть отклики, один получил сегодня:

Лейтенант Базанкин Владимир Алексеевич, штурман отряда 2 ивановской высшей офицерской школы ночных экипажей авиации дальнего действия. Погиб при исполнении служебных обязанностей 24.11.1944.
Отозвался внук погибшего лётчика:

Здравствуйте.Случайно наткнулся на тему катастроф в Ивановской области.Первая запись : Базанкин Владимир Алексеевич штурман. Это Ил-4. Командир экипажа Епринцев Михаил Яковлевич ст. лейтенант. Перегонный рейс нового самолёта из Москвы в Ивановскую школу ночных экипажей. Это мой дед, могила отдельная в Богородском. Самолёт упал около Киржача. Неисправность двигателей. Подробностей никаких больше не имею. Да и эта со слов бабушки, но пока она была жива, я был молод и глуп, а теперь спросить не у кого. Вот и ищу на просторах сети.Всего наилучшего. Сергей Епринцев.

  Нужна любая информация.

0

138

В Иванове стоит "больщой" огромный авиационный полк. Думаю стопы надо направлять туда в архивы.

0

139

Иван Калабушкин: как советский летчик сбил 5 немецких самолетов в первый день войны.

http://s014.radikal.ru/i329/1707/4e/c0f0a9747975.jpg

22 июня 1941 годя советский летчик Иван Калабушкин в воздушных боях над Брестом уничтожил два гитлеровских «Юнкерса», столько же «Мессершмиттов» и «Хейнкель». Всего же на личном боевом счету героического пилота, прошедшего всю войну и совершившего свыше 350 боевых вылетов, было 15 единиц сбитой вражеской техники. Пылающее небо над Брестом Родился героический советский летчик Иван Калабушкин в крестьянской семье. Он окончил фабрично-заводское училище и рабфак. В 1936 году Калабушкина призвали в армию. Смышленого парня приняли в Ворошиловградскую военную авиационную школу летчиков. Войну Калабушкин встретил, будучи лейтенантом 123-го истребительного полка, и в первый же Великой Отечественной принял участие в воздушных боях с гитлеровскими асами в небе над Брестской крепостью. Звено истребителей И-153 «Чайка» под командованием Калабушкина атаковало группу бомбардировщиков Ju-88 («Юнкерсов»). «Чайки», перед тем как начать бой, по примеру звеньевого набрали высоту и оказались над вражескими самолетами. Калабушкин метким пулеметным огнем поразил ведущий «Юнкерс»., затем, совершив воздушный маневр, сбил второй бомбардировщик. Еще несколько гитлеровских машин уничтожили товарищи лейтенанта. Немецкие летчики запаниковали, бесцельно сбросили бомбы и развернули свои самолеты. У советских истребителей на тот момент уже заканчивались топливо и боеприпасы, поэтому они не преследовали вражеские самолеты. После дозаправки звено И-153 снова поднялось в воздух. В том бою Калабушкин сбил еще один вражеский самолет, зайдя в хвост противнику. Третье воздушное сражение с участием звена лейтенанта произошло вечером 22 июня. «Чайка» Ивана Николаевича пошла в лобовую атаку на группу гитлеровских Ме-109 («Мессершмитт»). Совершив головокружительный вираж и снова оказавшись в хвосте истребителя, советский летчик поразил его пулеметным огнем. Еще один такой маневр - загорелся очередной «Мессер», подбитый Калабушкиным. В том бою лейтенанта тяжело ранило в обе ноги, и он еле долетел до своего аэродрома. Всего 123-й истребительный полк в первый день Великой Отечественной войны уничтожил в небе над Брестом 30 вражеских стервятников. «Красный плуг» подарил самолет Восстановление после ранения в подмосковном госпитале заняло немного времени – уже в июле 1941 года летчик настоял, чтобы его направили на фронт в свою часть. Калабушкин начал осваивать новый истребитель Як-1. В конце июля свыше 20 гитлеровских бомбардировщиков и истребителей атаковали советский аэродром. Звено Як-1 под командованием Ивана Николаевич вступило в сражение с самолетами противника. В этом бою Калабушкин сбил «Хейнкель», но досталось и его истребителю. Летчик выпрыгнул из объятого пламенем самолета с парашютом. С ранениями и ожогами лейтенант снова попал в госпиталь. Второй раз Калабушкина подбили в октябре 1941 года под Юхновым – вражеский снаряд пробил масляный бак истребителя. Прыгать с парашютом было рискованно - немцы легко расстреляли бы парашютиста в воздухе. Калабушкин с трудом посадил самолет на болото во вражеском тылу. Четверо суток лейтенант шел к своим, сменив военную форму на гражданскую одежду, которую ему дала крестьянская семья. Товарищи тем временем считали Ивана Николаевича погибшим. В начале весны 1942 года старшего лейтенанта Ивана Калабушкина за героизм и мужество, проявленные в воздушных боях, удостоили звания Героя Советского Союза. К тому времени на личном счету летчика были уже восемь сбитых вражеских самолетов. Односельчане из колхоза «Красный плуг», узнав из газет о такой высокой награде земляка, собрали 125 тысяч рублей для постройки Калабушкину именного самолета. Вручал сыну истребитель, построенный на одном из волжских заводов, его отец Николай Дмитриевич. Эскадрилья Ивана Калабушкина в составе полка ПВО охраняла Москву от налетов вражеской авиации, а также совершала атаки на гитлеровские аэродромы, участвовала в других рейдах в тыл противника. К весне 1945 года гвардии майор И. Н. Калабушкина имел на своем счету более 350 боевых вылетов, в которых он сбил 15 фашистских истребителей и бомбардировщиков. Помимо Звезды Героя на груди Ивана Николаевича, не считая медалей, красовались два ордена Красного Знамени, орден Александра Невского, два ордена Красной Звезды. В конце Великой Отечественной войны Калабушкина направили в Военно-воздушную академию. Сначала боевой летчик учился сам, потом стал наставником молодого поколения воздушных бойцов. Иван Николаевич закончил Академию Генштаба, командовал дивизией, а впоследствии и армией. По состоянию здоровья (сказывались полученные ранения) в 49 лет генерал-майор Калабушкин вынужден был уйти в запас, но продолжал работать на гражданских специальностях. Умер Герой Советского Союза в 70-летнем возрасте. Иван Калабушкин был похоронен на одном из кладбищ Санкт-Петербурга.

+1

140

http://s019.radikal.ru/i613/1708/eb/de705fc2006d.jpg

Летчик-штурмовик А.Д. Путин с картой на аэродроме перед боевым вылетом

Летчик-штурмовик Александр Дмитриевич Путин (1918 — 2003) с картой на аэродроме перед боевым вылетом. На дальнем плане — штурмовик Ил-2.

С мая 1943 года до победы над Германией в Великой Отечественной войне сражался в составе 15, 3, 1 и 2-й воздушных армий на Брянском, 1 и 2-м Прибалтийских, 3-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах. Принимал участие в Курской битве, освобождении Брянской и Псковской областей, Белоруссии, Литвы, Латвии, Польши, разгроме врага на территории Германии.

Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 7879) старшему лейтенанту Путину Александру Дмитриевичу присвоено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года за 130 боевых вылетов на штурмовике Ил-2, нанесение большого урона противнику и проявленные при этом доблесть и мужество.

Отредактировано NiJEGOROD (2017-08-10 21:44:32)

+1

141

Найдено место гибели
Геннадия Иосифовича Беликова, 1913 года рождения, уроженца Ивановской области, Александровского, села Муханово

http://s019.radikal.ru/i604/1708/3d/41cbc8ca1e0b.jpg




http://www.yaplakal.com/forum2/topic1642730.html?utm_referrer=https://zen.yandex.com

0

142


Окраина посёлка Торбино в Окуловском районе скрывает зловещую военную тайну

Журналист газеты «Новгородские ведомости» Василий Дубовский рассказал в своей статье «Расстрельная полоса» о станции Торбино, которая со времен войны хранит страшную тайну. По словам местных жителей, в здешнем лесу лежат останки людей, растрелянных по законам военного времени.

Старожилы рассказывают, что в местной школе в 1942 году здесь располагался трибунал, а за школьным стадионом по вечерам были слышны автоматные очереди.

Судьба диверсантов здесь никого не волнует, а вот советских солдатиков люди жалеют.

- Рассказывают, что ребята были молоденькие совсем, - говорит местная жительница Галина Петрова. - Может, вся их вина была, что растерялись, испугались?

15odinИстория эта всплыла, когда Галина Фёдоровна обратилась к журналистам. Её насторожила новость, что лес собираются отдавать в аренду. Женщина испугалась, что на могилах начнется хозяйственная деятельность.

Вместе с Василием Дубовским в Торбино приехал поисковик, командир отряда «Гвардия» Александр Орлов.  Он провел предварительную разведку щупом и сообщил: «Скорее да, чем нет». Сказал, что нужно будет провести более тщательное обследование территории, приехать сюда снова с другими поисковиками - осенью или весной.

- В данный момент о том, что происходило на станции Торбино, мы не знаем почти ничего. И очень непросто будет узнать. Возможно, там поработал СМЕРШ. Возможно, надо обращаться к архивам спецслужб Волховского фронта. Повторюсь, это сложно. Но как историк я, конечно, хотел бы, чтобы и эта торбинская загадка с расстрелами, о которых мне лично ранее не приходилось слышать, была расследована, - комментирует материал НВ доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН, профессор НовГУ Борис Ковалев.

https://53news.ru/novosti/31430-okraina-posjolka-torbino-v-okulovskom-rajone-skryvaet-zloveshchuyu-voennuyu-tajnu.html?utm_referrer=https://zen.yandex.com

+1

143

http://s016.radikal.ru/i334/1708/94/d62fd96e3ed0.jpg
Забытый летчик, который воевал без лица и ног
Еще один незаслуженно забытый герой Великой Отечественной...

К великому сожалению, мы за последние четверть века стали забывать своих великих, настоящих Героев. Молодое «поколение пепси» - их и вовсе не знает. Наших людей, совершавших реальные, удивительные подвиги, из сознания и памяти молодёжи вытеснили накаченные голливудские недоумки, «черепашки ниндзя» и прочие высосанные из пальца персонажи.

Строчку из знаменитой песни: «Когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой!» - в душах очень многих молодых людей заменили «бабки», выпивон да бабы, а символом «успеха» в жизни стало сытое безделье. В годы тяжелейших испытаний страны победила благодаря совсем другим людям. О них и будет идти речь…

Сначала расскажу об одном Герое. Он и в советское время был, к сожалению, малоизвестен. Его жизнь и подвиг находился как бы «в тени» другого легендарного Героя Советского Союза Алексея Маресьева. А теперь, после десятилетий развала, деградации народного духа и памяти - и подавно почти никто не знает про мужество, жизнь и подвиг Леонида Белоусова.

Вот то, что сохранила память из рассказа его друга:

«Леонид был отличным, мужественным лётчиком. В 1938 году он поднял свою «чайку» (истребитель И-153) на перехват нарушителя воздушной границы СССР. Во время полёта погода резко испортилась, поднялась страшная метель. Белоусов не захотел покидать свой истребитель и попытался посадить самолёт «вслепую». При посадке произошла авария, и самолёт загорелся. Товарищи с трудом вытащили Белоусова из кабины пылавшего истребителя. Он получил ужасные ожоги головы, лица, глаз. Госпиталь. 32 пластические операции на лице перенёс Леонид Георгиевич»…

«Ты хоть знаешь, КАК тогда делали пластические операции?!» - спросил вдруг меня друг Белоусова. И продолжил свой рассказ.

«Врач срезал у него кусочек кожи с плеча, или ключицы и пересаживал на очищенный от сгоревшей кожи участок лица. Потом 12 часов Леонид держал палец на этом месте. Чтобы кожа прижилась, нужна была температура 36,6 в этом месте. Иначе – возможно отторжение. И так 32 раза! Свою кожу срезают со спины и – на лицо.

Всё без наркоза, терпи, истребитель!

Муки адовы он перенёс. Веки у него сгорели почти полностью. Их ведь не восстановишь кожей со спины…С тех пор Леонид спит с открытыми глазами. Больше всего он боялся, что ослепнет и не сможет больше летать. Врачи долго не разрешали снимать ему повязку с глаз. Однажды Леонид не выдержал и сорвал её сам. И – закричал от радости. Он видел!!! А значит, смог вернуться в строй.

Началась финская война. К ним в госпиталь приехали Ворошилов и Жданов. Белоусов, чьё лицо всё еще покрывали повязки, обратился к наркому, умоляя разрешить ему отправиться на фронт. И получил это разрешение. Вернулся к себе в полк. Морозы в ту зиму стояли сильные, до 35-40 градусов, а кабина «чайки», на которой летал Белоусов – открытая. В ней и здоровое-то лицо страшно мёрзнет, а сгоревшее?! Чтобы смягчить боль Белоусов обмазывал лицо (и бинты на нём) толстым слоем жира и так летал всю финскую кампанию. Был награждён орденом Красного Знамени.

С началом Великой Отечественной – Белоусов командир эскадрильи на Ханко. Друзья в шутку за глаза называют его «несгораемый».

Затем – воюет в 13 ИАП. Этот полк прикрывает «Дорогу жизни» в осаждённый Ленинград. В декабре 1941 года в воздушном бою он был ранен, к тому же отморозил раненые, потерявшие чувствительность ноги, пока сажал самолёт. Врач поставил диагноз: спонтанная гангрена.

«Я вернусь!» - пообещал он своим боевым друзьям, когда У-2 увозил его в тыл…

Началась его долгая эпопея по госпиталям. После многих переездов он попал в алма-атинский госпиталь. Долго не давал согласия на ампутацию ноги. Но всё-же врачи вынуждены были это сделать. Правую ногу пришлось ампутировать выше средней части бедра. («Почти по самые яйца – понял»?! – мрачно подчеркнул рассказчик).

Беда не приходит одна. Спустя некоторое время страшный диагноз был поставлен и второй ноге Леонида Белоусова. Тут уже он не стал затягивать с операцией, и у левой ноги была ампутирована «только» ступня.

В 32 года Леонид стал инвалидом 1-й группы, без обеих ног и даже без лица…

Многие – спивались и погибали и от меньших увечий...

Белоусов же мечтал только об одном: вернуться в строй, ЛЕТАТЬ, БИТЬ ненавистного врага. Ему помогли достать хорошие протезы «подарок Рузвельта», которые он сам усовершенствовал. Освоил их. За счет долгих изнурительных и мучительных тренировок научился ходить: сначала на костылях, а затем и без них, только с палочкой. На это ушло больше года.

Наконец, он почувствовал, что сможет летать. Сможет освоить не только У-2, но и новейшие истребители. Осталось убедить в этом своих врачей.

(Книги-то то тогда про Маресьева «Повесть о настоящем человеке» - ещё не было. Дать разрешение безногому летать, было для врачей – немыслимым делом).

Белоусов добился того, чтобы его судьбу решала военно-врачебная комиссия (ВВК) под руководством главного хирурга Балтийского флота легендарного И.И. Джанелидзе. Заседание ВВК состоялось осенью 1943 года, на 2-м этаже одного из полуразрушенных обстрелами зданий Ораниенбаума. В большой зале, где заседала ВВК, имелись высокие двери, из которых можно было выйти на широкий и длинный балкон. Под ним был (с дореволюционных времен) пруд. Белоусов всё это «разведал» и серьёзно подготовился к главному событию своей жизни.

В залу, где заседала ВВК он вошёл во флотской шинели (в помещениях осаждённого Ораниенбаума уже было прохладно). Четко подошёл к столу, стараясь не хромать. Доложил, как полагается. Решение членов комиссии, ознакомившихся с историей болезни и записями в его медицинской книжки было однозначным: «Ни о каких полётах – не может быть и речи, товарищ майор!» - строго сообщил Белоусову Джанелидзе. «Не просите и не уговаривайте нас, не поможет!!! Мы не имеем права это делать! Вы же, извините – инвалид!!!».

И тогда Леонид быстро обошел длинный стол, за которым заседали члены ВВК и рывком распахнул створки балконных дверей. Выйдя на балкон, он скинул свою шинель, перемахнул через его перила и прыгнул в холодную воду пруда, со второго этажа! Переплыв пруд, он выбрался на берег и снова зашел в здание, где сидела потрясённая комиссия.

Никто из её членов, не мог промолвить ни слова.

Поднявшись на 2-й этаж, Белоусов, в мокром насквозь обмундировании, опять зашёл в залу и подошел к столу ВВК:

«Вот вы – все здоровые, а я – больной, инвалид. Пусть кто-нибудь из вас сделает то, что сейчас сделал я!!!» - бросил он врачам.

Взволнованный до глубины души Джанелидзе, не говоря ни слова, схватил медицинскую книжку Белоусова и написал в ней свою резолюцию: «ЛЕТАЙ, ОРЁЛ!!!».

После чего вышел из-за стола, обнял и расцеловал мокрого лётчика. Путь в небо для него был открыт.
Спустя некоторое время, его друзья из бывшего 13 ИАП, ставшего 4-м гвардейским истребительным авиаполком, встречали своего «несгораемого» и несгибаемого боевого товарища. Его назначили заместителем командира в родной полк.

Своё обещание: «Я вернусь» Белоусов сдержал, не смотря ни на что!

Потом была тяжёлая боевая учёба по освоению «строгого» в управлении ЛА-5. Освоив его, Леонид Георгиевич стал совершать боевые вылеты и на перехват врага и на штурмовку его позиций и на сопровождение своих бомбардировщиков. Всего он совершил более 300 боевых вылетов и сбил 7 вражеских самолётов, в том числе - 2, летая без ног.

В начале 1945 года его ампутированные «культи» снова воспалились от огромных нагрузок и довоевать до победы в лётном строю Белоусов не смог. Пришлось снова долго лечится. После войны он долго работал: сначала начальником аэроклуба в Озерках, в Ленинграде, затем директром таксопарка. Сейчас, когда здоровье позволяет выступает с рассказами про войну», - так и закончил своё повествование о Леониде Георгиевиче его друг.

+1

144

Рейд на Тацинскую. Как танкисты самолёты таранили
Евгений Норин

В декабре 1942 года судьба Великой Отечественной войны висела на волоске. Немецкая 6-я армия генерала Паулюса сидела в окружении в Сталинграде и степях вокруг него. Боеспособность окружённых поддерживали транспортные самолёты, забиравшие раненых и доставлявшие патроны и продовольствие. "Тётушки Ю", транспортники Ю-52, зимой 1941/42 спасли вермахт от коллапса, и теперь немцы собрались повторить тогдашний опыт. Однако в Ставке в Москве не сидели сложа руки.

Ключевой точкой для снабжения окружённой армии Паулюса был аэродром Тацинская — казачья станица и авиабаза в 300 километрах от Сталинграда. Она находилась в глубоком тылу армии "Дон" фельдмаршала Манштейна и сама по себе была в относительной безопасности. Однако в планах русских эта база присутствовала: немцы могли серьёзно затянуть разгром Сталинградского котла с помощью своего воздушного моста.

Динамичная и кровавая кампания зимы 1942 года находилась в самом разгаре. 12 декабря Манштейн начал прорыв в Сталинград, а 16-го числа пришёл в действие встречный советский план, операция "Сатурн". Целью "Сатурна" был разгром немецких, румынских и итальянских войск на флангах Манштейна. Командующий фронтом Николай Ватутин сделал ставку на скорость, и она полностью оправдалась. Фронт неприятеля развалился, разбитые части перемешались.

Через несколько дней после начала наступления 24-й танковый корпус генерала Василия Баданова получил приказ совершить рейд на Тацинскую для захвата аэродрома и уничтожения базы.

Василий Михайлович Баданов совсем недавно возглавил танковый корпус, но новичком на поле боя вовсе не был. Танковые соединения он возглавлял с лета 41-го и обладал отличным набором качеств командира мобильной ударной группы: самостоятельностью, решительностью, ясным тактическим мышлением. Не менее важным героем намечающейся драмы был начштаба корпуса полковник Алексей Бурдейный. Именно ему принадлежит план налёта на Тацинскую.

Рейд предстояло вести в глухом районе, где тяжело и без всякой войны. Степь была малолюдной даже до начала боевых действий, теперь же в стылых пустошах часто было невозможно найти ориентиры, проводников и пристанище. Тыловые базы находились далеко, и действовать предстояло в условиях дефицита топлива и боеприпасов.

В ночь на 19 декабря корпус перекатился через передовые позиции товарищей и ушёл в тыл вермахта в районе Богучарского плацдарма за Доном. Всего под началом Баданова находилось около 5 тысяч солдат и 144 танка.

Ледяной ужас

Корпус скользил сквозь промороженную степь в темноте: фары не зажигали, чтобы не демаскировать себя. За ночь прошли около 40 километров и вынырнули около немецко-итальянского опорного пункта в станице Маньково-Калитвенской. Внезапная танковая атака, паника, расчёты орудий, не сумевшие добежать до пушек, убиты. Свои проблемы с топливом и транспортом корпус решил на месте: трофейные машины и бензин Баданов отдал собственной мотострелковой бригаде.

Бригады и батальоны несутся по степи, захватывая эшелоны, склады, опорные пункты. Тылы неприятеля смешались, под удар попадают самые разные части. Дорогой силы корпуса даже выросли: Баданов мобилизовал освобождённых из плена русских и… несколько сот итальянцев — в качестве водителей их же собственных грузовиков, которые теперь включились в колонны снабжения корпуса. Лояльность итальянских "дальнобойщиков" обеспечивали подсаженные к ним в кабины мотострелки.

Однако главная цель рейда — станица Тацинская — всё ещё маячила впереди. На авиабазе собралось до двух тысяч солдат из наземного персонала, расчётов зениток и строительных частей. Все эти силы подчинялись генералу Мартину Фибигу. На двух аэродромах у Тацинской скопилось до 200 самолётов. Фибиг уже знал, что к его базе идут советские танки.

Вопреки очень стойкому мифу, немцы неплохо представляли себе, где находятся русские. Но Баданов рассчитывал на главный свой козырь — скорость. 23 декабря танки подошли к станице Скосырской — севернее Тацинской. В течение дня немцев выбили из станицы, причём небольшая группа с танками оседлала шоссе южнее и в вечерней тьме устроила избиение отступавших. Танк, не тратя снарядов, просто таранил машины с солдатами вермахта на дороге.

Скосырская была взята ценой большого расхода топлива и боеприпасов, однако теперь корпус Баданова стоял всего в 30 километрах от главной цели. Теперь Баданову предстояло решить: или подождать отставшие части корпуса и дать время ремонтникам, чтобы вернуть в строй повреждённые машины, или же атаковать немедленно. Командир принял рискованное решение — атаковать.

Кровь на снегу

Рано утром 24 декабря, прикрывшись туманом, танки корпуса Баданова подошли к Тацинской. Танки и мотострелки сманеврировали, чтобы атаковать Тацинскую не в лоб. В 07:30 с залпа восьми "катюш" начался штурм.

Он оказался очень удачным, в частности, одна из ракет попала точно в узел связи. Зенитчики люфтваффе оказали отчаянное сопротивление, поэтому русские не ворвались на взлётную полосу сразу же. Однако сопротивление охраны быстро было сломлено. Особенно удачными оказались действия батальона капитана Нечаева. Он обошёл противостоящую ему батарею тяжёлых орудий. Танки с полусотни метров расстреляли батарею — и ворвались на взлётку.

После этого поднялась паника. На обеих ВПП самолёты без малейшего порядка выруливали на взлёт. Самолёты сталкивались, танки таранили взлетающие транспорты и бомбардировщики. Нехватка снарядов не позволила уничтожить большую часть самолётов, но паника и "рукопашная" атака танков сделали своё. Немцы смогли увести 108 самолётов, на земле было уничтожено около 50 пытавшихся взлететь машин, ещё примерно столько же попали в руки русских в небоеготовом виде. Кроме того, на аэродроме немцами были потеряны сотни квалифицированных специалистов — лётчиков, техников, связистов.

Побоище учинили совсем небольшие силы: около двух десятков танков и полсотни пехотинцев, которые первыми и ворвались на взлётку.

Немецкий лётчик, сумевший уйти живым, описывал это избиение:

Советские танки, ведя огонь, внезапно врываются в деревню и на аэродром. Самолёты сразу вспыхивают, как факелы. Всюду бушует пламя... Стартовать в направлении Новочеркасска — вот всё, что успел приказать генерал. Начинается безумие... Со всех сторон выезжают на стартовую площадку и стартуют самолёты. Всё это происходит под огнём и в свете пожаров... Вот один JU-52, не успев подняться, врезается в танк, и оба взрываются со страшным грохотом в огромном облаке пламени. Вот уже в воздухе сталкиваются "Юнкерс" и "Хейнкель" и разлетаются на мелкие куски вместе со своими пассажирами.

Прорыв маленького отряда Баданова к Тацинской повлиял на важные в масштабе всей войны решения. В тот день, когда фюзеляжи "тётушек Ю" трещали под гусеницами танков, Манштейн принял решение свернуть операцию по деблокированию армии Паулюса и предоставить её судьбе. Колонны танков и машин, пробивавшиеся в Сталинград, развернулись на 180 градусов.

Одной из первых к Тацинской устремилась "боевая группа Унрейна", названная по имени своего командира, полковника Мартина Унрейна. Группа Унрейна обладала серьёзной, но не сокрушительной силой, она включала 28 танков и САУ. Однако важен номер её дивизии — 6-я танковая. Именно эта свежая, полнокровная дивизия, недавно прибывшая с Запада, стала тараном, который прокладывал путь немцам к окружённой армии Паулюса. Разворот этой дивизии на Тацинскую означал отказ Манштейна от попыток выручить Паулюса.

Между тем командование советских войск допустило серьёзную ошибку. Баданову было велено остановиться на захваченной авиабазе в ожидании помощи. О корпусе не забывали, фраза "Помните Баданова, не забывайте Баданова, выручайте его во что бы то ни стало" принадлежит лично Сталину. Однако в условиях жёсткого дефицита боеприпасов и топлива 24-й корпус мог продержаться лишь недолгое время.

При этом всё, что корпус мог сделать, фактически уже было сделано. Наиболее разумным вариантом, позволявшим вывести основную массу людей и часть техники, был немедленный прорыв из Тацинской. Именно это предложил Баданов, связавшись по радио с Ватутиным, командующим фронтом. Однако в планирование вмешался лично Сталин. Судя по всему, генсек считал необходимым удержать развалины аэродрома для использования в будущем ВПП, кроме того, корпус Баданова перехватывал железную дорогу.

Если бы другие корпуса смогли быстро прийти на помощь, это решение оказалось бы даже разумным. Однако соотношение сил стремительно менялось. Манштейн перебрасывал к Тацинской части сразу нескольких пехотных и танковых дивизий. Ещё 66 танков подходили из состава 11-й танковой дивизии. Попытка немцев сходу пробиться в Тацинскую потерпела фиаско, но они вытеснили отряд корпуса Баданова из Скосырской, так что теперь рейдовый отряд был окружён.

Другие корпуса, стремившиеся на подмогу к Баданову, увязли в боях. Кольцо вокруг 24-го корпуса сжималось, при этом немцы имели гаубичную артиллерию и достаточно боеприпасов.

26 декабря через неплотное кольцо окружения проскочила небольшая автоколонна с боеприпасами и топливом. Однако это было в лучшем случае временное решение, дававшее лишние часы на принятие мер. Вечером 26 числа из окружения в штаб армии приходит радиограмма:

"Положение тяжёлое. Танков нет. Большие потери личного состава... Прошу разрешение на выход из окружения. Баданов".

Этой же ночью немцы чуть не прорвались на авиабазу, их атаку с великим трудом отбили.

В ночь на 28 декабря остатки корпуса пошли на прорыв. На авиабазе осталось 300 добровольцев, прикрывавших общее отступление. В ночь на 28 декабря окружённые нанесли отвлекающий удар на северо-восток и тут же — настоящий на запад.

Рывок с неожиданного направления принёс успех: немцы подбили только два танка. Колонна растворилась в морозной вьюжной ночи. После марша остатки рейдовой группы уже без приключений вышли к своим. С Тацинской прорвалось 927 человек. Добровольцы и тяжелораненые, оставшиеся на базе, погибли все.

Рейд на Тацинскую — пример ситуации, когда всего несколько тысяч человек способны повлиять на события в войне многомиллионных армий. Разгром авиабазы, уничтожение десятков самолётов, а главное — сам факт мощного удара по объекту в глубоком немецком тылу оказался последним доводом для Манштейна прекратить попытки прорыва в Сталинград. 

Судьба героев этого рейда сложилась по-разному. Комендант базы в Тацинской Мартин Фибиг сдался в 1945 году, был выдан Югославии и казнён по приговору суда.

Звёздный час Бурдейного наступил в 1944 году, когда его корпус первым ворвался в Минск. После войны Бурдейный прожил долгую жизнь и умер в 1987 году.

+1

145

Танкист Кошечкин в тылу врага и его хулиганский план

http://s010.radikal.ru/i313/1708/25/59a4bed5c98d.jpg

Во время войны отдельные подвиги становились легендами и передавались из уст в уста. Одним из таких стал поход мл. лейтенанта Кошечкина и его экипажа в тыл к немцам на своем танке, замаскированным под немецкий. Это случилось под Курском перед знаменитой битвой. В часть по ленд-лизу поступили канадские легкие танки Валентайн VII. Молодые танкисты, ознакомившись с ним, пораженные комфортом, вылезали на броню с горящими глазами: "Ресторан, да и только!"
Танкист Кошечкин в тылу врага и его хулиганский план
А опытные бойцы, привыкшие к 76-мм орудиям, которыми были вооружены Т-34, с отвращением смотрели на 57 мм пушечку канадца и плевались: "Нам на нем воевать, а не на танцульки ездить! Дрянь машина". 

22-летний командир взвода мл. лейтенант Борис Кошечкин, осматривая танк, на котором предстояло воевать ему и его экипажу, тем не менее сказал: "Ничего, ребята, мы и на этом недоразумении немцам жару зададим. Как насчет того, чтобы к немцам в гости сходить?" Механик-водитель Павел Терентьев и заряжающий Михаил Митягин переглянулись: что еще придумал их командир? Хулиганская идея - Он же точь-в-точь. как немецкий Т-3, сам черт не отличит, - убеждал товарищей Кошечкин, немцы нас точно за своих примут. - Ну не совсем уж точь-в-точь, - покачал головой механик. - Кресты на нем нарисуем, немецкие комбинезоны наденем. Если что, переговоры с немцами я беру на себя, отбрешусь, скажу, что новая модификация. В способности командира "отбрехаться" никто из экипажа не сомневался: Борис не только не лез за словом в карман, но выросший в Поволжье среди потомков германских переселенцев, бегло говорил по-немецки. - Ну как? Сходим в гости к фрицам? Что скажете? - По шее от начальства получим. - Эх, где наша не пропадала!

Прогулка в тыл противника Выбрав наиболее подходящее место и время, Кошечкин с товарищами скрытно пересекли линию фронта и отправились на «прогулку». Попав в расположение противника, они первым делом «случайно» зацепили и повредили два орудия. Негодующим артиллеристам Кошечкин проорал, что те дескать сами виноваты: поставили свои пушки на дороге, проехать нельзя! Танк отправился дальше, высунувшийся наполовину из башни Кошечкин смотрел вокруг как настоящий фриц. Борис нырнул в танк: - Паша, стой. Видишь справа большую машину? Как пить дать штабная. Значит, подъезжаем к ней, Миша – он повернулся к заряжающему, - выходишь и спокойно цепляешь ее. Я на броне, если что. Паша, двигатель не глушишь, и как я дам сигнал, осторожно трогаешься на первой передаче. Главное – не паниковать. Все понятно? Ну, тогда с Богом. Кража штабного автомобиля Немцы даже не обратили внимания, когда один из танкистов вылез из машины и зацепил тросом их штабной автомобиль. Кошечкин в это время сидел на башне, уплетал бутерброд и перекидывался с проходящими мимо гитлеровцами ничего не значащими фразами. Он наклонился к открытому люку и в полголоса произнес: - Паша, давай. Танк дернулся и направился в сторону передовой. И только тут немцы начали подозревать, что происходит что-то не то. Забегали артиллеристы, разворачивая 88-мм зенитную пушку. - Паша! Жми! – закричал Кошечкин, вцепившийся в броню. Танк взревел. Выпущенный вслед ему снаряд пробил башню насквозь. У находившегося снаружи Кошечкина пошла кровь из носа и ушей.

- Если бы я успел залезть в танк - был бы мне конец, - рассказывал впоследствии Борис Кузьмич. Легкое осколочное ранение в плечо получил механик. Машина оказалась действительно штабной и в ней были найдены важные документы. Вместо нагоняя от начальства участники хулиганской выходки получили награды, младший лейтенант Кошечкин - орден Красной звезды. Настоящий герой Борис Кузьмич Кошечкин не сгорел в пламени войны и впоследствии продолжил службу в Вооруженных Силах СССР. На момент написания статьи 95-летний генерал-майор Кошечкин был жив. Кроме многочисленных юбилейных наград его грудь украшают два ордена Красной Звезды, медали "За Боевые заслуги", "За победу над Германией", американский Крест "За выдающиеся заслуги" и Золотая звезда Героя Советского Союза, полученная им в мае 1944 года.

0

146

Они победили не потеряв ни одного бойца. Схватка тридцати трёх советских воинов с 70 фашистскими танками. Сталинград 24 августа 1942г.

http://s019.radikal.ru/i611/1708/57/393e5a70eb6d.jpg

Подвиг – он от слова подвигать.

Слабых — к цели,

К мужеству отставших. Подвигать.

Погасших  — зажигать!»

Из воспоминаний генерала армии А. И. Ерёменко «Мемуары. Сталинград. Записки командующего фронтом»:

«… Еще 21 августа в районе Самофаловка, Широков, Лозное началось сосредоточение войск, высвобожденных путем перегруппировки и маневра, а также прибывающих из резерва Ставки. Образованная здесь группа в составе 35-й гвардейской стрелковой дивизии и 169-й танковой бригады предназначалась для контрудара по противнику с северо-запада (схема 8). Командовать группой был назначен заместитель командующего Сталинградским фронтом генерал-майор К. А. Коваленко. Уже во второй половине дня 23 августа эта группа с рубежа Котлубань, Самофаловка контратаковала противника. В упорных боях 35-я гвардейская стрелковая дивизия прорвалась в район Большой Россошки, где мужественно оборонялась 87-я стрелковая дивизия 62-й армии. Гвардейцы овладели Малой Россошкой.

Кровопролитные бои здесь велись с переменным успехом. Неувядаемой славой в этих боях покрыли себя воины 87-й и 35-й гвардейской стрелковых дивизий. Часто взводы и даже отделения вступали в борьбу с многократно превосходившим их противником и обращали его в бегство; были случаи, когда все защитники того или иного рубежа до последнего бойца гибли, но не оставляли позиций.

Именно на этом участке в те дни совершили подвиг тридцать три русских богатыря, сибиряки и дальневосточники, весть о которых облетела всю страну.

Первым известием о них было следующее сообщение из 87-й стрелковой дивизии: «Группа красноармейцев и командиров 1379-го стрелкового полка в количестве 33 человек под командованием младшего лейтенанта [148] А. Г. Евтифеева, младшего лейтенанта Г. А. Стрелкова, заместителя политрука Л. И. Ковалева и старшины Д. И. Пуказова, будучи разъединена на мелкие группы и попав в окружение немецких танков в районе М. Россошка, уничтожила 27 вражеских танков и 153 солдата и офицера. В трудных условиях в течение двух суток она вела борьбу против 70 фашистских танков».

Все тридцать три героя были, потом в штабе фронта и подробно рассказали об этих двух днях своей беспримерной борьбы…»

23 августа 1942 года немецкие войска прорвали линию фронта на стыке 4-й танковой и 62-й армий и двинулись к Сталинграду. В 40 километрах от города, недалеко от населенного пункта Малая Россошка, оборону в районе высоты 77,6 занимал разведывательный взвод 1379-го полка, 87-й стрелковой дивизии под командованием лейтенанта Шмелева и политруком Шибаевым, взвод автоматчиков во главе со старшиной Дмитрием Пуказовым и связисты, которыми руководил младший политрук Алексей Евтифеев. Связисты заняли оборону на правом фланге высоты, разведчики и автоматчики – на левом.

Бойцы, в большинстве своем еще необстрелянные в сражениях новички, даже не видевшие живого врага, его танков и самолетов, расположились в уже готовых окопах, которые предусмотрительно значительно углубили и хорошо замаскировали.

Почти два дня противник бомбил высоту с воздуха, вел непрерывный обстрел из орудий. Из 58 ее защитников в живых осталось лишь 33. Тяжело ранены были командир взвода разведчиков Шмелев и политрук Шибаев, который, понимая, что теряет сознание, подозвал к себе своего заместителя Ковалева и из последних сил произнес: «Бери команду на себя, я больше не могу…»

Немецкие орудия смолкли, однако сомнений у взвода не было — это затишье перед бурей. Враг получил приказ взять Сталинград к 25 августа, и он ни перед чем не остановится, чтобы отвоевать занятую советскими бойцами высоту.

Выжившие защитники начали подготовку к предстоящему бою, к последнему, как они были уверены. Углубили окопы, как могли, укрепили и замаскировали их. Подсчитали скромные боеприпасы: бутылки с горючей смесью, гранаты, автоматы, винтовки…

Младший политрук Евтифеев добыл в соседнем окопе противотанковое ружье и патроны. Все начали осматривать, ощупывать бронебойку, трогать затвор — ни одному из бойцов еще не доводилось из нее стрелять.

Старшие по званию вели беседу с подчиненными, подбадривали их хорошими новостями с Западного и Калининского фронтов, где советские войска прорвали оборону противника…

Так в напряжении и гнетущем ожидании прошел почти весь день.

24 августа незадолго до захода солнца со стороны Котлубани показались немецкие танки, за которыми наступало два батальона пехоты. Разгорелся страшный бой…

Центральным Государственным музеем Советской Армии, а ныне Российской Армии, на протяжении ряда лет собирались многочисленные документы, материалы об этом сражении, рассказы воинов, принимавших непосредственное в нем участие.

«Сидим в окопах, разговариваем, – вспоминает заместитель политрука Леонид Иванович. – Вдруг наш наблюдатель доложил: появились танки. Мы выглянули из окопа: ползет большая колонна танков. Штук пятьдесят. Стало жутко. У меня сердце защемило, но ничего не поделаешь. Я подал команду: «Приготовиться к бою, раздать бутылки, гранаты, зарядить винтовки, автоматы». Вот машина вскочила на окоп и стала двигаться туда и сюда, стараясь завалить его. Но окоп целехонек. Только края осыпаются. Ну, думаю, значит, в окопе бойцу танк не страшен, ничего с нами поделать не может. И прежде чем танк сошел с окопа, я скомандовал: «Бутылки к бою!»

Прогремели первые выстрелы из окопа — младший политрук Евтифеев встал за противотанковое ружье. Подбив несколько боевых машин, он доверил оружие Георгию Стрелкову. А вражеские танки все шли и шли, не останавливаясь перед потерями. Огонь не смолкал, командиры отделений Михаил Мингалев, Владимир Пасхальный и Андрей Рудых следили за перемещением танков и указывали цели для уничтожения. Сражались красноармейцы слаженно: как только артиллерийский огонь достигал немецкого танка, из которого вскоре начинали выбираться нацисты, пулеметчики Пуказова расстреливали их.

Подходя к передовой вплотную, немцы старались засыпать окопы гусеницами танков. Но впустую: за ночь бойцы смогли хорошенько углубить и укрепить их. Вооруженные бутылками с зажигательной смесью защитники обстреливали вражеские танки, один за другим выводя их из строя.

Боеприпасы заканчивались. Пополнить их было негде. Помощи ждать не от кого. На вопрос одного из автоматчиков о том, что делать дальше, старшина Пуказов ответил: «Биться до последнего. В случае чего живыми гадам не сдадимся».

Из последних сил советские бойцы продолжали сражаться. Поздней ночью, потеряв 27 танков и около 150 солдат и офицеров, немцы были вынуждены отступить. 33 защитника отстояли занятую высоту, не дав врагу подступить к Сталинграду.

Глубокой ночью группа героев, выяснив, что в этом районе не осталось подразделений 1379-го полка, присоединились к учебному батальону 35-й гвардейской стрелковой дивизии, а затем направились в расположение своей части.

За совершенный подвиг бойцов наградили орденами и медалями. Известный писатель и публицист Илья Эренбург написал о них: «Тридцать три не дрогнули. Они уничтожали танки пулями, гранатами, бутылками. Они уничтожили двадцать семь танков. Еще раз русское сердце оказалось крепче железа. Если чужестранец нам скажет, что только чудо может спасти Сталинград, мы ответим: разве не чудо подвиг тридцати трех? Враг еще не знает, на что способен русский человек, когда он защищает свою землю 33 советских бойца на подступах к Сталинграду».

В дни Сталинградской битвы все фронты облетела весть о легендарной схватке тридцати трёх советских воинов с 70 фашистскими танками, которая произошла 24 августа 1942 года недалеко от хутора Малая Россошка близ Сталинграда.

Вот имена этих героев:

Ш.Х.Башмаков,
Н.С. Власкин,

Ф.Гайнудинов,
П.Я.Дендобрий,
А.Г.Евтифеев,
Ф.Н.Жезлов,
Н.И.Иус,
С.В.Калита,
Л.И.Ковалев,
М.В.Кондратов,
Л.Г.Луханин,
В.И.Матющенко,
В.А.Мезенцев,
П.О.Мельник,
В.И.Мельниченко,
М.И.Мингалев,
П.Д.Назаренко,
В.И.Пасхальный,
К.Ф.Пономарев,
П.П.Почиталкин,
С.Н.Прошив,
Д.И.Пуказов,
Н.Ф.Пьяночкин,
А.Г.Рудых,
И.М.Ряшенцев,
Г.А.Стрелков,
И.С.Тимофеев,
К.К.Титов,
М.И.Толкачев,
И.Е.Хоржевский,
Н.И.Черноус,
Н.П.Юрпалов,
В.Т.Яковенко.

Награждение:

Орденом Ленина:

заместитель политрука Л.И. Ковалев,

младший политрук А.Г. Евтифеев,

младший лейтенант Г.А. Стрелков,

младшие сержанты М.И. Мингалев и В.И. Пасхальный,

рядовые С.Н. Прошин и В.И. Матюшенко

Орденом Боевого Красного Знамени:

старшины Д.И. Пуказов и Л.Г. Луханин,

старший сержант П.П. Почиталкин,

младший сержант Л.Г. Рудых,

рядовые В.А. Мезенцев, И.М. Ряшенцев, С.В. Калита, Н.Ф. Пьяночкин, Н.С. Власкин, Н.И. Иус, Ш.Х. Башмаков и Ф. Гайнудинов

Остальные воины были удостоены медалей «За отвагу» и «За Боевые заслуги»

Ниже выдержки из работы школьницы, ученицы 10 «Б» класса Великодневой Дарьи СОШ №75 Красноармейского района города Волгограда.

Вот как вспоминал о том бое Георгий Андреевич Стрелков:

“Впервые поняли мы почем фунт лиха 23 августа, то есть накануне боя. В двадцатых числах августа мы, дальневосточники, прибыли под Сталинград. Эшелон выгрузился в километрах за пятьдесят от местечка Большая Россошка. Двинулись к передовой. Было воскресенье. Мы бодро стучали сапогами по пыльной дороге. Даже не верилось, что впереди идут бои, льется кровь, горит земля. Вдруг на горизонте показалась какая-то точка. С каждой минутой она нарастала, приближалась. Это был самолет странной конструкции. “Рама”, — определили обстрелянные фронтовики. — Ну, теперь берегись!”.

Вскоре показались бомбардировщики. Они шли волна за волной. У них была одна цель — Сталинград. Но упускать такой лакомый кусочек, как мы, они не собирались. Сколько лет прошло, но до мельчайших подробностей запомнил те страшные часы. Такого страха больше никогда не приходилось испытывать. Спрятаться в степи негде, прижались к земле, а на тебя сыплются бомбы. Полегло там нашего брата… От прямого попадания погибла наша техника. Отбомбившись и расстреляв весь боезапас, немцы решили еще и потешиться. Включили сирены и с воем пикировали на нас.

Всему приходит конец. Кончился и этот ад. Мы отошли к Малой Россошке. Нам приказали занять высоту 76.3. Немного отдохнули и стали рыть окопы. Закопались глубоко. Как же это потом нам помогло».[1,С.1].

В числе 33-х бойцов оказались 18 разведчиков, 10 автоматчиков и 5 связистов. Связисты заняли оборону на правом фланге, разведчики и автоматчики – на левом. Вооруженные одним противотанковым оружием «ПТР» с 25-ю патронами нему, ручным пулеметом с 8-ю заряженными дисками, автоматами и винтовками по 250 патронов, а также гранатами и бутылками с зажигательной смесью.

«Положение усугублялось тем, что много было новичков, большинство из них впервые в жизни видели живого врага. Однако, очутившись в таком опасном положении, воины не дрогнули. Заместитель политрука Леонид Ковалев обратился ко всем, кто мог его услышать в грохоте боя: «Товарищи! Дело обстоит так: или враг нас, или мы его. Я думаю, что мы его». Рядом находился окоп с группой связистов во главе с младшим лейтенантом
Евтифеевым. Все они дружно поддержали Ковалева, дав клятву победить или умереть [1,С.1].

«Примерно в 16 часов с соседней высоты 142,6 показалась первая группа из 15 танков, которая направлялась на первый фланг. Когда они приблизились, меткий огонь открыли бронебойщики, но неприятельские танкисты, обходя подбитые машины, упорно лезли вперед. Вот передовые танки уже достигли окопов, вот один из них переваливает через окоп, осыпая землей сидящих в нем. Однако и это не обескуражило воинов, проявивших выдержку и мужество.

Солдат Семен Калита поднялся над окопом и метнул бутылку с горючей смесью. Мгновение — и танк запылал. Примеру Калиты последовали остальные. Сам Калита поджег еще два танка. Три танка меткими ударами зажег младший сержант Владимир Пасхальный. Танкисты поспешно покидали горящие машины, но большинство из них тут же падали, сраженные пулями автоматчиков, среди которых особой меткостью отличался солдат Василий Матюшенко».[2,C. 153]

Первая вражеская атака захлебнулась. Оставив на поле боя 13 подбитых и горящих танков и несколько десятков убитых и раненых, враг откатился.
Прошло еще несколько часов. Гитлеровцы начали новую атаку против горстки героев. Теперь основной удар был направлен на фланг, где оборонялись связисты, но их позиции заранее были подготовлены с расчетом на круговую оборону.

«Младший лейтенант Евтифеев подсчитал патроны к бронебойке (их оказалось всего 20). «Не больше чем один — два патрона на танк», — прикинул он, вместе со своими подчиненными подготавливая оружие.
Машины шли развернутым строем. Подпустив их на расстояние выстрела, младший лейтенант выпустил шесть пуль и подбил четыре танка.
Остальные упрямо продолжали движение. Скоро патроны иссякли. Грозно движется к окопу, гремя гусеницами и беспорядочно стреляя, стальное чудовище. Сержант Фомичев крепко сжал в руке противотанковую гранату. Он ждет команды. Вот и она: «Бросай! Пора!». Всего 7–8 метров разделяют окоп и танк. Резко выпрямившись, сержант с силой швыряет гранату. Взрыв. Танк остановился. Так были отбиты и все последующие атаки врага, непрестанно наседавшего в течение двух дней.[2,C. 154]

27 вражеских танков было выведено из строя, уцелевшие повернули обратно. Более сотни гитлеровских солдат и офицеров осталось на поле боя убитыми. С нашей стороны был ранен лишь подносчик патронов Филипп Жезлов.
Кроме уже названных товарищей, следует указать на младшего сержанта Михаила Мингалева, солдат Ивана Тимофеева, Никифора Иуса, Николая Власкина, подбивших по одному — два танка».

Все тридцать три героя были в штабе фронта и подробно рассказали об этих двух днях своей беспримерной борьбы. Правда, каждый из них меньше всего говорил о себе, но с восхищением рассказывал о подвигах товарищей. Из их рассказов составилась довольно полная картина событий.

За этот подвиг семь человек были награждены орденом Ленина, двенадцать – орденом Красного знамени, остальные участники боя были удостоены боевых медалей.

После событий в Россошках фронтовые газеты наполнились призывами повторять действия 33-х героев. «Боец! Защищай Сталинград, как 33 героя, отразивших атаку 70 фашистских танков!» «Сражайся за Сталинград, как Титов!» «Бойцы, истребляйте вражеские танки, как красноармейцы Калита, Прошин, Ряшенцев, младшие политруки Ковалёв и Евтифеев».[2,C. 1]

Кроме того, вдоль дорог ставили щиты с подобными вышеуказанными надписями. В газетах было опубликовано письмо обращение 33-х героев. В своем обращении к защитникам Сталинграда они писали: «К вам, доблестным защитникам Сталинграда, мы обращаем свое слово. Вот уже в течение месяца идут ожесточенные бои за город Сталинград. Нам наша большевистская партия, наш народ, наша великая Родина поручили не допустить врага к Волге, защитить родной Сталинград. Выполняя волю советского народа, нашей Родины, большевистской партии, мы, бойцы части товарища Казарцева, устояли против превосходящих сил врага и не пропустили его. Нас было 33 человека. Под огнем артиллерии, минометов, под разрывом бомб с вражеских самолетов мы не только устояли, отбили фашистов, но и нанесли немалый урон врагу своим метким, снайперским огнем. Против нас двинулась колонна в 70 танков, много пехоты. Слов нет, страшно нам стало. Но, собрав свою волю, мы под командованием младшего лейтенанта Евтифеева А. Г., заместителя политрука Ковалева Л. И. и старшины Пуказова Д. И. решили принять атаку танков и начать бой…

И что же? Мы победили! Почему мы победили? Потому что мы ненавидим врага всеми силами своей души, горим местью за злодеяния гитлеровских извергов, потому что мы ведем справедливую войну, защищаем нашу Родину, наш Сталинград, нашу родную Волгу. Мы победили потому, что были стойкими, храбрыми и установили железную дисциплину, единую волю и единое стремление в своих рядах. Почти половину уничтоженных танков подожгло дисциплинированное, стойкое отделение младшего сержанта М. И. Мингалова. Вот почему, обращаясь к вам сегодня с этим письмом и рассказывая о своих боевых успехах, мы призываем вас, воины Юго-Восточного фронта, стоять насмерть, стойко и непоколебимо защищать родной Сталинград, священные берега любимой, воспетой нашим народом реки Волги. Ни шагу назад! Проявим все, как один, беззаветную храбрость, стойкость и геройство в борьбе с зарвавшимся врагом. Вперед, на врага!…[3, С.48-51]

Это обращение,  доведенное до каждого бойца фронта,  породило еще большую решимость  остановить врага, преградить ему путь к Волге, к Сталинграду. Такая мощная пропаганда не могла не дать результатов. Так, например, когда в декабре 1942 года 24 воина 1378 полка под командованием подполковника Диасамидзе М. в районе Верхнекамска уничтожили 18 танков и более 300 фашистов, то газеты писали следующее: « 24 отважных воина повторили подвиг 33-х».

+1

147

Описание боевых действий штурмовых групп городского боя, 1943 г.

«Время и внезапность — основа маневра»

Во время обороны Сталинграда в Красной армии были впервые созданы и использованы штурмовые группы городского боя. На основе опыта боевых действий частей 62 армии была разработана тактика боя для нового военного подразделения. В их задачи входили ближний бой, штурм укрепленных зданий и превращение их в опорные пункты. Упор делался на скорость и внезапность действий групп, их целью было шаг за шагом отвоевывать у врага отдельные дома, улицы и кварталы города.

Продолжение здесь:
http://diletant.media/articles/37051430/?utm_referrer=https://zen.yandex.com

0

148

http://i066.radikal.ru/1708/f9/6b71644d825b.jpg

Шуйдин Михаил Иванович
Родился 27 сентября 1922 года в деревне Казачья Щёкинского района Тульской области.

Выдающийся советский клоун, акробат-эксцентрик.
Заслуженный артист РСФСР (1969).
Народный артист РСФСР (14.02.1980).

Окончил Горьковское танковое училище, во время Великой отечественной войны служил в танковых войсках. В 1945-1948 гг. учился в ГУЦИ (Государственное училище циркового искусства). В 1950 году окончил студию разговорных жанров при Московском цирке на Цветном бульваре. Затем начал вместе с Юрием Никулиным работать учеником-помощником у клоуна Карандаша. Вскоре уйдя от Карандаша, Никулин и Шуйдин создали клоунский дуэт Никулин и Шуйдин и практически до конца жизни Михаила Шуйдина в 1983 году работали вместе.

Клоунский образ Михаила Шуйдина был в виде разудалого рубахи-парня, который всё умеет и всё знает, в отличие от образа Юрика (Никулин), который был ленив и меланхоличен. Таким образом, их совместная работа строилась на противоречии характеров.

В обычной жизни, однако, по признанию самого Юрия Никулина, Михаил Шуйдин и Юрий Никулин особых отношений не поддерживали — сказывалась большая разница в характерах и образе жизни. Тем не менее, как партнёры-клоуны, они пользовались огромной попуярностью у публики, в результате чего многие зрители приходили в цирк, чтобы поглядеть лишь на Никулина и Шуйдина.

Шуйдин создал ряд образов в пантомимах и сатирических скетчах: «Карнавал на Кубе» — Родригес, «Маленький Пьер» — Полицейский, «Трубка мира» — Дог-бульдог, «Шипы и розы» — цветовод.

Ушёл из жизни 24 августа 1983 года в Москве. Похоронен на Кунцевском кладбище, участок № 10.
ПРИЗЫ И НАГРАДЫ
Орден Красного Знамени (1944).
Орден Красной Звезды (1943).

Добавлено спустя 20 минут 4 секунды:
Как то вспомнив Юрия Никулина фронтовика, забыли вспомнить его коллегу по манежу Михаила Шуйдина.
До сего дня мало кто знал, что под маской великого клоуна, выступавшего на манеже вместе с Юрием Никулиным, долгие годы скромно прятался от своей славы героя– танкиста командир танковой роты гвардии старший лейтенант Михаил Шуйдин, проявивший чудеса героизма и храбрости при освобождении Белоруссии и Прибалтики. Его танк первым форсировал Березину, Нарочь, Вилию, первым врывался в Плещеницы, Вилейку, Сморгонь, Вильнюс. Но честно заслуженную личной отвагой Золотую Звезду Героя Советского Союза народный артист России Михаил Иванович Шуйдин так и не получил. Почему?

В свое время им рукоплескал весь Советский Союз, да что там — весь мир! На их выступлениях смеялись до слез, их юмор любили и понимали все — без перевода и комментаторов. Во всех странах и на всех континентах ими восторгались на протяжении более чем 30 лет! Именно столько выступал на цирковой арене легендарный дуэт клоунов — Юрия Никулина и Михаила Шуйдина. В этом году у королей смеха был бы юбилей: 60 лет назад артисты впервые вместе вышли на манеж. Кроме того, Михаил Иванович Шуйдин обязательно отметил бы еще один очень дорогой для него праздник — 65–летие освобождения Беларуси. И до сего дня мало кто знает, что под маской великого клоуна долгие годы скромно прятался от своей славы героя–танкиста командир танковой роты гвардии старший лейтенант Михаил Шуйдин, проявивший чудеса героизма и храбрости при освобождении Белоруссии и Прибалтики.

Его танк первым форсировал Березину, Нарочь, Вилию, первым ворвался в Плещеницы, Вилейку, Сморгонь, Вильнюс. Но честно заслуженную личной отвагой Золотую Звезду Героя Советского Союза народный артист России Михаил Иванович Шуйдин так и не получил. Представление к этому высокому званию по иронии судьбы и по сей день пылится в ставшем ему родным подмосковном Подольске, где прошли детство и юность артиста, а сегодня размещается Центральный архив министерства обороны Российской Федерации.

Пожелтевшее многостраничное дело прославленной 35–й гвардейской Шяуляйской Краснознаменной, ордена Суворова танковой бригады надежно хранит тайну великого клоуна XX века. Тайну, о которой не знал даже многолетний партнер Шуйдина по манежу Герой Социалистического Труда, народный артист СССР, участник войны, старший сержант в отставке Юрий Владимирович Никулин.

«Надежды маленький оркестрик...»

Впервые о танкисте Шуйдине я услышал в 1992 году во время встречи ветеранов — участников Сталинградской битвы. 35–я гвардейская бригада в годы войны стала главной ударной силой прославленного 3–го гвардейского Сталинградского механизированного корпуса. Не менее прославленной была и наша 1–я гвардейская Сталинградская штурмовая авиадивизия, в строю которой в 90–е годы минувшего столетия посчастливилось стоять и мне. Признаюсь, рассказы ветеранов о невероятных подвигах танкиста, ставшего после войны известным клоуном, воспринялись тогда как фронтовые байки. Но одна из них оказалась настолько удивительной и яркой, что надолго врезалась в память.

Да и как такое забыть? 3 июля 1944 года на захваченном танкистами взвода Шуйдина у города Сморгонь плацдарме состоялся необычный, первый в его жизни, импровизированный концерт перед «иностранной публикой» — фашистами! И произошло чудо, невероятный, наверняка единственный случай за всю ту страшную и кровопролитную войну: смех заставил врага отступить! Шло время, но память настойчиво возвращалась к рассказу ветеранов. В конце концов, я решил: надо ехать!

...Подольск встретил меня приветливо. Почему–то сразу подумалось: именно здесь, в этом городе, и должен был жить добрый и мужественный человек, объединивший в себе две совершенно противоположные профессии: танкиста и... клоуна! Кстати, у этого необычного человека и адрес оказался необычным: Государственный цементный завод, дом имени М.И.Калинина 28, квартира 89. Сегодня завод называется ОАО «Подольск — Цемент».

В этом именном доме при заводе и прошло нелегкое сиротское детство Миши Шуйдина. Рано потеряв отца, многие годы он мог рассчитывать только на маму Елизавету Григорьевну, простую труженицу на заводе. И кто бы в те тяжкие годы подумал, что из невысокого худенького паренька вырастет выдающийся артист, которым будет гордиться весь древний Подольск. В пропитанном цементной пылью доме жилось голодно и холодно, но Мишина душа стремилась на сцену, она хотела праздника, аплодисментов, радости. Драмкружок при заводском клубе, джаз–оркестр подольского Дома пионеров стали его первыми ступеньками на долгом пути к профессии артиста. Миша самозабвенно учил роли, читал со сцены заводского клуба рассказы Чехова, Зощенко и с удивлением замечал: публика на его выступлениях хохочет! Выходит, он может, он способен дарить людям радость!

Однажды Миша случайно попал в цирк на представление. И понял: этот храм радости и веселья создан для него! Особенно потрясли выступления акробатов–турнистов. Месяцы упорных тренировок — и уже ловкий, жилистый Мишка выходит на сцену заводского клуба с акробатическими номерами. Елизавета Григорьевна доброжелательно, но спокойно относилась к творческим успехам сына, поэтому по–житейски мудро посоветовала ему после окончания семилетки получить все же рабочую профессию. В 1937 году Миша оканчивает ФЗУ по специальности слесарь–лекальщик. И в ФЗУ он был одним из лучших. Скупые на похвалу мастера не стеснялись называть золотыми руки своего ученика, предрекая ему успехи на трудовом поприще. И действительно, полученная профессия впоследствии оказалась ему очень полезной.

В 1940 году Миша Шуйдин поступил–таки на акробатическое отделение Московского государственного училища циркового искусства. «На арене цирка акробат–турнист Михаил Шуйдин!» Звучит? Но в 1941 году зазвучали залпы зенитных орудий: немецкие самолеты летели бомбить Москву. Михаила, имеющего «стратегическую» профессию слесаря–лекальщика, отправили на подольский 187–й завод. Предприятие было оборонным, что гарантировало «бронь», освобождавшую от призыва в армию. Были и такие, кто завидовал Михаилу: дескать, повезло тебе, парень... Но надо знать характер Шуйдина. Не прошло и месяца, как подольский райвоенком уже не знал, куда прятаться от настырного девятнадцатилетнего парня, который требовал немедленно отправить его на фронт.

В октябре 1941 года Подольск стал прифронтовым городом. На Ильинских рубежах героически сражались подольские курсанты, ценой своей жизни преградившие гитлеровцам путь к Москве. Однако военком стойко продолжал сдерживать Мишкину осаду аж до мая 1942 года, пока, в конце концов, не сдался. Учитывая образование, небольшой рост и отменную физическую подготовку парня, направил его в 1–е Горьковское танковое училище.

«Гремя броней, сверкая блеском стали...»

С 6 мая 1942 года Шуйдин ходит в курсантах. Учится прилежно, на «отлично» осваивает материальную часть танка Т–34, проявляя при этом весьма неординарные технические способности. А если к этому добавить еще и лучшие показатели в спорте, активное участие в художественной самодеятельности — получится портрет образцового курсанта. «Приговор» для таких у начальства был один: их оставляли в училище на должностях командно–преподавательского состава. Что вновь спасало Шуйдина от фронта и вновь давало ему шанс выжить. Потери в танковых войсках были огромными, он хорошо это знал, но от очередной «брони», ниспосланной ему судьбой, отказался.

Как отличник Шуйдин выпускается из училища лейтенантом (троечники получали на звезду меньше) и направляется в одну из лучших танковых частей — 35–ю гвардейскую танковую бригаду, которой командовал Герой Советского Союза гвардии полковник Ази Асланов. Бригада входила в состав 3–го гвардейского Сталинградского танкового корпуса, золотыми буквами вписанного в историю советских танковых войск. Танкисты именно этого корпуса замкнули кольцо окружения под Сталинградом и отбили все попытки группировки Манштейна прорваться к окруженной армии Паулюса. Затем последовали тяжелейшие бои за Ростов и Мамаев Курган, в которых корпус понес большие потери. Весной 1943 года корпус был выведен в тыл на отдых и пополнение. В районе села Киселевка Ворошиловградской области 35–я гвардейская танковая бригада, 7–я, 8–я, 9–я гвардейские механизированные бригады и другие части корпуса занялись боевой подготовкой, получали новую и ремонтировали потрепанную в боях технику.

11 апреля 1943 года на должность командира танка Т–34 во 2–й батальон 35–й бригады и прибыл Михаил Шуйдин. С первых же дней невысокий, щуплый гвардии лейтенант стал в бригаде весьма заметной фигурой. Причиной тому — сольный концерт, который Шуйдин дал перед прибывающим пополнением. Гром аплодисментов и раскаты хохота в расположении бригады привлекли внимание и полковника Асланова. Комбриг и сам был большим охотником до хорошей шутки и розыгрышей. Но номера, которые «откалывал» перед танкистами лейтенант, привели его просто в восторг. Познакомившись после выступления с Михаилом поближе, он дает указание выделить ему новенький, с завода, танк Т–34–76, что было доселе непререкаемой привилегией только бывалых, испытанных боем, «паленых» танкистов. Но особое отношение комбрига имело и еще одну особенность: в разведке в составе передового отряда теперь чаще других будут видеть именно экипаж Михаила Шуйдина.

В июле 1943 года 3–й гвардейский Сталинградский корпус резерва Ставки Верховного Главнокомандования, совершив многокилометровый марш, вошел в состав Воронежского фронта для участия в завершающей стадии Курской битвы — Белгородско–Харьковской наступательной операции. За 21 сутки наши войска понесли самые тяжелые потери в танках и самоходках за весь период наступательных боевых действий в годы войны: 1.864 единицы (89 в сутки!). Немцы, озверевшие от неудач в операции «Цитадель», силами 7–й, 11–й, 19–й танковых дивизий и механизированной дивизии «Великая Германия» нанесли мощный удар в направлении Ахтырка — Богодухов. Во фланг этому немецкому танковому клину и ринулись рано утром 17 августа 1943 года 213 танков Т–34 и Т–70 3–го гвардейского корпуса. Первое испытание боем Михаила Шуйдина — и сразу пекло: встречный танковый бой, броня в броню, ствол в ствол. Но надо было как–то перебороть страх, растерянность и бить врага. Натужный рев двигателей, гарь, копоть, разрывы снарядов, оглушающий звон немецких болванок, рикошетом бьющих по броне, полыхающие танки боевых товарищей... Однако и немецкие «пантеры» сначала замедляют ход, а затем начинают пятиться назад.

Первая победа и первый освобожденный город, Великий Истороп, достались дорогой ценой. Теперь ожесточенные бои не стихали ни днем ни ночью. Немецкие «тигры» и «пантеры» были очень серьезным противником, приходилось брать хитростью, использовать пересеченный рельеф местности, лучшую маневренность и подвижность «тридцатьчетверок». 19 августа в районе Сухого Яра Михаил Шуйдин с еще тремя танками лейтенантов Грищенко, Утешова и Давиденко пошел в свою первую разведку. Первый блин едва не вышел для них последним комом: сначала попали под сильный артиллерийский огонь, а затем на открытом поле лоб в лоб столкнулись с немецкими танками Т–IV. Удача в тот день оказалась на стороне советских танкистов. Наши сожгли два немецких танка, раздавили противотанковую пушку, уничтожили немало гитлеровцев.

Гвардейцы упорно продвигались вперед, буквально пробивая своими танками дорогу пехоте. Немцы, зная, что перед ними сталинградцы, сражались с особым остервенением. Тяжелые ранения получили командир корпуса генерал В.Обухов и начальник политотдела 35–й бригады майор А.Майоров, был серьезно контужен комбриг полковник А.Асланов, погиб командир танкового полка подполковник Л.Огуж...

В этих кровопролитных боях Михаил Шуйдин проявил исключительную храбрость и решительность, но особенно отличился при освобождении украинской деревушки Удовиченки. Командир 2–го танкового батальона гвардии капитан Слободецкий в наградном листе от 2.09.1943 года пишет: «В бою 25.08.1943 года за населенный пункт Удовиченки тов. Шуйдин отлично руководил экипажем своего танка, неоднократно смело и решительно водил его в атаку на врага, в результате чего его экипажем было уничтожено 2 орудия ПТО, 3 станковых пулемета с их расчетами и до 2 взводов вражеской пехоты. В этом же бою лично тов. Шуйдиным было уничтожено одно орудие ПТО, один шестиствольный миномет, 2 автомашины с боеприпасами и до 20 гитлеровцев». Не надо иметь слишком богатое воображение, чтобы даже на основе этих, лишенных эмоций, сухих строк представить, как разделался с немецкой обороной Миша Шуйдин, какой устроил фашистам кровавый цирк. За героизм Шуйдин был удостоен ордена Красной Звезды, который вручил ему в сентябре 1943 года комбриг Асланов. Но в этом же сентябре Михаил нарвался и на меткого немца — получил легкое ранение.

Затем были бои за освобождение Левобережной Украины и форсирование Днепра в районе Канева. Выполнивший поставленную задачу, измотанный и обескровленный в боях 3–й гвардейский Сталинградский механизированный корпус отводят в район Курска для пополнения и отдыха. В марте 1944 года в Тульском танковом военном лагере корпус получает иностранное вооружение, поставляемое в СССР по ленд–лизу: американские средние танки «шерман» и английские легкие «валентайн», автомобили «виллис», «студебекер», «додж», пистолеты–пулеметы «томсон», пулеметы «браунинг». Первому и второму танковым батальонам 35–й гвардейской танковой бригады достались «шерманы», третьему — «валентайны».

Михаилу Шуйдину как человеку, любящему технику, уже первое знакомство с «американцем» доставило немало приятных минут. «Шерман», кажущийся на первый взгляд неуклюжим, обладал многими передовыми, как сегодня сказали бы, «наворотами», некоторые из которых нашли свое применение в советском танкостроении лишь в послевоенные годы. Это — единственный танк во Второй мировой войне, у которого пушка имела стабилизатор в вертикальной плоскости наведения, что позволяло вести огонь с ходу прицельно, а не по принципу «куда Бог пошлет». Плюс к этому не уступающий немецкому телескопический прицел с прекрасной оптикой и пружинная подвеска, обеспечивающая танку плавный, мягкий ход. Опять же это был единственный танк, имевший гусеницу с резинометаллическим шарниром, что снижало демаскирующий шум при движении (оглушительный лязг гусениц нашего Т–34 слышался за километры) и увеличивало срок эксплуатации самой гусеницы. «Шерман» был неплохо бронирован и вооружен.

На командирском танке Михаила Шуйдина (14 апреля 1944 года его назначили командиром взвода) установили две очень надежные радиостанции УКВ и КВ диапазонов с дальностью связи до 15 км. Оснащение танка было продумано до мелочей: от мощных фар и звуковой сирены до малогабаритного движка для подзарядки аккумуляторов и гирокомпаса, позволявшего при нулевой видимости выдерживать направление движения. Необыкновенно комфортные, а по нашим меркам просто царские условия были созданы для экипажа: отличная вентиляция, полумягкие сиденья, подлокотники, обивка из кожи, аптечка, двухконфорочный примус, пять столовых приборов...

Гвардии лейтенант Шуйдин осваивает это американское танковое чудо одним из первых, за что получает от комбрига гвардии генерал–майора Ази Асланова самую дорогую и крайне редкую для фронтовиков награду — трое суток отпуска с выездом на родину. По иронии судьбы его родиной являлась как раз тульская земля. Совсем недалеко от их полевого лагеря в деревне Казачья Щекинского района в семье местного пастуха и родился Миша Шуйдин. Но сейчас его ждали в Подольске — мама, любимая девушка Зина. Три дня пролетели, как три минуты. Провожая Мишу обратно на фронт, никто из родных тогда не мог и предположить, какие тяжкие испытания выпадут на его долю, какой долгой и трудной станет его дорога домой.

Мы идем вперед!

В операции «Багратион» важнейшая роль отводилась танковым войскам. Планировалось ударить мощнейшим бронированным кулаком: 2 танковыми армиями, 5 отдельными танковыми и 2 отдельными механизированными корпусами, 16 отдельными танковыми бригадами, 39 танковыми полками и более чем 70 полками самоходной артиллерии! Особая роль в этой армаде отводилась 3–му гвардейскому Сталинградскому механизированному корпусу. В составе мобильной конно–механизированной группы (совместно с 3–м гвардейским кавалерийским корпусом) в полосе 5–й армии 3–го Белорусского фронта корпус вводился в прорыв в направлении Богушевск — Сенно — Черея — Холопеничи — озеро Палик в бассейне Березины. Забегая вперед, скажу, что со своей задачей танкисты 3–го гвардейского корпуса справились блестяще. Они разрезали оборону немцев и, стремительно продвигаясь вперед на своих «шерманах» и «валентайнах», первыми врывались в Черею, Холопеничи, Лепель, Мстиж, Бегомль, Зембин, Плещеницы, Красное, Молодечно, Вилейку, Сморгонь. Освободив всю северную часть Минской области, первыми из частей Красной Армии форсировали Березину, чем обеспечили разгром врага в районе Борисова и Минска.

В этих славных боях геройски сражался и взвод Михаила Шуйдина. 23 июня 1944 года — дата начала операции «Багратион» — навсегда останется в памяти Михаила. Так удивительно совпало, что именно в этот день согласно приказу командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии он стал гвардии старшим лейтенантом. Врезалось ему в память и тогда же зачитанное перед строем обращение Военного Совета 3–го Белорусского фронта: «Стонет под фашистским игом родная Белоруссия, взывает к нам и зовет к беспощадной мести. Настал час суровой расплаты! Мы идем вперед на освобождение Советской Белоруссии!»

Взревели танковые моторы, и в атаку рванул передовой отряд 35–й гвардейской танковой бригады — 2–й танковый батальон с танкодесантной ротой на броне. Впереди — танковый взвод гвардии старшего лейтенанта Шуйдина. Первая боевая задача: 25 июня овладеть населенным пунктом Стриги, захватить переправу на реке Оболянка и преследовать противника в направлении Сенно. В районе Кичино передовой отряд захватил первых пленных — 8 немцев из 528–го пехотного полка. Первый крупный бой 2–й танковый батальон провел 26 июня: в направлении Станюки — Рулевщина нанесен стремительный удар по отходившей из Корольково немецкой колонне. Здесь уж Михаил Шуйдин с товарищами, что называется, отвели душу: уничтожили 250 вражеских солдат и офицеров, 50 повозок с имуществом, 3 артиллерийских орудия, захватили 15 автомашин и 4 мотоцикла, взяли в плен около 150 немцев. Понесли первые потери и гвардейцы: двое убитых, десять раненых, два подбитых «шермана», которые, правда, в тот же день удалось восстановить и поставить в строй.

Cтремительно продвигаясь вперед, танкисты освободили Черею, Холопеничи, Узнацк. Второй танковый батальон гвардии капитана Литвина отличился и 27 июня: на марше в районе Барки он уничтожил около 100 солдат и офицеров 197–й пехотной дивизии противника, еще около 200 разогнал по лесу, сбив при этом из зенитных танковых пулеметов два «мессера». Танкисты продвигались столь стремительно, что за ними не успевала даже наша авиация, поэтому бороться с воздушным противником приходилось самостоятельно. Тылы тоже безнадежно отстали, дозаправлять танки приходилось трофейным горючим либо сброшенным на парашютах с самолетов.

В ночь с 27 на 28 июня 35–я гвардейская бригада совершила трудный 25–километровый марш по топкой, проложенной среди болот дороге, и, с ходу преодолев Сургучский канал, к 9 часам утра первой достигла реки Березины и первой начала ее форсировать. Но полное отсутствие мостов не позволило переправить танки и тяжелую технику. С помощью подручных средств и партизан бригады «Железняк» удалось перебросить только танкодесантную роту, которая к 12 часам заняла Мстиж. Построенный собственными силами деревянный мост пропустил лишь «виллис» комбрига и несколько «студебекеров» с пушками. Но как только на него въехал легкий «валентайн» из 3–го батальона гвардии майора Бордюга, мост сразу рухнул. Тогда генерал Асланов принял смелое и очень рискованное по тем временам решение: затопить рядом с ушедшим на дно танком еще два «валентайна» и, используя их как опоры, построить мост для тяжелых «шерманов».

Не дожидаясь танков, Асланов с мотострелками и артиллеристами выезжает в Мстиж, где его встречают партизаны из бригады «Народные мстители» подполковника Георгия Покровского. Бойцы этой бригады, действуя как танковый десант, воевали впоследствии совместно с аслановцами до самого Вильнюса. Совершив вместе с партизанами стремительную и дерзкую вылазку, гвардейцы ночью 30 июня овладели Плещеницами. Местный гарнизон, ошарашенный и деморализованный самим фактом появления советских войск в своем глубоком тылу, разбежался. Завершил разгром немцев подошедший взвод «валентайнов». Плещеницы — перекресток четырех дорог, и в течение дня 30 июня 35–й бригаде пришлось вести здесь ожесточенные бои с отступающими немецкими частями. Результаты сражения говорят сами за себя: уничтожено до 400 немецких солдат и офицеров, 25 автомашин с боеприпасами, 5 артиллерийских орудий и более 50 повозок, захвачено 2 боевых знамени, 150 повозок с грузами, 350 лошадей, 15 автомашин, 30 мотоциклов.

А рано утром 1 июля танковая бригада Асланова уже двигалась на Вилейку. Их сердца переполняла гордость: они действуют впереди всего 3–го Белорусского фронта!

В два часа дня танкисты споткнулись о берега Вилии, реку преодолела только колесная техника. Шуйдин с товарищами начал поиск брода. Подразделения бригады пошли на штурм Вилейки без танков. Взвод гвардии старшего лейтенанта Шуйдина ворвался на улицы города, когда немцев добивали в районе железнодорожной станции. Экипаж Шуйдина с ходу уничтожил противотанковую пушку, а затем метким огнем разнес в пыль пулеметный дзот. На станции танкисты разбили 4 железнодорожных эшелона, еще 3 захватили.

Добавлено спустя 21 минуту 8 секунд:
Испытание Вилией

2 июля бригада получила новую боевую задачу: захватить плацдарм на западном берегу реки Вилии и занять город Сморгонь. Но ее выполнение оказалось под срывом — у танков сухие баки. Топливо обещают подбросить самолетами, на что потребуется время, но за упущенные часы и минуты придется расплачиваться кровью. И комбриг Асланов снова принимает смелое решение: слить остатки дизтоплива в баки двух танков и двигаться на Сморгонь.

Уходящий в отрыв по немецким тылам передовой отряд бригады выглядел весьма необычно: первым шел «шерман» гвардии старшего лейтенанта Михаила Шуйдина, следом — «виллис» гвардии генерал–майора Ази Асланова, а замыкал построение «шерман» гвардии младшего лейтенанта Дмитрия Данилова. Этот рейд потребовал от танкистов особой стойкости и мужества. Им пришлось двигаться по лесным дорогам, где за любым поворотом могла ждать засада. И нигде — ни справа, ни слева, ни позади, ни спереди — не было своих. Наоборот, справа, параллельно с ними, по грейдерной дороге двигались к Сморгони отступающие немецкие войска.

Реку Нарочь танкисты преодолели самостоятельно, а Вилию, юго–западнее деревни Перевозы, помогли форсировать партизаны. Брод обозначили едва заметными деревянными вешками. Двигаться по реке требовалось на самой малой скорости, да еще невероятным зигзагом. Во время такого танкового слалома очень легко можно было «нахватать» воды, заглохнуть и стать прекрасной мишенью для немецкой артиллерии и авиации. Первым успешно справился с трудной задачей механик–водитель танка Шуйдина гвардии старшина Коновалов. Вместе с экипажем переправился на западный берег и генерал Асланов. Следом испытание Вилией выдержал механик–водитель Данилова гвардии старшина Иванов. Танкисты быстро замаскировали свои «шерманы» в воронках от бомб, оставшихся вдоль дороги, ведущей на Сморгонь, и стали готовиться к обороне плацдарма. Генерал Асланов приказал удержать его любой ценой, а сам повернул назад навстречу основным силам бригады.

Легко представить, каким бесконечно долгим показался день 2 июля для танкистов Михаила Шуйдина. В тревожных ожиданиях прошла и ночь, а подкрепление все не появлялось. Лишь под самое утро к ним на лодке снова переплыл генерал Асланов, пообещавший подбросить два взвода автоматчиков и взвод противотанковых ружей. 3 июля немецкая разведка обнаружила на плацдарме наши танки. Первую атаку гитлеровской пехоты танкисты Шуйдина отбили огнем крупнокалиберных пулеметов. Но едва на плацдарме успело закрепиться обещанное Аслановым подкрепление, как фашисты бросили в атаку 11 танков и 3 самоходки. Несмотря на ощутимое преимущество, враг действовал неуверенно, видимо, рассматривая два наших танка как какую–то ловушку или отвлекающий маневр. Экипаж идущего впереди самоходного орудия на повороте занервничал и совершил роковую ошибку — подставил борт, в который всего с 200 метров Михаил Шуйдин и влепил бронебойный снаряд. Экипаж Данилова тоже подбил танк. Получив достойный отпор, немцы отошли, но от идеи сбросить наших танкистов в Вилию не отказались. Едва начали сгущаться сумерки, вражеская пехота вновь начала со всех сторон подбираться к плацдарму. В этот напряженный момент в эфире и зазвучал совершенно спокойный голос Шуйдина. Удивление через минуту сменилось неудержимым смехом: Михаил, словно заправский артист на Московском радио, читал рассказы Зощенко. Захлебывались от хохота в экипаже Данилова. От души смеялись и в танках на противоположном берегу. Фрицы, почуяв недоброе, сначала остановились, а затем вернулись на исходные позиции. А к 3 часам ночи 35–я бригада уже переправилась на плацдарм. Пленный немец впоследствии показал, что когда в радиоперехвате они услышали громовой смех советских танкистов, то их командир решил не испытывать судьбу и приказал отойти. Таким вот необычным и успешным оказался дебют Михаила Шуйдина перед «иностранной публикой» вечером 3 июля на плацдарме под Сморгонью. 9 июля 1944–го о Шуйдине впервые написала газета «Правда». Никто тогда не мог и предположить, что пройдут годы и имя этого талантливого артиста появится на газетных и журнальных страницах многих стран мира.

После взятия Сморгони 35–я гвардейская танковая бригада устремилась на Вильнюс. В тяжелых боях вновь прославился экипаж Михаила Шуйдина, который первым ворвался на улицы города. Можно представить, что такое уличный бой на «шермане», когда по тебе в упор бьют из–за каждого угла, из окон и подворотен, бьют из пушек и фаустпатронов, забрасывают гранатами и бутылками с зажигательной смесью... В отчете о боевых действиях 35–й бригады говорится: «В боях за г. Вильнюс отличились: экипаж Шуйдина, который, находясь в разведке, уничтожил одно орудие, 7 пулеметных гнезд в домах и 35 автоматчиков, и действовавший с ним экипаж Данилова, уничтоживший одно орудие и 50 немцев».

Из представления к званию Героя Советского Союза: «За период боевых действий с 23.06 по 21.08.1944 года командир танкового взвода тов. Шуйдин М.И. показал образцы мужества и геройства в борьбе с немецко–фашистскими захватчиками. Он проявил исключительное умение и храбрость при форсировании р. Березина, танками своего взвода первый ворвался и мастерски выиграл бой за г. Вильно (правильно — Вилейка. — Прим. авт.), г. Сморгонь и город Вильно. Смело и тактически грамотно неоднократно действовал в разведке, доставлял командованию ценные сведения о противнике. Лично сам и с танками своего взвода тов. Шуйдин уничтожил: 4 танка, 2 самоходные пушки, в том числе самоходное орудие «артштурм», 7 автомашин, 70 солдат и офицеров противника, взял в плен 20 немецких автоматчиков».

Стоять насмерть!

После освобождения Вильнюса танкистов ждали стремительный марш и блестящий бой за Шяуляй, после которого 35–я гвардейская бригада получила почетное наименование «Шяуляйская». Затем были Елгава и Добеле... Со дня ввода в прорыв 24 июня 1944 года «шерманы» 35–й бригады прошли с боями уже более 1.500 километров! Темп движения в отдельные дни составлял 60 — 70 километров в сутки!

Успешные действия наших танкистов поставили Северную группу немецких войск в Прибалтике на грань окружения и полной катастрофы. Осознавая всю трагичность своего положения, немцы в пожарном порядке сосредоточили к северо–западу от Шяуляя мощный бронированный кулак из пяти танковых и одной моторизованной дивизии — это 800 танков и самоходных орудий! На участок фронта между Елгавой и Шяуляем должны были ринуться отборные танковые «псы–рыцари»: 510–й батальон тяжелых танков «тигр», 12–я дивизия генерал–лейтенанта барона фон Боденхаузена, 14–я дивизия генерал–лейтенанта Упрейна, 4–я дивизия генерала Бетцеля, 5–я дивизия генерала Декера, 7–я дивизия генерала Шмидхубера. Замыкала танковую «свинью» моторизованная дивизия «Великая Германия».

Севернее Шяуляя, на самом острие удара, оказался мало кому известный поселок Жагаре, которому суждено было стать прибалтийской Прохоровкой. Здесь, под Жагаре, сдерживая страшный удар армады «тигров» и «пантер», мужественно сражались танкисты 3–го гвардейского Сталинградского механизированного корпуса, здесь в течение 4 суток стояла насмерть танковая рота под командованием гвардии старшего лейтенанта Михаила Шуйдина.

Прекрасно зная, что в лоб пушка «шермана» «тигр», а тем более «фердинанд» не возьмет, Шуйдин замаскировал свои горбатые танки в придорожных ямах на расстоянии всего 300 метров от шоссе. Выбирал места, где дорога делает изгибы, — здесь немец вынужден будет маневрировать и подставить борт своего танка под огонь.

18 августа немцы ринулись на Жагаре. Напоровшись на неожиданно плотный, кинжальный огонь, фашисты, оставив на дороге подбитые танки, отошли. Небольшое затишье — и снова атака, затем вторая, третья... Горели танки, захлебывались от натуги ревущие двигатели, не выдерживала броня, а рота Шуйдина держалась уже третьи сутки. Об отступлении гвардейцы и не думали — за спиной, всего в трех километрах, в деревушке Межамуйже, находился штаб корпуса, овеянное славой Боевое Знамя части. Комкор Герой Советского Союза гвардии генерал–лейтенант Виктор Обухов отойти со штабом в тыл отказался.

21 августа обстановка накалилась до предела — немцы начали теснить наши войска. И Шуйдин идет на отчаянный шаг: поднимает остатки своей роты в атаку, прямо на рвущиеся к Жагаре «фердинанды». Вид мчащихся на полном ходу и ведущих прицельный огонь «шерманов» привел фашистов в полное замешательство. Воспользовавшись этим, наши сблизились с противником и зажгли два «фердинанда». «Псы–рыцари» и на этот раз не прошли. Жестко огрызаясь из мощных 88–миллиметровых пушек, немцы начали отход. К несчастью, один из снарядов разворотил броню танка Шуйдина. Михаил живым факелом выскочил из полыхающего «шермана».

То, что он остался жив, иначе как чудом и не назовешь, но не меньшее чудо и то, что ослепший, обгоревший танкист дополз до находившегося в тылу, почти в пяти (!) километрах от передовой, медсанбата. Когда, услышав громкие стоны, к обожженному, окровавленному человеку–головешке подбежали санитары, то даже они, видавшие виды, с ужасом отшатнулись. Состояние танкиста было очень тяжелое. Узнав о случившейся беде, командир 35–й бригады генерал Асланов прислал в медсанбат свой «виллис» с приказом: срочно эвакуировать Шуйдина во фронтовой госпиталь.

Врачи долгих 6 месяцев боролись сначала за жизнь, а затем за здоровье танкиста. Прогнозы делались неутешительные — Михаилу грозила инвалидность: с трудом сгибались обгоревшие руки, упорно не хотели слушаться пальцы. Зрение восстановилось, но не полностью. Когда он в первый раз увидел в зеркало свое лицо, комок подкатил к горлу: на него смотрел какой–то уродливый незнакомец, знакомыми показались только глаза. Домой в Подольск Миша не писал: не хотел расстраивать маму и Зиночку. Очень радовался письмам от ребят–танкистов из родной бригады. Они–то и сообщили, что большим фронтовым начальством ему пожалован орден Красного Знамени за номером 185098, который дожидается его в бригаде. Значительно более высокую награду — Золотую Звезду Героя Советского Союза это самое начальство «зажало», но к счастью, ни он, ни его боевые друзья о том не знали.

Из представления к званию Героя Советского Союза: «С 18.08 по 21.08.1944 года в боях в районе м. Жагаре тов. Шуйдин командовал танковой ротой. Его рота получила задачу стать в засаде и не дать противнику перерезать дорогу, идущую с запада на м. Жагаре. Тов. Шуйдин, умело расставив танки, проявил исключительную стойкость. Будучи в засаде, за 26 часов он отразил 7 контратак танков и пехоты противника. Несмотря на создавшуюся трудную обстановку, важный рубеж обороны тов. Шуйдин удержал, уничтожив при этом: 3 танка, 1 «фердинанд», 50 солдат и офицеров противника, подавил огонь 2 батарей противника. 21.08.1944 года тов. Шуйдин отважно и решительно повел свою роту в атаку на противника и уничтожил при этом 2 «фердинанда» и 6 автомашин противника. В этом бою тов. Шуйдин был тяжело ранен».

Разве ж такого человека может сломить даже самая страшная, самая безнадежная болезнь? С вердиктом врачей об инвалидности Шуйдин решительно не согласился. Терпя страшную, мучительную боль, он буквально истязал себя изнурительными тренировками, укрепляя руки, заставляя двигаться пальцы. И совершил то, во что никто не верил: победил свой недуг, победил свою немощь и вопреки всему вернулся в строй. Но на фронт уже не успел. 25 июня 1945 года командира танковой роты, кавалера орденов Красной Звезды и Красного Знамени гвардии старшего лейтенанта Михаила Шуйдина уволили в запас, и уже в июле его встречали в родном Подольске.

Мечту стать артистом Михаил не оставил и вновь пошел в Московское цирковое училище. Тяжелые ожоги рук не позволили работать на турнике, поэтому пришлось переквалифицироваться в акробата–эксцентрика. Жить на стипендию было трудно, приходилось подрабатывать, в том числе и клоуном. Получалось смешно, да и густой грим позволял скрывать ожоги, которые разгладятся на его лице лишь спустя многие годы. К сожалению, в московском училище не готовили клоунов. Тогда он поступает в студию разговорных жанров при Московском цирке, где учится вместе с Юрием Никулиным. На Михаила Ивановича сразу же обратил внимание знаменитый клоун Карандаш — Михаил Николаевич Румянцев. Он же в 1949 году и вывел Шуйдина с Никулиным на цирковую арену. Они стали идеальными партнерами, самым прочным клоунским дуэтом за всю историю мирового цирка. И никто из зрителей не догадывался, что один из клоунов, неказистый, невысокого роста, в огромных нелепых башмаках, с неизменной тросточкой в руке и в мятой шляпе–канотье, в прошлом — герой–танкист. Шуйдин никогда не носил своих боевых наград, нигде не рассказывал о своих подвигах, да и на цирковой арене не выпячивался, пребывая как бы в тени своего партнера Юрия Никулина. Вне цирка Михаил Иванович казался чрезмерно серьезным и недоступным человеком. Ему нравилось, надев очки, мастерить своими золотыми руками слесаря–лекальщика реквизит для выступлений. Любил свою семью, сыновей Вячеслава и Андрея, которые пошли по его стопам и тоже стали цирковыми артистами. А еще с удовольствием ездил на гастроли в ставшую ему родной Белоруссию, в Минск. Ему казалось, именно здесь его особенно тепло принимают. Однажды, во время посещения столичного Комаровского рынка, они с Никулиным даже подсмотрели сценку для своего знаменитого номера «Весы».

Светит ли далекая Звезда?

В 1969 году Михаил Иванович Шуйдин стал заслуженным артистом РСФСР, в 1980–м — народным артистом. Но самого главного звания, звания, честно заслуженного в бою, так и не получил. Благодаря активной помощи сотрудников Центрального архива Министерства обороны РФ мне удалось найти необходимый документ: представление гвардии старшего лейтенанта Михаила Шуйдина к присвоению звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда. На нем стоят необходимые подписи командира 2–го танкового батальона 35–й гвардейской Шяуляйской Краснознаменной, ордена Суворова танковой бригады гвардии капитана В.Гичко, командира бригады Героя Советского Союза гвардии генерал–майора А.Асланова, командира 3–го гвардейского Сталинградского механизированного корпуса Героя Советского Союза гвардии генерал–лейтенанта В.Обухова, стоят печати, но... На заключительном этапе все перечеркивает решение командующего бронетанковыми и механизированными войсками 1–го Прибалтийского фронта генерал–лейтенанта К.Скорнякова, посчитавшего, что Шуйдину вполне достаточно ордена Красного Знамени.

В чем причина? Может, в том, что 3–й гвардейский корпус из 3–го Белорусского фронта в состав 1–го Прибалтийского передан только 15 июля и о подвигах Шуйдина при освобождении Белоруссии Скорняков ничего не знал? Или все значительно прозаичнее — сам Скорняков не был Героем, поэтому скупо давал это звание и другим? А может, не понравилось, что Шуйдин геройски сражался на американском «шермане», а не на отечественной «тридцатьчетверке»? Кстати, в документальном фильме «Минск наш!», вышедшем на экраны в августе 1944 года, на площади Ленина у Дома правительства стоят именно «шерманы».

Однозначно можно предположить только следующее: кто–то очень влиятельный, на самом «верху», предвзято относился и к генералу Асланову, и к танкистам из его 35–й гвардейской бригады. Приведу удивительный и просто потрясающий своей несправедливостью факт: в 3–м гвардейском корпусе, в котором эта бригада была самой прославленной, Героями Советского Союза стали 49 человек, но среди них нет ни одного (!) аслановца. Представлялся к Герою за операцию «Багратион» и сам Асланов, но получил орден Суворова II степени. За освобождение Белоруссии получили Героя и командир 3–го корпуса генерал Обухов, и действовавший бок о бок с его танкистами командир партизанской бригады «Народные мстители» подполковник Покровский, чьи бойцы, кстати, удостоились высокой чести открывать 16 июля в Минске легендарный партизанский парад. Куда же и почему закатились Золотые Звезды аслановцев?

Своей Золотой Звезды он так и не дождался. Наверное, понимал: это на какой же подвиг пришлось бы пойти чиновникам, чтобы присвоить звание Героя Советского Союза человеку, чья профессия — клоун!

Думается, что было бы в высшей степени справедливо реализовать хотя бы сейчас, посмертно, написанное 65 лет назад представление Михаила Шуйдина к званию Героя. Увы, мне неоднократно приходилось читать сухие и безапелляционные ответы из высших наградных инстанций по поводу того, что если награждение состоялось, то «дважды за один и тот же подвиг не награждают». Полноте, награждали, и не раз! Вот только несколько примеров. Старший лейтенант Екатерина Зеленко за совершенный воздушный таран представлялась в 1944 году к званию Героя Советского Союза (посмертно), но удостоена была только ордена Ленина. Ее представление к званию Героя реализовано лишь 5 мая 1990 года. Этим же указом звание Героя Советского Союза присвоили и подполковнику Абилову, представлявшемуся к этой награде во время войны, но, как и Шуйдин, получившему тогда лишь орден Красного Знамени. Или вот еще: все члены экипажа капитана Маслова за совершенный 26 июня 1941 года подвиг сначала, в 1992 году, были награждены орденами Отечественной войны I степени (посмертно), а затем, в 1996 году, удостоены звания Героев России. Кроме того, один из них, младший сержант Бахтураз Бейсекбаев, стал еще и Героем Казахстана.

21 июня 1991 года справедливость восторжествовала и в отношении командира 35–й гвардейской танковой бригады Героя Советского Союза генерал–майора Ази Асланова. За успешное руководство боевыми действиями бригады и личный героизм в ходе операции «Багратион» он награжден орденом Ленина и второй медалью «Золотая Звезда» (посмертно).

Может быть, наконец–то настала очередь и Михаила Ивановича Шуйдина? Станет ли к 65–летию Победы на одного Героя России или Героя Беларуси больше? Очень хочется, чтобы имя этого выдающегося человека, геройски сражавшегося за Белоруссию, не осталось забытым. Но, увы, у нас нет ни улицы Шуйдина, ни Минского цирка имени Шуйдина или хотя бы памятной мемориальной доски на его стене...

Умер 24 августа 1983 года после тяжёлой и продолжительной болезни, похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Награды и звания:

•орден Красного Знамени (24.11.1944)

•орден Красной Звезды (02.09.1943) ◦Медали СССР:

◦«В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина»

◦«За оборону Москвы»

◦«За оборону Сталинграда»

◦«За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

◦«Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

◦«Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

◦«За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

◦«Ветеран труда»

◦«50 лет Вооружённых Сил СССР»

◦«60 лет Вооружённых Сил СССР»

В ноябре 2011 года в Курске, перед зданием цирка, установлен памятник клоунам Юрию Никулину и Михаилу Шуйдину.

Отредактировано NiJEGOROD (2017-08-29 23:27:17)

0

149

Юрий Никулин. Актёр и фронтовик

http://s009.radikal.ru/i309/1708/52/62731c8b5f2d.jpg

Когда любимый несколькими поколениями людей актер Юрий Никулин в фильме "Бриллиантовая рука" говорит милиционеру: "С войны не держал боевого оружия" - это чистая правда, а не просто "по сценарию". Сержант Никулин прошел всю Великую Отечественную в артиллерии ПВО, награжден медалями "За оборону Ленинграда" и "За боевые заслуги". О своей войне он подробно рассказал в книге "Почти серьезно"

Почти семь лет я не снимал с себя гимнастерку, сапоги и солдатскую шинель. И об этих годах собираюсь рассказать. О моей действительной службе в армии, о двух войнах, которые пришлось пережить. В армии я прошел суровую жизненную школу, узнал немало людей, научился сходиться с ними, что впоследствии помогло в работе, в жизни. Ну а военная «карьера» моя за семь долгих лет — от рядового до старшего сержанта.
Смешное и трагическое — две сестры, сопровождающие нас по жизни. Вспоминая все веселое и все грустное, что было в эти трудные годы — второго больше, но первое дольше сохраняется в памяти, — я и постараюсь рассказать о минувших событиях так, как тогда их воспринимал…
18 ноября 1939 года в 23.00, как гласила повестка из военкомата, мне предписывалось быть на призывном пункте...
Ночью нас привезли в Ленинград. Когда нам сообщили, что будем служить под Ленинградом, все дружно закричали «ура». Тут же, охлаждая наш пыл, нам объяснили:
— На границе с Финляндией напряженная обстановка, город на военном положении.
Сначала шли по Невскому. Кругом тишина, лишь изредка проезжали машины с тусклыми синими фарами. Мы еще не знали, что город готовится к войне. И все нам казалось романтичным: затемненный город, мы идем по его прямым, красивым улицам. Но романтика быстро кончилась: от лямок тяжеленного рюкзака заболели плечи, — и часть пути я буквально волок его за собой.
Романтика быстро кончилась...
Учебные тревоги и раньше проводились довольно часто. А тут тревога какая-то особенная, нервная. Собрали нас в помещении столовой, и политрук батареи сообщил, что Финляндия нарушила нашу границу и среди пограничников есть убитые и раненые. Потом выступил красноармеец Черноморцев — он всегда выступал на собраниях — и сказал, что молодежи у нас много, а комсомольцев мало.

Я тут же написал заявление: «Хочу идти в бой комсомольцем».
Через два часа заполыхало небо, загремела канонада: это началась артподготовка. В сторону границы полетели наши бомбардировщики и истребители...
Я скучал по дому. Часто писал. Писал о том, как осваивал солдатскую науку, которой обучал нас старшина.
Оказывается, из-за портянок, которые надо наматывать в несколько слоев, обувь полагается брать на размер больше. И хотя многое из премудростей солдатской науки я освоил, все-таки однажды сильно обморозил ноги.
Нам поручили протянуть линию связи от батареи до наблюдательного пункта. На мою долю выпал участок в два километра. И вот иду один на лыжах по льду Финского залива, за спиной тяжелые катушки с телефонным кабелем. Не прошло и получаса, как почувствовал страшную усталость. Поставил катушки на лед, посидел немного и пошел дальше. А идти становилось все трудней.
Лыжи прилипают к снегу. Я уж катушки на лыжи положил, а сам двигался по колено в снегу, толкая палками свое сооружение. Вымотался вконец. Снова присел отдохнуть, да так и заснул. Мороз больше тридцати градусов, а я спал как ни в чем не бывало. Хорошо, мимо проезжали на аэросанях пограничники. Когда они меня разбудили и я встал, ноги показались мне деревянными, чужими. Привезли меня на батарею.
— Да у тебя, Никулин, обморожение, — сказал после осмотра санинструктор.
Отлежался в землянке. Опухоль постепенно прошла. Исчезла краснота, но после этого ноги стали быстро замерзать даже при небольшом морозе.
Как только началась война, нам ежедневно выдавали по сто граммов водки в день. Попробовал я как-то выпить, стало противно. К водке полагалось пятьдесят граммов сала, которое я любил, и поэтому порцию водки охотно менял на сало. Лишь 18 декабря 1939 года выпил положенные мне фронтовые сто граммов: в этот день мне исполнилось восемнадцать лет. Прошел ровно месяц со дня призыва в армию...

Наша батарея продолжала стоять под Сестрорецком, охраняя воздушные подступы к Ленинграду, а почти рядом с нами шли тяжелые бои по прорыву обороны противника — линии Маннергейма.
В конце февраля — начале марта 1940 года наши войска прорвали долговременную финскую оборону, и 12 марта военные действия с Финляндией закончились…
Нашу часть оставили под Сестрорецком.
Жизнь на батарее проходила довольно весело. Некоторые мои сослуживцы взяли из дома музыкальные инструменты: кто мандолину, кто гармошку, была и гитара. Часто заводили патефон и слушали заигранные до хрипа пластинки — Лидии Руслановой, Изабеллы Юрьевой, Вадима Козина… Когда все собирались у патефона, то дело доходило чуть ли не до драки: одни — в основном ребята из села — требовали в сотый раз Русланову, а нам, горожанам, больше нравился Козин. А на соседней батарее где-то достали целых пять пластинок Леонида Утесова. Мы соседям завидовали.
Позже появились пластинки Клавдии Шульженко. Все с наслаждением слушали ее песню «Мама». Мне казалось, что эта песня про мою маму.
Так и проходили наши солдатские будни: учения, политинформации, боевая подготовка...

В конце апреля 1941 года я, как и многие мои друзья, призванные вместе со мной в армию, начал готовиться к демобилизации. Один из батарейных умельцев сделал мне за пятнадцать рублей чемоданчик из фанеры. Я выкрасил его снаружи черной краской, а внутреннюю сторону крышки украсил групповой фотографией футболистов московской команды «Динамо».
Динамовцев я боготворил. Еще учась в седьмом классе, я ходил на футбол вместе со школьным приятелем, который у знакомого фотографа достал служебный пропуск на стадион «Динамо». И когда мимо нас проходили динамовцы (а мы стояли в тоннеле, по которому проходят игроки на поле), я незаметно, с замирающим сердцем, дотрагивался до каждого игрока.
В этом же чемоданчике лежали и книги. Среди них Ярослав Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка» (одна из моих самых любимых), ее мне прислали родители ко дню рождения, «Цемент» же Гладкова я кому-то дал почитать, и мне его так и не вернули, как и «Бродяги Севера» Кервуда...

В ночь на 22 июня на наблюдательном пункте нарушилась связь с командованием дивизиона. По инструкции мы были обязаны немедленно выйти на линию связи искать место повреждения. Два человека тут же пошли к Белоострову и до двух ночи занимались проверкой. Они вернулись около пяти утра и сказали, что наша линия в порядке. Следовательно, авария случилась за рекой на другом участке.
Наступило утро. Мы спокойно позавтракали. По случаю воскресенья с Боруновым, взяв трехлитровый бидон, пошли на станцию покупать для всех пива. Подходим к станции, а нас останавливает пожилой мужчина и спрашивает:
— Товарищи военные, правду говорят, что война началась?
— От вас первого слышим, — спокойно отвечаем мы. — Никакой войны нет. Видите-за пивом идем. Какая уж тут война! — сказали мы и улыбнулись.
Прошли еще немного. Нас снова остановили:
— Что, верно война началась?
— Да откуда вы взяли? — забеспокоились мы.
Что такое? Все говорят о войне, а мы спокойно идем за пивом. На станции увидели людей с растерянными лицами, стоявших около столба с громкоговорителем. Они слушали выступление Молотова.
Как только до нас дошло, что началась война, мы побежали на наблюдательный пункт...

Именно в эту ночь с 22 на 23 июня 1941 года гитлеровские самолеты минировали Финский залив. На рассвете мы увидели «Юнкерсов-88», идущих на бреющем полете со стороны Финляндии...
С вышки нашего наблюдательного пункта видны гладь залива, Кронштадт, форты и выступающая в море коса, на которой стоит наша шестая батарея.
«Юнкерсы» идут прямо на батарею. Вспышка. Еще не слышно залпа пушек, но мы понимаем: наша батарея первой в полку открыла огонь.
Так 115-й зенитно-артиллерийский полк вступил в войну. С первым боевым залпом мы поняли, что война действительно началась...
С тревогой следили мы за сводками Совинформбюро. Враг приближался к Ленинграду. Мы несли службу на своем наблюдательном пункте. Однажды на рассвете мы увидели, как по шоссе шли отступающие части нашей пехоты. Оказывается, сдали Выборг.
Все деревья вдоль шоссе увешаны противогазами. Солдаты оставили при себе только противогазные сумки, приспособив их для табака и продуктов. Вереницы измотанных, запыленных людей молча шли по направлению к Ленинграду. Мы все ждали команду сняться с НП, и, когда нам сообщили с командного пункта, что противник уже близко, нам сказали:
— Ждите распоряжений, а пока держитесь до последнего патрона!
А у нас на пятерых три допотопные бельгийские винтовки и к ним сорок патронов.
До последнего патрона нам держаться не пришлось. Ночью за нами прислали старшину Уличука, которого все мы ласково называли Улич. Мы обрадовались, увидев его двухметровую фигуру. Он приехал за нами в тот момент, когда трассирующие пули проносились над головами и кругом рвались мины.
Возвращались на батарею на полуторке. Кругом все горело. С болью мы смотрели на пылающие дома.
У Сестрорецка уже стояли ополченцы из рабочих — ленинградцев.
Уличук привез нас на батарею, и мы обрадовались, увидя своих. Через несколько дней мне присвоили звание сержанта и назначили командиром отделения разведки...

Я видел Ленинград во время блокады. Трамваи застыли. Дома покрыты снегом с наледью. Стены все в потеках. В городе не работали канализация и водопровод. Всюду огромные сугробы.
Между ними маленькие тропинки. По ним медленно, инстинктивно экономя движения, ходят люди. Все согнуты, сгорблены, многие от голода шатаются. Некоторые с трудом тащат санки с водой, дровами. Порой на санках везли трупы, завернутые в простыни.
Часто трупы лежали прямо на улицах, и это никого не удивляло.
Бредет человек по улице, вдруг останавливается и… падает — умер.
От холода и голода все казались маленькими, высохшими. Конечно, в Ленинграде было страшнее, чем у нас на передовой. Город бомбили и обстреливали. Нельзя забыть трамвай с людьми, разбитый прямым попаданием немецкого снаряда.
А как горели после бомбежки продовольственные склады имени Бадаева — там хранились сахар, шоколад, кофе… Все вокруг после пожара стало черным. Потом многие приходили на место пожара, вырубали лед, растапливали его и пили. Говорили, что это многих спасло, потому что во льду остались питательные вещества.
В Ленинград мы добрались пешком. За продуктами для батареи ходили с санками. Все продукты на сто двадцать человек (получали сразу на три дня) умещались на небольших санках. Пятеро вооруженных солдат охраняли продукты в пути.
Я знаю, что в январе 1942 года в отдельные дни умирало от голода по пять — шесть тысяч ленинградцев...
 
Весной 1943 года я заболел воспалением легких и был отправлен в ленинградский госпиталь. Через две недели выписался и пошел на Фонтанку, 90, где находился пересыльный пункт. Я просился в свою часть, но, сколько ни убеждал, ни уговаривал, получил назначение в 71-й отдельный дивизион, который стоял за Колпином, в районе Красного Бора. В новую часть я так и не прибыл, потому что меня задержали в тыловых частях, примерно в десяти — пятнадцати километрах от дивизиона.
И тут произошло неожиданное. Вышел я подышать свежим воздухом и услышал, как летит снаряд… А больше ничего не слышал и не помнил — очнулся, контуженный, в санчасти, откуда меня снова отправили в госпиталь, уже в другой.
После лечения контузии меня направили в Колпино в 72-й отдельный зенитный дивизион. Появился я среди разведчиков первой батареи при усах (мне казалось, что они придают моему лицу мужественный вид, в лохматой шапке, в комсоставских брюках, в обмотках с ботинками — такую одежду получил в госпитале при выписке.
Меня сразу назначили командиром отделения разведки. В подчинении находились четыре разведчика, с которыми у меня быстро наладились хорошие отношения. Я им пел песни, рассказывал по ночам разные истории. Тогда же начал учиться играть на гитаре... Летом 1943 года я стал старший сержантом, помощником командира взвода...
В 1944 году началось наше наступление на Ленинградском фронте. С огромной радостью мы слушали Левитана, читающего по радио приказы Верховного Главнокомандующего.
Навсегда вошло в мою жизнь 14 января 1944 года — великое наступление, в результате которого наши войска сняли блокаду и отбросили фашистов от Ленинграда. Была продолжительная артиллерийская подготовка. Двадцать градусов мороза, но снег весь сплавился и покрылся черной копотью. Многие деревья стояли с расщепленными стволами. Когда артподготовка закончилась, пехота пошла в наступление...
Утром небо слегка прояснилось, и над нами два раза пролетела вражеская «рама» — специальный самолет — разведчик. Через два часа по нашей позиции немцы открыли сильный огонь из дальнобойных орудий. Разрывов я не слышал, потому что крепко спал.
— Выносите Никулина! — закричал командир взвода управления.
Меня с трудом выволокли из блиндажа (мне потом говорили, что я рычал, отбрыкивался, заявляя, что хочу спать и пусть себе стреляют) и привели в чувство. Только мы отбежали немного от блиндажа, как увидели, что он взлетел на воздух: в него угодил снаряд. Так мне еще раз повезло...

Не могу сказать, что я отношусь к храбрым людям. Нет, мне бывало страшно. Все дело в том, как этот страх проявляется. С одними случались истерики — они плакали, кричали, убегали. Другие переносили внешне все спокойно.
Начинается обстрел. Ты слышишь орудийный выстрел, потом приближается звук летящего снаряда. Сразу возникают неприятные ощущения. В те секунды, пока снаряд летит, приближаясь, ты про себя говоришь: «Ну вот, это все, это мой снаряд». Со временем это чувство притупляется. Уж слишком часты повторения.
Но первого убитого при мне человека невозможно забыть. Мы сидели на огневой позиции и ели из котелков. Вдруг рядом с нашим орудием разорвался снаряд, и заряжающему осколком срезало голову. Сидит человек с ложкой в руках, пар идет из котелка, а верхняя часть головы срезана, как бритвой, начисто.
Смерть на войне, казалось бы, не должна потрясать. Но каждый раз это потрясало. Я видел поля, на которых лежали рядами убитые люди: как шли они в атаку, так и скосил их всех пулемет. Я видел тела, разорванные снарядами и бомбами, но самое обидное — нелепая смерть, когда убивает шальная пуля, случайно попавший осколок...
Ночью 14 июля 1944 года под Псковом мы заняли очередную позицию, с тем чтобы с утра поддержать разведку боем соседней дивизии. Лил дождь. Командир отделения сержант связи Ефим Лейбович со своим отделением протянул связь от батареи до наблюдательного пункта на передовой. Мы же во главе с нашим командиром взвода подготовили данные для ведения огня.
Казалось, все идет хорошо. Но только я залез в землянку немного поспать, как меня вызвал комбат Шубников. Оказывается, связь с наблюдательным пунктом прервалась, и Шубников приказал немедленно устранить повреждение.
С трудом расталкиваю заснувших связистов Рудакова и Шлямина. Поскольку Лейбовича вызвали на командный пункт дивизиона, возглавлять группу пришлось мне.
Глухая темень. Ноги разъезжаются по глине. Через каждые сто метров прозваниваем линию. А тут начался обстрел, и пришлось почти ползти. Наконец обнаружили повреждение. Долго искали в темноте отброшенный взрывом второй конец провода. Шлямин быстро срастил концы, можно возвращаться. Недалеко от батареи приказал Рудакову прозвонить линию. Тут выяснилось, что связь нарушена снова.
Шли назад опять под обстрелом… Так повторялось трижды. Когда, совершенно обессиленные, возвращались на батарею, услышали зловещий свист снаряда. Ничком упали на землю. Разрыв, другой, третий… Несколько минут не могли поднять головы. Наконец утихло. Поднялся и вижу, как неподалеку из траншеи выбирается Шлямин. Рудакова нигде нет. Громко стали звать — напрасно.
В тусклых рассветных сумерках заметили неподвижное тело возле небольшого камня. Подбежали к товарищу, перевернули к себе лицом.
— Саша! Саша! Что с тобой?
Рудаков открыл глаза, сонно и растерянно заморгал:
— Ничего, товарищ сержант… Заснул я под «музыку»…
До чего же люди уставали и как они привыкли к постоянной близости смертельной опасности!..

Летом 1944 года мы остановились в городе Изборске. Под этим городом мы с группой разведчиков чуть не погибли. А получилось так. Ефим Лейбович, я и еще трое наших разведчиков ехали на полуторке. В машине — катушки с кабелем для связи и остальное наше боевое имущество. Немцы, как нам сказали, отсюда драпанули, и мы спокойно ехали по дороге. Правда, мы видели, что по обочинам лежат люди и усиленно машут нам руками. Мы на них не обратили особого внимания. Въехали в одну деревню, остановились в центре и тут поняли: в деревне-то стоят немцы.
Винтовки наши лежат под катушками. Чтобы их достать, нужно разгружать всю машину. Конечно, такое могли себе позволить только беспечные солдаты, какими мы и оказались. И мы видим, что немцы с автоматами бегут к нашей машине. Мы мигом спрыгнули с кузова и бегом в рожь.
Что нас спасло? Наверное, немцы тоже что-то не поняли: не могли же они допустить, что среди русских нашлось несколько идиотов, которые заехали к ним в деревню без оружия. Может быть, издали они приняли нас за своих, потому что один немец долго стоял на краю поля и все время кричал в нашу сторону:
— Ганс, Ганс!..
Лежим мы во ржи, а я, стараясь подавить дыхание, невольно рассматривая каких-то ползающих букашек, думаю: «Ах, как глупо я сейчас погибну…»
Но немцы вскоре ушли. Мы выждали некоторое время, вышли из ржаного поля, сели в машину, предварительно достав винтовки, и поехали обратно.
Почему наша машина не привлекла немцев, почему они не оставили засады — понять не могу. Наверное, оттого, что у них тогда была паника. Они все время отступали.
Нашли мы свою батарею, и комбат Шубников, увидя нас живыми, обрадовался.
— Я думал, вы все погибли, — сказал он. — Вас послали в деревню по ошибке, перепутали…
Так мне еще раз повезло.
А ведь неподалеку от нас во ржи лежали убитые наши ребята, пехотинцы. Мы потом, когда вернулись вместе с батареей, захоронили их. И только у двоих или троих нашли зашитые в брюки медальоны.
Николай Гусев называл их «мертвой коробочкой». Медальон был из пластмассы и завинчивался, чтобы внутрь не проникла вода. Такую коробочку выдали и мне. В ней лежал свернутый в трубочку кусок пергамента с надписью: «Никулин Ю. В. Год рождения 1921. Место жительства: Москва, Токмаков переулок, д. 15, кв. 1, группа крови 2-я».
Коробочки выдавали каждому. И часто только по ним и определяли личность убитого. Неприятно это чувствовать, что всегда у тебя медальон «мертвая коробочка». Вспомнишь, и сразу как-то тоскливо становится...

Наступила весна 1945 года. Нас погрузили на платформы и направили в Курляндию. Уже освободили от фашистов Польшу и часть Чехословакии. Шли бои на подступах к Берлину. Но большая группировка немецких войск, прижатая к морю, оставалась в Прибалтике.
Третьего мая мы заняли огневую позицию в районе населенного пункта с романтическим названием Джуксте. Восьмого мая нам сообщили, что утром начнется общее наступление наших войск по всему фронту.
Казалось бы, ночь перед боем должна быть тревожной, но мы спали как убитые, потому что весь день строили, копали.
В нашей землянке лежали вповалку семь человек. Утром мы почувствовали какие-то удары и толчки. Открыли глаза и видим: по нашим телам, пригнувшись, бегает разведчик Володя Бороздинов с криком «А-ааа, а-аа!». Мы смотрели на него и думали — уж не свихнулся ли он?
Оказывается, Бороздинов кричал «ура!». Он первым узнал от дежурного телефониста о том, что подписан акт о капитуляции фашистских войск. Так пришла победа.
У всех проснувшихся был одновременно радостный и растерянный вид. Никто не знал, как и чем выразить счастье.
В воздух стреляли из автоматов, пистолетов, винтовок. Пускали ракеты. Все небо искрилось от трассирующих пуль.
Хотелось выпить. Но ни водки, ни спирта никто нигде достать не смог.
Недалеко от нас стоял полуразвалившийся сарай. Поджечь его! Многим это решение пришло одновременно… Мы подожгли сарай и прыгали вокруг него как сумасшедшие. Прыгали, возбужденные от радости…
В журнале боевых действий появилась запись:
«Объявлено окончание военных действий.
День Победы!
Войска противника капитулировали.
Вечером по случаю окончания военных действий произведен салют из четырех орудий — восемь залпов.
Расход — 32 снаряда.
9 мая 1945 года».

Победа! Кончилась война, а мы живы! Это великое счастье — наша победа! Война позади, а мы живы! Живы!!!
На другой день мы увидели, как по шоссе шагали, сдаваясь в плен, немцы. Те немцы, наступление на которых готовилось. Впереди шли офицеры, за ними человек пятнадцать играли немецкий марш на губных гармошках. Огромной выглядела эта колонна. Кто-то сказал, что за полдня немцев прошло более тридцати тысяч. Вид у всех жалкий. Мы разглядывали их с любопытством.
Вскоре наш дивизион окончательно приступил к мирной жизни. И 11 июня 1945 года в нашем боевом журнале появилась запись. Последняя запись в журнале боевых действий первой батареи 72-го отдельного Пушкинского дивизиона: «Закончено полное оборудование лагеря в районе станции Ливберзе.
Приступили к регулярным занятиям по расписанию.
Получено указание о прекращении ведения боевого журнала.
Командир батареи капитан Шубников».

И наступило мирное время. Всем нам казалось очень странным наше состояние. Мы отвыкли от тишины. Больше всего я ожидал писем из дома. Интересно, думал я, а как победу встретили отец и мать?
Вскоре от отца пришло большое письмо со всеми подробностями. Отец писал, как они слушали правительственное сообщение о победе, как проходило гулянье на улицах, как обнимались незнакомые люди, как все целовали военных…
Всю ночь отец с матерью гуляли, хотели пройти на Красную площадь, но там собралось столько народу, что они не сумели протиснуться. С каким волнением я читал это письмо — так хотелось домой. Домой!..

http://s018.radikal.ru/i527/1708/f6/f6167b2796fe.jpg

Сходите по ссылке, фотографии.
Источник: http://fishki.net/1511734-jurij-nikulin … tovik.html © Fishki.net

0

150

Герой Советского Союза гвардии капитан В.И. Гаранин

http://s018.radikal.ru/i504/1708/c7/f98884f2d984.jpg

Герой Советского Союза гвардии капитан Владимир Иванович Гаранин (1921—1969).

В.И. Гаранин родился в деревне Малые Ручьи, Конаковского района Тверской области. В 1928 году переехал с семьёй в Москву. Окончил 7 классов и школу ФЗУ. Работал слесарем на одном из московских заводов, без отрыва от производства занимался в Кунцевском аэроклубе. С 1939 года в рядах Красной Армии. В 1941 году окончил Качинскую военную авиационную школу лётчиков. Служил в Одесском военном округе.
До августа 1941 года сражался в составе 88-го ИАП, летал на И-16, был ранен. После госпиталя, в сентябре — октябре 1941 года служил в 254-м ИАП, где летал уже на ЛаГГ-3.
К 5 октября 1941 года заместитель командира эскадрильи 254-го истребительного авиационного полка (14-я смешанная авиационная дивизия, Юго-Западный фронт) младший лейтенант В. И. Гаранин произвёл 130 боевых вылетов, в воздушных боях лично сбил 5 и в группе 1 самолёт противника. 4 октября 1941 года в воздушном бою сбил 2 истребителя Bf 109 (один тараном), получил тяжёлые ранения и 4 месяца провёл в госпитале. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1942 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 673).
После лечения, в сентябре 1942 года направлен в 32-й Гвардейский ИАП на должность помощника командира по воздушно-стрелковой службе. Освоил истребители Як-7, Як-1 и Ла-5. К концу войны штурман 32-го гвардейского истребительного Виленского, орденов Ленина и Кутузова авиационного полка (Белорусский фронт) гвардии капитан В. И. Гаранин выполнил 236 боевых вылетов, провёл 96 воздушных боёв, в которых сбил 11 самолётов противника лично и 1 в паре (по данным последнего наградного листа имел 14 побед). Сражался на Юго-Западном, Сталинградском, Северо-Западном, Брянском, 1-м и 3-м Белорусских фронтах.
Награждён орденами: Ленина (27.03.1942), Красного Знамени (1941, 10.07.1944), Александра Невского (07.09.1943), Отечественной войны 1-й степени (11.03.1943); медалями.

0


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Военный Альбом