ПолитФорум ватников России и зарубежья

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Военный Альбом


Военный Альбом

Сообщений 181 страница 210 из 290

181

КАК НЕМЕЦКИЕ СОЛДАТЫ О СОВЕТСКИХ СОЛДАТАХ ОТЗЫВАЛИСЬ

Слава русского оружия не знает границ. Русский солдат вытерпел то, что никогда не терпели и не вытерпят солдаты армий других стран. Этому свидетельствуют записи в мемуарах солдат и офицеров вермахта, в которых они восхищались действиями Красной Армии.

Свернутый текст

«Близкое общение с природой позволяет русским свободно передвигаться ночью в тумане, через леса и болота. Они не боятся темноты, бесконечных лесов и холода. Им не в диковинку зимы, когда температура падает до минус 45. Сибиряк, которого частично или даже полностью можно считать азиатом, еще выносливее, еще сильнее...Мы уже испытали это на себе во время Первой мировой войны, когда нам пришлось столкнуться с сибирским армейским корпусом»
"Для европейца, привыкшего к небольшим территориям, расстояния на Востоке кажутся бесконечными... Ужас усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах."
«Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность ие дрогнув выносить лишения вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением еще четверть века назад».
«Нам было очень трудно составить ясное представление об оснащении Красной Армии... Гитлер отказывался верить, что советское промышленное производство может быть равным немецкому. У нас было мало сведении относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность.
Трудно было достать даже карты, так как русские держали их под большим секретом. Те карты, которыми мы располагали, зачастую были неправильными и вводили нас в заблуждение.
О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных. Те из нас, кто воевал в России во время Первой мировой войны, считали, что она велика, а те, кто не знал нового противника, склонны были недооценивать ее».
«Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток... Наше окружение русских редко бывало успешным».
«От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы. Гитлер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль. Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало...»
Начальник штаба 4-ой армии вермахта генерал Гюнтер Блюментрит: «Русские не сдаются. Взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь открывают огонь...» «С изумлением мы наблюдали за русскими. Им, похоже, и дела не было до того, что их основные силы разгромлены...» «Буханки хлеба приходилось рубить топором. Нескольким счастливчиикам удалось обзавестись русским обмундированием...» «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Мы все тут сдохнем!.. »

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ НЕМЕЦКИХ СОЛДАТ

«Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость... »
Генерал-полковник (позднее - фельдмаршал) фон Клейст: «Часто случалось, что советские солдаты поднимали руки, чтобы показать, что они сдаются нам в плен, а после того как наши пехотинцы подходили к ним, они вновь прибегали к оружию; или раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат».
Генерал фон Манштейн (тоже будущий фельдмаршал): «Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». (Запись от 24 июня.) «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека... Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей ит.п.в плен сдаются немногие». (29 июня.) «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных». (4 июля)
Дневник генерала Гальдера: «Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник.»
Фельдмаршал Браухич (июль 1941 года): «Примерно сотня наших танков, из которых около трети были T-IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно... Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно. Один из советских танков приблизился к гаубице на 100 метров. Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания - все равно что молния ударила. Танк остановился. «Мы подбили его», - облегченно вздохнули артиллеристы. Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: «Он опять поехал!» Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка словно игрушку впечатали гаубицу в землю. Расправившись с орудием, танк продолжил путь как ни в чем не бывало. »
Командир 41-го танкового корпуса вермахта генералом Райнгарт: «Храбрость - это мужество, вдохновленное духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах в Севастополе, сродни некоему животному инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом большевистских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся.»

Вечер 21 июня
Вспоминает унтер-офицер Гельмут Колаковски: «Поздним вечером наш взвод собрали в сараях и объявили: «Завтра нам предстоит вступить в битву с мировым большевизмом». Лично я был просто поражен, это было как снег на голову, а как же пакт о ненападении между Германией и Россией? Я все время вспоминал то выпуск «Дойче вохеншау», который видел дома и в котором сообщалось о заключенном договоре. Я не мог и представить, как это мы пойдем войной на Советский Союз». Приказ фюрера вызвал удивление и недоумение рядового состава. «Можно сказать, мы были огорошены услышанным, – признавался Лотар Фромм, офицер-корректировщик. – Мы все, я подчеркиваю это, были изумлены и никак не готовы к подобному». Но недоумение тут же сменилось облегчением избавления от непонятного и томительного ожидания на восточных границах Германии. Опытные солдаты, захватившие уже почти всю Европу, принялись обсуждать, когда закончится кампания против СССР. Слова Бенно Цайзера, тогда еще учившегося на военного водителя, отражают общие настроения: «Все это кончится через каких-нибудь три недели, нам было сказано, другие были осторожнее в прогнозах – они считали, что через 2–3 месяца. Нашелся один, кто считал, что это продлится целый год, но мы его на смех подняли: «А сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с Францией? Ты что, забыл?»
Но не все были столь оптимистичны. Эрих Менде, обер-лейтенант из 8-й силезской пехотной дивизии, вспоминает разговор со своим начальником, состоявшийся в эти последние мирные минуты. «Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был в звании лейтенанта. «Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон», - не скрывал он пессимизма... Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии».
В 3 часа 15 минут передовые немецкие части перешли границу СССР. Артиллерист противотанкового орудия Иоганн Данцер вспоминает: «В самый первый день, едва только мы пошли в атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все связанные с ней ужасы».

22 июня, Брест
Захват Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта, насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости - порядка 8 тысяч. В первые часы боя посыпались доклады об успешном продвижении немецких войск и сообщения о захвате мостов и сооружений крепости. В 4 часа 42 минуты «было взято 50 человек пленных, все в одном белье, их война застала в койках». Но уже к 10:50 тон боевых документов изменился: «Бой за овладение крепостью ожесточенный - многочисленные потери». Уже погибло 2 командира батальона, 1 командир роты, командир одного из полков получил серьезное ранение.
«Вскоре, где-то между 5.30 и 7.30 утра, стало окончательно ясно, что русские отчаянно сражаются в тылу наших передовых частей. Их пехота при поддержке 35–40 танков и бронемашин, оказавшихся на территории крепости, образовала несколько очагов обороны. Вражеские снайперы вели прицельный огонь из-за деревьев, с крыш и подвалов, что вызвало большие потери среди офицеров и младших командиров».
«Там, где русских удалось выбить или выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из подвалов, домов, из канализационных труб и других временных укрытий, вели прицельный огонь, и наши потери непрерывно росли».
Сводка Верховного командования вермахта (ОКВ) за 22 июня сообщала: «Создается впечатление, что противник после первоначального замешательства начинает оказывать все более упорное сопротивление». С этим согласен и начальник штаба ОКВ Гальдер: «После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям».
Для солдат 45-й дивизии вермахта начало войны оказалось совсем безрадостным: 21 офицер и 290 унтер-офицеров (сержантов), не считая солдат, погибли в ее первый же день. За первые сутки боев в России дивизия потеряла почти столько же солдат и офицеров, сколько за все шесть недель французской кампании.

«КОТЛЫ»

Самыми успешными действиями войск вермахта были операцию по окружению и разгрому советских дивизий в «котлах» 1941-го года. В самых крупных из них – Киевском, Минском, Вяземском – советские войска потеряли сотни тысяч солдат и офицеров. Но какую цену за это заплатил вермахт?
Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии: «Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников, потерпевших поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в кольце окружения, русские стойко оборонялись».
Автор книги пишет: «Опыт польской и западной кампаний подсказывал, что успех стратегии блицкрига заключается в получении преимуществ более искусным маневрированием. Даже если оставить за скобками ресурсы, боевой дух и воля к сопротивлению противника неизбежно будут сломлены под напором громадных и бессмысленных потерь. Отсюда логически вытекает массовая сдача в плен оказавшихся в окружении деморализованных солдат. В России же эти «азбучные» истины оказались поставлены с ног на голову отчаянным, доходившим порой до фанатизма сопротивлением русских в, казалось, безнадежнейших ситуациях. Вот поэтому половина наступательного потенциала немцев и ушла не на продвижение к поставленной цели, а на закрепление уже имевшихся успехов».
Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, в ходе операции по уничтожению советских войск в Смоленском «котле» писал об их попытках вырваться из окружения: «Весьма значимый успех для получившего такой сокрушительный удар противника!». Кольцо окружения не было сплошным. Два дня спустя фон Бок сокрушался: «До сих пор не удалось заделать брешь на восточном участке Смоленского котла». Той ночью из окружения сумели выйти примерно 5 советских дивизий. Еще три дивизии прорвались на следующий день.
Об уровне немецких потерь свидетельствует сообщение штаба 7-й танковой дивизии, что в строю осталось всего 118 танков. 166 машин было подбито (хотя 96 подлежали ремонту). 2-я рота 1-го батальона полка «Великая Германия» всего за 5 дней боев на удержание линии Смоленского «котла» потеряла 40 человек при штатной численности роты в 176 солдат и офицеров.
Постепенно менялось и восприятие войны с Советским союзом у рядовых немецких солдат. Безудержный оптимизм первых дней боев сменился осознанием того, что «что-то идет не так». Потом пришли безразличие и апатия. Мнение одного из немецких офицеров: «Эти огромные расстояния пугают и деморализуют солдат. Равнины, равнины, конца им нет и не будет. Именно это и сводит с ума».
Постоянное беспокойство доставляли войскам и действия партизан, число которых росло по мере уничтожения «котлов». Если поначалу их количество и активность были ничтожны, то после окончания боев в киевском «котле» число партизан на участке группы армий «Юг» значительно возросло. На участке группы армий «Центр» они взяли под контроль 45% захваченных немцами территорий .
Кампания, затянувшаяся долгим уничтожением окруженных советских войск, вызывала все больше ассоциаций с армией Наполеона и страхов перед русской зимой. Один из солдат группы армий «Центр» 20 августа сетовал: «Потери жуткие, не сравнить с теми, что были во Франции». Его рота, начиная с 23 июля, участвовала в боях за «танковую автостраду № 1». «Сегодня дорога наша, завтра ее забирают русские, потом снова мы, и так далее». Победа уже не казалась столь недалекой. Напротив, отчаянное сопротивление противника подрывало боевой дух, внушало отнюдь не оптимистические мысли. «Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, что от них ожидать. И откуда у них только берутся танки и все остальное?!»
За первые месяцы кампании была серьезно подорвана боеспособность танковых частей группы армий «Центр». К сентябрю 41-го 30% танков были уничтожены, а 23% машин находились в ремонте. Почти половина всех танковых дивизий, предусмотренных для участия в операции «Тайфун», располагали лишь третью от первоначального числа боеготовых машин. К 15 сентября 1941 года группа армий «Центр» располагала в общей сложности 1346 боеготовыми танками, в то время как на начало кампании в России эта цифра составляла 2609 единиц.
Потери личного состава были не менее тяжелыми. К началу наступления на Москву немецкие части лишились примерно трети офицерского состава. Общие потери в живой силе к этому моменту достигли примерно полумиллиона человек, что эквивалентно потере 30 дивизий. Если же учесть, что только 64% от общего состава пехотной дивизии, то есть 10840 человек, являлись непосредственно «бойцами», а остальные 36% приходились на тыловые и вспомогательные службы, то станет ясно, что боеспособность немецких войск снизилась еще сильнее.
Так ситуацию на Восточном фронте оценил один из немецких солдат: «Россия, отсюда приходят только дурные вести, и мы до сих пор ничего не знаем о тебе. А ты тем временем поглощаешь нас, растворяя в своих неприветливых вязких просторах».

О РУССКИХ СОЛДАТАХ

Первоначальное представление о населении России определялось немецкой идеологией того времени, которая считала славян «недочеловеками». Однако опыт первых боев внес в эти представления свои коррективы. Генерал-майор Гофман фон Вальдау, начальник штаба командования люфтваффе через 9 дней после начала войны писал в своем дневнике: «Качественный уровень советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное сопротивление, его массовый характер не соответствуют нашим первоначальным предположениям». Подтверждением этого стали первые воздушные тараны. Кершоу приводит слова одного полковника люфтваффе: «Советские пилоты – фаталисты, они сражаются до конца без какой-либо надежды на победу и даже на выживание, ведомые либо собственным фанатизмом, либо страхом перед дожидающимися их на земле комиссарами». Стоит заметить, что в первый день войны с Советским Союзом люфтваффе потеряли до 300 самолетов. Никогда до этого ВВС Германии не несли таких больших единовременных потерь.
В Германии радио кричало о том, что снаряды «немецких танков не только поджигают, но и насквозь прошивают русские машины». Но солдаты рассказывали друг другу о русских танках, которые невозможно было пробить даже выстрелами в упор – снаряды рикошетили от брони. Лейтенант Гельмут Ритген из 6-й танковой дивизии признавался, что в столкновении с новыми и неизвестными танками русских: «…в корне изменилось само понятие ведения танковой войны, машины КВ ознаменовали совершенно иной уровень вооружений, бронезащиты и веса танков. Немецкие танки вмиг перешли в разряд исключительно противопехотного оружия…» Танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер: «На Восточном фронте мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть».
Артиллерист противотанкового орудия вспоминает о том, какое неизгладимое впечатление на него и его товарищей произвело отчаянное сопротивление русских в первые часы войны: «Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк Т-26, мы тут же его щелкнули прямо из 37-миллиметровки. Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам из пистолета!»
Автор книги «1941 год глазами немцев» приводит слова офицера, служившего в танковом подразделении на участке группы армий «Центр», который поделился своим мнением с военным корреспондентом Курицио Малапарте: «Он рассуждал, как солдат, избегая эпитетов и метафор, ограничиваясь лишь аргументацией, непосредственно имевшей отношение к обсуждаемым вопросам. «Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить…»
Гнетущее впечатление на наступающие войска производили и такие эпизоды: после успешного прорыва приграничной обороны, 3-й батальон 18-го пехотного полка группы армий «Центр», насчитывавший 800 человек, был обстрелян подразделением из 5 солдат. «Я не ожидал ничего подобного, – признавался командир батальона майор Нойхоф своему батальонному врачу. – Это же чистейшее самоубийство атаковать силы батальона пятеркой бойцов».
В середине ноября 1941-го года один пехотный офицер 7-й танковой дивизии, когда его подразделение ворвалось на обороняемые русскими позиции в деревне у реки Лама, описывал сопротивление красноармейцев. «В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов».

Зима 41-го
В немецких войсках быстро вошла в обиход поговорка «Лучше три французских кампании, чем одна русская». «Здесь нам недоставало удобных французских кроватей и поражало однообразие местности». «Перспективы оказаться в Ленинграде обернулись бесконечным сидением в пронумерованных окопах».
Высокие потери вермахта, отсутствие зимнего обмундирования и неподготовленность немецкой техники к боевым действиям в условиях русской зимы постепенно позволили перехватить инициативу советским войскам. За трехнедельный период с 15 ноября по 5 декабря 1941 года русские ВВС совершили 15 840 боевых вылетов, тогда как люфтваффе лишь 3500, что еще больше деморализовало противника.
В танковых войсках ситуация была аналогичной: подполковник Грампе из штаба 1-й танковой дивизии докладывал о том, что его танки вследствие низких температур (минус 35 градусов) оказались небоеготовы. «Даже башни заклинило, оптические приборы покрываются инеем, а пулеметы способны лишь на стрельбу одиночными патронами…» В некоторых подразделениях потери от обморожений достигали 70%.
Йозеф Дек из 71-го артиллерийского полка вспоминает: «Буханки хлеба приходилось рубить топором. Пакеты первой помощи окаменели, бензин замерзал, оптика выходила из строя, и руки прилипали к металлу. На морозе раненые погибали уже несколько минут спустя. Нескольким счастливчикам удалось обзавестись русским обмундированием, снятым с отогретых ими трупов».
Ефрейтор Фриц Зигель в своем письме домой от 6 декабря писал: «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Хорошо бы, если бы там наверху хотя бы прислушались к нам, иначе всем нам здесь придется подохнуть».

0

182

ТАКИ, ФРАНЦИЯ ТРЕТИЙ РЕЙХ «ГРОМИЛА»

Мы уже рассказывали о польском вкладе в победу над нацизмом. Разгромленная в считанные дни Польша в своей интерпретации Второй мировой войны акцентирует внимание на сражениях польских армий. А о подвиге советских солдат-освободителей предпочитает молчать. Аналогичную позицию занимают и французы.

В этой связи вспомним, как Франция воевала с гитлеровской Германией.
ФАЛЬШИВАЯ ВОЙНА

Свернутый текст

Франция и Великобритания 3 сентября 1939 года в ответ на немецкое нападение на Польшу объявили Германии войну, получившую с легкой руки французского журналиста Ролана Доржелеса название «сидячая или странная». В США её называли еще Phoney War – фальшивая война. Вместо выполнения союзнического долга франко-английская объединенная армия заняла позиции на линии Мажино, которая считалась неприступной. К примеру, орудийные казематы являли собой укрепления с толщиной бетонных стен и потолка порядка четырех метров.
Между тем, на западной границе Германии в сентябре 1939 года преимущество франко-английской коалиции было подавляющим. Так, 3300 самолетам французских ВВС немцы могли противопоставить 1186 машин Люфтваффе. Плюс к этому Англия выделила союзнице еще 1500 самых современных истребителей и бомбардировщиков – в том числе «Спитфайры», «Харрикейны». Такая же ситуация была и на земле. По данным историка Джеффри Гундсбурга, специализирующего по этой тематике, Франция поставила под ружье на своих границах 61 дивизию и 1 бригаду. Англия направила во Францию еще четыре дивизии. Тогда как немцы располагали на этом участке всего лишь 43 дивизиями, большинство из которых являлись резервными и ландверными. Такие данные привел генерал-майор Вермахта Б. Мюллер-Гиллебранд в своей книге «Сухопутная армия Германии, 1939—1945 г.».
Впрочем, Гитлер не очень-то опасался наступления коалиции. Еще 22 августа 1939 года в своей речи, посвященной предстоящей кампании в Польше, фюрер заявил, что «Чемберлен и Даладье едва ли решатся вступить в войну, поскольку рисковать будут многим, а выиграть смогут мало». Это предсказание о бездействии французов и англичан сбылось.
ПЕРВОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ НАСТУПЛЕНИЕ

Последующие события и впрямь показали пассивность союзников Польши. 7 сентября французская армия предприняла Саарское наступление, и силами 11 дивизий захватили 20 брошенных немецких деревень, продвинувшись на небольшом участке вглубь Германии на 8 км. Однако уже 12 сентября главнокомандующий французской армией Морис Гамели приказал своим солдатам не подходить к немецким частям ближе, чем на один километр. Вслед за этим Париж сообщил Варшаве, что активные действия начнутся после 17 сентября, когда завершатся подготовительные и мобилизационные мероприятия. Затем наступление перенесли на 20 сентября, при этом французы вернулись в казармы линии Мажино. Потом Даладье вообще пересмотрел свои обещания, аргументируя это тем, что Варшава фактически разгромлена. «Они были ошеломлены быстротой и яростной силой германского натиска (в Польше)», - именно так Черчилль объяснил истинные мотивы французов.
КАРТЫ ВМЕСТО АВТОМАТА

После «польского сентября» Франция и Германия юридически находились в состоянии войны, однако военные действия не велись. Сидение же на линии Мажино угнетало французских солдат. Вместо тактических учений и тренировок 21 ноября 1939 года начала работу «служба развлечений»: бары и клубы. 30 ноября по приказу Мориса Гамели военнослужащим увеличили нормы выдаваемого спиртного. Вскоре появились вытрезвители. Затем премьер-министр Даладье отменил в действующей армии налог на игральные карты и отправил в казармы десять тысяч футбольных мячей.
Из письма французского солдата домой:
«Во взводе создали «театр», в котором участвуют мобилизованные актеры. Для поддержки боевого духа мы регулярно слушаем по радио лозунги «мы победим, потому что мы сильные». Однако все хотят домой, и кроме выпивки, игры в футбол или в карты здесь ничего не делают».
Именно в таких условиях против стран Бенилюкса (Бельгии, Голландии, Люксембурга) и Франции армии Гитлера реализовали план операции «Гельб» (желтый), которая началась 10 мая 1940 года в 5 часов 35 минут.
Для этого на западных границах Третьего Рейха был сформирован «мощный немецкий кулак» из 2,5 миллиона хорошо подготовленных солдат и офицеров, 2574 танков и 3500 самолётов. Им противостояли французская двухмиллионная армия, 3609 танков и 1400 самолетов. Еще 600 тысяч штыков насчитывалось в союзнических бельгийских войсках короля Леопольда III, и 400 тысяч – в нидерландских под командованием генерала Генри Винкельмана.
Однако линия Мажино, на которую рассчитывали французы, оказалась совершенно бесполезной. Немцы через Арденнские горы обошли её с севера, а сам гарнизон из 13 дивизий сдался после капитуляции Франции.
«Я увидел первых немцев-мотоциклистов. Шлемы, ботинки и очень широкие серо-зеленые плащи, - пишет свидетель тех событий Оливье Дюамель. - Они были очень молоды (чуть более двадцати лет.) Пассажиры мотоколясок имели в своем распоряжении пулеметы, водители – пистолеты-пулеметы. На шлемах – две молнии, от которых становилось печально. У меня нет никаких воспоминаний о боевых инцидентах. Магазины по-прежнему были хорошо обеспечены. Немцы с удвоенной силой покупали ювелирные изделия, белье, кондитерские изделия, вино и платили французскими деньгами».
ФРАНЦУЗСКИЙ ПОЗОР

В отличие от поляков, сопротивлявшихся хоть и недолго, но моментами отчаянно, французам в этой молниеносной «желтой» войне, гордиться нечем. Единственным, и то скоротечным успехом считают три удара 4-й танковой дивизии генерала Шарля де Голля по южному флангу немцев с 17 по 19 мая. Впрочем, немцы быстро ликвидировали эту угрозу. Чуть лучше дело обстояло в небе. В этой войне удалось сбить порядка 350 самолетов Люфтваффе. По данным из французских источников, потери ВВС Франции составили: сбитыми 320 самолетов, уничтоженными на земле – 240, разбившими по техническим причинам – 235.
Немцы приводят другую цифру – 1525 подбитых французских машин. Скорей всего, именно этим объясняется приказ ВВС Франции от 18 июня 1940 о перебазировании всех истребительных групп в североафриканские колонии. Спасти удалось лишь 306 машин.
«Мы были ошеломлены и оглушены, - вспоминает Оливье Дюамель. – Со стыдом задаемся только одним вопросом, как такое могло случиться, что великая Франция была разбита за один месяц. Невероятный беспорядок на перегруженных дорогах под непрекращающимися атаками пикировщиков превратился в рев Апокалипсиса. Всё бегут и надеются на новое чудо на Марне, которому не суждено сбыться».
Зато мир узнал о бегстве 338 тысяч солдат союзников из Дюнкерка через Ла-Манш.
Знаменитый британский писатель Макьюен Иэн, лауреат Букеровской премии, опираясь на воспоминания очевидцев, в романе «Искупление» так описывал состояние англо-французских войск в «Дюнкеркском мешке»: «в открытом поле они увидели отряд французских кавалеристов. От головы шеренги двигался офицер. Поочередно подходя к каждой лошади, он выстреливал ей в голову. Кавалеристы стояли по стойке «смирно», каждый возле своего коня, церемониально прижав к груди фуражку. Лошади покорно ждали своего часа. Подобное демонстративное признание поражения усугубило всеобщую подавленность. …Среди британских военнослужащих господствовало мнение, что французы их предали, не обнаружив готовности сражаться за собственную страну. Раздраженные тем, что их согнали с дороги, томми ругались и подначивали союзников криками: «Мажино!» В свою очередь, французские poilus, (фронтовики - фр.) должно быть, уже знавшие о тотальной эвакуации и посланные прикрывать тылы отступающих, тоже не могли сдержать раздражения: «Трусы! Валяйте на свои корабли! В штаны наложили!».
Между тем, эта треть миллиона солдат была отлично вооружена. Достаточно сказать, что немцам в качестве трофеев на побережье у Дюнкерка досталось 84 500 единиц моторной техники, 165 000 тонн топлива, 2500 полевых орудий, 77 000 тонн боеприпасов.
«Это «безумие Мажино» стоило французской армии ее морального духа и привело Францию к военному поражению, - констатировал немецкий военный историк Вернер Пихт. - Да и как могла подобная склонность народа и правительства к «апатичной войне» заставить свою армию оказать сопротивление той революционной динамике, с которой немецкие вооруженные силы, смело используя новые тактические возможности, открывшиеся в связи с появлением авиации, танков и моторизованных соединений, в одно мгновение прорвали пояс укреплений, считавшийся доселе неприступным, и разбили самую славную — наряду с немецкой — армию Европы нынешнего века».
В результате блицкрига «Гельб» Франция потеряла 84 000 человек убитыми и более миллиона пленными. Немецкие потери оцениваются в 45 074 человек убитыми, 110 043 ранеными и 18 384 пропавшими без вести.
«ПОБЕДИТЕЛИ»

22 июня 1940 года на встрече Гитлера и генерала Юнцигера был подписано Второе Компьенское перемирие. Францию раздели на две части – на немецкую оккупационную зону и на территорию коллаборационистского государства, подконтрольного маршалу Петену. «Военное присутствие во Франции растет, - рассказывал Оливье Дюамель. - Немцы захватили лучшие отели, самые красивые поместья. Они знали, куда идти, они были хорошо информированы, и уверены, что это навсегда».
Многие французы не просто признали господство немцев, но и пошли к ним на службу. Так, 22 июня 1941 года националист Жак Дорио призвал своих соотечественников на войну с СССР. Вскоре был организован легион французских добровольцев (LVF) и вербовочный центр. Первые два батальона LVF прибыли в Смоленск в ноябре 1941 года. Им предстояло участвовать в штурме Москвы. Судьба распорядилась так, что на Бородинском поле французский 638-й полк атаковал части 32-й стрелковой дивизии РККА. Потери легионеров в тех боях были настолько велики, что немцы вывели их в тыл.
Наибольшую известность из числа французов-гитлеровцев получила 33-я гренадерская бригада СС (затем дивизия) «Шарлемань». Всего же, по некоторым оценкам, против СССР воевали порядка двухсот тысяч французов, из них 23 136 солдат попали в советский плен на Восточном фронте.
Освободили Францию в 1944 году американские, британские, канадские и польские войска после высадки в Нормандии. За свою родину также воевали бойцы «Сражающейся Франции» де Голля. По данным историка Жана-Франсуа Мураччоля, численность этих соединений составляла 73 тысячи человек.
В числе событий, получивших широкую известность во время этой фазы войны, значится расстрел по приказу французского генерала Филиппа Леклерка 12 французов, служивших в 33-й гренадерской дивизии СС «Шарлемань». Это произошло после того, как на его упреки «Как же вы, французы, могли носить немецкую форму?», ему ответили: «Так же, как вы, генерал, можете носить американскую». Интересным и показательным является высказывание фельдмаршала Кейтеля, который, увидев во время подписания акта о капитуляции военнослужащих во французской форме, непроизвольно воскликнул: «Как?! И эти тоже нас победили?».

Общие потери Франции во Второй мировой войне оцениваются в 600 тысяч человек.

0

183

До полумиллиона поляков воевали на стороне фашистского рейха

Можно вспомнить и о других любопытных аспектах российско-польских отношений. Например, о том, какая часть современного польского населения является прямыми потомками гитлеровских солдат. Любопытно также было бы понять, по какую сторону линии фронта Второй мировой войны больше поляков воевало.
Профессор Рышард Качмарек, директор Института Истории Силезского Университета, автор книги „Поляки в вермахте”, например, заявил по этому поводу польской "Gazeta Wyborcza":

„Мы можем считать, что у 2-3 млн. человек в Польше есть родственник, который служил в вермахте. Сколько из них знают о том, что с ними стало? Наверно немногие.

Ко мне постоянно приходят студенты и спрашивают, как установить, что произошло с дядей, с дедом. Их родные об этом молчали, они отделывались фразой, что дед погиб на войне. Но третьему послевоенному поколению этого уже недостаточно”.

У 3 миллионов поляков дедушка или дядя служили у немцев. А сколько же из них погибли „на войне”, то есть на стороне Адольфа Гитлера, сколько осталось в живых?

Свернутый текст

„Точных данных не существует. Немцы считали поляков, призванных в вермахт, только до осени 1943 года. Тогда с присоединенных к Рейху польских Верхней Силезии и Поморья поступило 200 тысяч солдат. Однако набор в вермахт длился еще в течение года и в гораздо более широком масштабе.

Из докладов представительства польского правительства в оккупированной Польше следует, что до конца 1944 года в вермахт было призвано около 450 тысяч граждан довоенной Польши. В общем можно считать, что через немецкую армию во время войны их прошло около полумиллиона”, — считает профессор.

То есть, призыв осуществлялся с территорий (упомянутых выше Верхней Силезии и Поморье) присоединенных к Германии. Тамошнее население немцы разделили на несколько категорий по национально-политическому принципу.

Польское происхождение не мешало уходить служить в гитлеровскую армию с энтузиазмом:

„Во время отправления рекрутов, которые вначале проводились на вокзалах с большой помпой, часто пели польские песни. В основном в Поморье, особенно в польской Гдыне. В Силезии же в районах с традиционно сильными связями с польской речью: в районе Пщины, Рыбника или Тарновске-Гуры.

Начинали петь рекруты, затем подключались их родные, и вскоре оказывалось, что во время нацистского мероприятия поет весь вокзал. Поэтому немцы отказались от торжественных проводов, потому что это их компрометировало. Правда, пели в основном религиозные песни. Ситуации, когда кто-то бежал от мобилизации, случались крайне редко”.

В первые годы полякам у Гитлера было хорошо служить:

„Поначалу казалось, что все не так уж и плохо. Первый набор состоялся весной и летом 1940 года. Пока рекруты прошли через обучение и попали в свои части, война на Западном фронте уже завершилась. Немцы захватили Данию, Норвегию, Бельгию и Голландию, разбили Францию.

Военные действия продолжались только в Африке. На стыке 1941 и 1942 годов служба напоминала мирные времена. Я был в армии, поэтому могу себе представить, что спустя некоторое время человек привыкает к новым условиям и убеждается, что жить можно, что никой трагедии не произошло.

Силезцы писали о том, как им хорошо живется в оккупированной Франции. Присылали домой снимки на фоне Эйфелевой башни, пили французское вино, проводили свободное время в обществе француженок. Служили в гарнизонах на отстроенном в то время Атлантическом Вале.

Я напал на след силезца, который всю войну провел на греческих Кикладах. В полном покое, словно был в отпуске. Сохранился даже его альбом, в котором он рисовал пейзажи”.

Но, увы, это безмятежное польское существование на немецкой службе с француженками и пейзажами жестоко „обломали” злые москали в Сталинграде. После этой битвы и поляков в большом количестве стали посылать на Восточный фронт:

„Все изменил Сталинград... что в один момент оказалось, что призыв в армию означает верную смерть. Наиболее часто погибали новобранцы, иногда всего лишь после двух месяцев службы...

Люди не боялись того, что кто-то с ними рассчитается за службу на немцев, они боялись внезапной смерти. Немецкий солдат тоже боялся, но в центре Рейха люди верили в смысл войны, в Гитлера, в то, что немцев спасет какое-нибудь чудо-оружие.

В Силезии же, за небольшими исключениями, этой веры никто не разделял. Зато силезцы панически боялись русских... Понятно, что самые большие потери были на Восточном фронте... если учесть, что погиб каждый второй солдат Вермахта, то можно принять, что на фронте могло погибнуть до 250 тысяч поляков”.

По данным директора Института Истории Силезского Университета, воевали поляки за Гитлера: „на Западном и Восточном фронтах, у Роммеля в Африке и на Балканах.

На кладбище на Крите, где лежат погибшие участники немецкого десанта 1941 года, я находил и силезские фамилии. Такие же фамилии я находил и на военных кладбищах в Финляндии, где хоронили солдат Вермахта, поддержавших финнов в войне с СССР”.

О том, сколько красноармейцев, солдат США и Великобритании, партизан Югославии, Греции и мирных жителей убили поляки Гитлера, профессор Качмарек данных пока не приводил.

Наверное, еще не подсчитал...

0

184

В 1943 году в Северной Атлантике случилась история, которая весьма позабавила ее участников с немецкой стороны. Дело было так.

В море встретились два эсминца – английский и немецкий. Англичане сориентировались первыми и шарахнули торпедой. Но дальше все пошло не так.

У торпеды заклинило под углом рули и она начала циркуляцию. В результате торпеда описала круг и пошла назад. Англичане настолько офигели от сюрприза, что просто не успели совершить маневр и получили от своей же торпеды так, что хоть и смогли остаться на плаву и получить помощь, в боевых действиях больше участия не принимали.

Потом очевидцы с британского эсминца рассказывали, что немцы просто валились со смеху на палубе своего корабля. Даже стрелять не могли.

0

185

судя по "ошибкам"американских ракет,ситуация не исправилась.. o.O

0

186

Как у американцев остался огрызок крейсера и что из этого получилось

Во время Второй Мировой войны на Тихом океане американцам регулярно и знатно прилетало от японцев. Больше всего они огребли, конечно, в Перл-Харборе, это побоище затмило все остальное. Но потом война с японцами тоже была далеко не постепенным шествием американского флота по островам, чтобы плавно подобраться к азиатской империи. Янки огребали регулярно, в том числе по причине своего феерического раздолбайства, которое порой превышало даже традиционный русский пофигизм.

http://s018.radikal.ru/i526/1710/c8/9d918f3adff9.jpg

Одним из таких моментов стало побоище, которое японцы устроили американской эскадре у Тассафаронга. Этой бой американцы продули вчистую, несмотря на огромный количественный и технический перевес. Зато потом проявили чудеса ловкости и героизма. Поговорим подробнее.

История началась с того, что у американцев в районе острова Гуадалканал появился аэродром Хендерсон-Филд. Прямым результатом этого стало то, что янки захватили господство в воздухе в регионе, что, фактически означало и господство на море в дневное время. Поэтому японцы перешли на тактику доставки помощи на Гуадалканал по системе «Токийский экспресс». – быстроходные эсминцы за ночь успевали доставить грузы на остров и до рассвета свалить из зоны действия американской авиации.

30 ноября 1942 года такой «токийский экспресс», в котором было восемь эсминцев, гнал по своему маршруту и в темноте влетел в американскую эскадру, в которой были четыре тяжелых крейсера «Миннеаполис», «Новый Орлеан», «Пенсакола» и «Нотрхэмптон», легкий крейсер «Гонолулу» и 4 эсминца. По идее, американская эскадра должна была просто растоптать японцев, но получилось сильно иначе.

Хотя у японцев не было радиолокаторов от слова «вообще», они быстро сориентировались и успели врезать янки, воспользовавшись тем, что американцы встретились на редкость тупые.

Все американские корабли дружно начали фигачить по одному замеченному ими эсминцу, а японцы тем временем спокойно отстрелялись «длинными копьями», как называли кислородные торпеды калибром 610 мм. Торпеды успешно попали по крейсерам «Миннеаполис» и «Новый Орлеан». За ними шел крейсер «Пенсакола» и его капитан придумал гениальный маневр – прошел между двумя поврежденными кораблями.

Офигевшие от такого подарка судьбы японцы, тут же шарахнули по прущему точно по курсу торпед крейсеру «длинным копьем». В результате на «Пенсаколе» оторвало левый гребной винт и разрушилось машинное отделение. 125 моряков сгорели. При этом четвертый тяжелый крейсер «Нотрхэмптон», несмотря на то, что его товарищей благополучно расфигачили, шел вперед как на параде, не используя зигзагов и даже не предпринимая попыток отклониться от моментально пущенных японцами торпед. В результате «Нотрхэмптон» словил две торпеды, после чего на нем отказала энергоустановка, связь, остался работать один винт, а корабли начал крениться. К утру он наклонился на 35 градусов и благополучно затонул в 4 милях от берега Гуадалканала.

Потери японцев в бою составили 1 эсминец.

На этом позорище разгрома заканчивается и начинается эпопея беспримерного героизма и показатель того, что когда речь идет о борьбе за живучесть корабля и за свои собственные жизни американцы могут горы свернуть. Один из поврежденных тяжелых крейсеров американцев благополучно затонул, но три оставшихся подранка с разными степенями повреждений были еще на плаву.

Больше всех в бою досталось «Новому Орлеану». Торпеда попала в него в районе погребов носовых башен главного калибра. Взрыв полутонного боеприпаса торпеды вызывал детонацию боезапаса. В результате у «Нового Орлеана» оторвало носовую часть, вплоть до башни главного калибра №2. Одного этого было бы достаточно для аллеса, но на этом заморочки не закончились. Оторванный кусок корпуса отогнуло в сторону и силой долбануло по борту идущего крейсера. В результате по длине уцелевшего корпуса образовалось еще несколько пробоин. Кроме того, уходя по воду, здоровенный обломок корабля зацепил винты и погнул лопасти по левому борту.

http://s41.radikal.ru/i091/1710/55/8412be11bc5f.jpg

Несмотря на то, что «Новый Орлеан» потерял четверть корпуса, на нем погибло 183 моряка, он не затонул сразу, а потом те, кто уцелел, не дали ему этого сделать. «Огрызок», оставшйися от крейсера смог даже разогнаться до 2 узлов и доползти за 35 миль на передовую базу американского флота на Тулаги. Там в дело вступили ремонтники, соорудившие крейсеру нос из первого попавшегося под руку материала – кокосовых пальм. В результате уже через 12 дней «Новый Орлеан» опять смог выйти в море и пополз в Австралию, куда смог дойти 24 декабря 1942 года.

И самое удивительно, что после таких злоключений «Новый Орлеан» не списали. Более того, к лету 1943 года он был восстановлен, вернулся в строй флота и принимал участие в битве за остров Уэфк, Маршалловы острова, налет на Трук, Иводзима, Филиппины, Сайпан и Тиниан. В общем, стал одним из самых заслуженных американских тяжелых крейсеров.

0

187

9 августа 1943 года бронебойщик старший сержант Лысенко вступил в единоборство с пятнадцатью немецкими танками и вышел из него победителем.

В первой половине августа 1943 года 27-я армия Воронежского фронта успешно наступала на ахтырском направлении. Враг то и дело переходил в контратаки, используя заранее подготовленные рубежи в глубине обороны.

147-я стрелковая дивизия получила задачу наступать в направлении Ахтырки и захватить плацдарм на западном берегу реки Ворскла. 8 августа после упорных боев наши подразделения освободили Великую Писаревку и устремились вперед, преследуя разрозненные вражеские части вдоль реки. 600-й стрелковый полк подполковника Соколова вышел на рубеж Кириковка — Старая Рябина, где встретил сильное сопротивление частей панцер-гренадерской дивизии «Великая Германия» генерал-лейтенанта Вальтера Хёрнлайна.

Трое суток не прекращались ожесточенные бои. Атаки врага следовали одна за другой. Немцы любой ценой пытались вернуть Кириковку, в которой ими было оставлено много всевозможной техники, склады боеприпасов, даже танки на железнодорожных платформах и большой лагерь русских военнопленных. vk.com/historylink Танки к месту боёв немцы подвозили по железной дороге, снимали их с платформ и тут же бросали в бой против нашей пехоты.

В боях за Кириковку и прославился истребитель танков помощник командира взвода противотанковых ружей 2-го стрелкового батальона старший сержант Иван Лысенко. Будучи вооружён противотанковым ружьем и гранатами, принял 9 августа бой с пятнадцатью немецкими танками.

Лысенко выбрал удобное место, установил противотанковое ружье так, чтобы противник его не видел, а стрелять ему было удобно.

Отлично подготовленный боец хорошо знал их уязвимые места и с первых же выстрелов подбил две машины. Первым же выстрелами Лысенко подбил два танка, но остальные танки приближались, и в третий танк пришлось бить с близкого расстояния. Танк разорвало изнутри, но взрывом боекомплекта бронебойщика контузило, а ПТР было повреждено осколком танковой брони.

Когда бронебойщик очнулся, к нему уже подползал ещё один танк, стремящийся его раздавить. Единственным спасением было взобраться на наползающий танк, что Лысенко не замедлил проделать. Танк завертелся на месте, желая сбросить непрошеного седока, а потом рванулся назад. Когда танк переползал через окоп, в котором еще недавно сидели бронебойщики, Лысенко увидел убитого солдата со сжатой в руке обоймой и рядом с ним ПТРС. В тот же миг Лысенко спрыгнул на дно окопа, схватил свою находку и выстрелил несколько раз вдогонку немцу...

Дело в том, что в отличие от ПТРД, ПТРС имело пачечное заряжание. При заряжании затвор отводился назад, крышка магазинной коробки открывалась, и снизу вставлялась пачка с пятью патронами. ПТРС было самозарядным, и пять выстрелов можно было произвести подряд.

...Из танка вырвались огненные языки пламени и повалил густой дым.

Продвигаясь по траншее, Иван Лысенко часто менял позиции, затрудняя тем самым возможность вести по нему прицельный огонь. Выстрелами из ПТРС Лысенко подбил еще три вражеских танка, но и сам был ранен в руку. Понеся, такие потери, противник был вынужден отступить.

Единоборство Ивана Лысенко с немецкими танками позволило батальону удержать занятую часть села Кириковка и обеспечило успешную переправу подразделений полка через реку Ворскла.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм, старшему сержанту Лысенко Ивану Тимофеевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В конце 1945 года Иван Тимофеевич Лысенко демобилизовался из рядов Красной Армии, после чего до конца жизни жил и работал в поселке Щербиновский Краснодарского края. Скончался Иван Тимофеевич 20 января 1984 года.

0

188

Лучший командир танкистов. Генерал-Хитрость Михаил Катуков

http://s014.radikal.ru/i328/1711/72/b8798adba457.jpg

Михаил Катуков еще при жизни стал человеком-легендой. Это не преувеличение, именно так о нем отзывались те, кто воевал с ним вместе на суровых дорогах Великой Отечественной войны.

Прославился он, когда в 1941 году его 4-я танковая бригада встала на пути танкиста №1 Вермахта Гейнца Гудериана и не пропустила его к Москве. Конечно, причина была не только в одном Катукове, ведь в его бригаде фактически были собраны лучшие из лучших. Лавриненко, лучший танковый ас его бригады, погибший в декабре 41-го, уничтожил больше всего немецких танков за годы войны. Да и остальные были мастерами своего дела.

За умение Катукова вести бой с использованием танковых засад, танкисты Гудериана прозвали его «Генерал-Хитрость». И это было справедливое признание.

0

189

NiJEGOROD написал(а):

За умение Катукова вести бой с использованием танковых засад, танкисты Гудериана прозвали его «Генерал-Хитрость». И это было справедливое признание.

спасибо за тему,то,чего не хватает в наше время! :)

0

190


Как наши танкисты добывали себе немецкие танки

Оставшийся без танков батальон добыл себе трофейные танки и воевал на них.

В августе 1941 года на Ленинградском фронте был сформирован 107-й отдельный танковый батальон. Первоначально он был вооружён танками БТ-5 и БТ-7. В ходе зимних боёв 1942 года батальон потерял все танки и к марту находился в Оломне без материальной части.

И тогда командир батальона майор Борис Александрович Шалимов приказал танкистам искать в лесах за Погостьем, где батальон недавно вёл боевые действия, пригодные к восстановлению подбитые немецкие танки с целью их дальнейшего использования. На поиски подбитых танков были отправлены воентехник 2-го ранга Иван Семёнович Погорелов, старший сержант Николай Барышев, механики-водители старшины Скачков и Беляев, а с ними сандружинница Валентина Николаева, недавно изучившая специальность башенного стрелка.

Сначала поисковикам попались два разбитых Pz.III, совершенно непригодных к восстановлению. Однако расчленённость этих танков помогла нашим механикам детально изучить устройство вражеских машин, а старшина Скачков даже прихватил с собой комплект немецких инструментов.

Третий танк Pz.III с тактическим номером 121 на корпусе, снаружи казавшийся целым, нашёлся на нейтральной полосе. Правым бортом танк был обращён в нашу сторону, и боковой люк у него был открыт. Трупы членов его экипажа валялись вокруг танка. Танк оказался вооружён 75-мм орудием, что для Pz.III было редкостью.

Короткими перебежками бойцы устремились к танку. Немцы, увидев их, открыли пулемётный и миномётный огонь, но вскоре все пятеро оказались в танке и стали неуязвимы для огня противника. Оказалось, что в танке взорвалась противопехотная граната, попавшая в него, вероятно, через люк. Немецких трупов в танке не оказалось – все они были снаружи, но на полу и сиденьях осталась замёрзшая кровь.

Повреждёнными оказались лишь тяги управления. Их удалось заменить проволокой. Поврежденную осколками систему питания удалось залатать кусочками меди от распрямленных гильз. Бойцы просмотрели всё электрооборудование, исправили порванную проводку, перепробовали все клапаны, стартер, подвинтили помпу. Вместо ключа зажигания Барышев смастерил подходящий крючок из проволоки и жести.

Двигатель танка завёлся на удивление быстро – аккумуляторы сесть не успели. Развернув башню в сторону немецких позиций, откуда снова открыли огонь, Барышев дал пару выстрелов. Немцы замолчали. За рычаги управления сел старшина Анатолий Никитич Барышев. Однако едва танк тронулся с места, трофейщики поняли, что находятся на минном поле. И тогда было принято решение ехать по валявшимся повсюду трупам – маловероятно, рассудили они, что труп будет лежать на мине.

Когда вышли из зоны немецкого обстрела, Валентина села на броню и стала размахивать красным флагам, чтобы наши артиллеристы не расстреляли только что добытый ими танк. По пути домой бойцы заметили ещё один Pz.III с красным флагом. Его в тот же день захватили командир роты их батальона старший лейтенант Дудин и комиссар роты младший политрук Полунин.

К концу марта батальон уже располагал десятью отремонтированными немецкими танками, с которыми вскоре вновь вступил в бой.

+1

191

Военные фильмы.

Сталинград.

http://voenhronika.ru/news/stalingrad_1989/2014-07-11-603?utm_referrer=https://zen.yandex.com

0

192

Снято фашистом на личную камеру в Сталинграде 1942

0

193

0

194

Со дна Волги подняли бронекатер БК-31, оборонявший Сталинград
В Волгограде со дна Волги подняли бронекатер БК-31, участвовавший в обороне Сталинграда во время Великой Отечественной войны. В октябре 1942 года катер был подбит и сел на мель, где его занесло песками. Два года назад судно обнаружил дайвер-любитель, после чего им заинтересовались в музее-панораме «Сталинградская битва». Операция по подъему катера готовилась несколько недель, его по возможности очистили от наносов песка и подняли с помощью специальных строп. Также со дна достали останки трех бойцов, личные вещи и оружие. Бронекатер отправится на реставрацию, после чего превратится в памятник.

0

195

Большое количество оружия обнаружили на поднятом со дна Волги бронекатере
Началось исследование поднятого недавно со дна Волги бронекатера БК-31. В ходе обследования судна появились первые интересные находки, которые возможно помогут лучше узнать многие неизвестные страницы Сталинградской битвы.
Напомним, что с высокой долей вероятности установлена картина гибели бронекатера. Ее в своей книге «В аду Сталинграда» описал немецкий артиллерист, обер-лейтенант Виганд Вюстер, который в октябре 1942 года в составе 171 артполка вермахта принимал участие в Сталинградской битве.

Согласно его воспоминаниям, команда БК-31 (если это был он) сражалась до последнего. Это подтверждают и работники, обследовавшие бронекатер после подъема. Рычаг был включен на «полный вперед», а рядом с пулеметом найдены останки двух человек. Если бы бой проходил на суше, например, катер успел бы причалить к берегу, нет сомнения, что команде судна удалось бы продержаться длительное время, а возможно, и выстоять перед натиском фашистского оружия. Дело в том, что красноармейцы на бронекатере были очень хорошо вооружены. Достаточно сказать о поднятых с него четырех невскрытых оцинкованных ящиках с патронами.

Очистка внутреннего пространства бронекатера еще продолжается – сам он находится на судоверфи в Красноармейском районе Волгограда для восстановления, но из него уже извлечен целый боевой арсенал.

Как рассказала корреспонденту ИА «НовостиВолгограда.ру» директор Военно-исторического музея «Наследие» Маргарита Миронова, к слову, именно его специалисты выступили инициаторами подъема БК-31, счет поднятых единиц вооружения идет на десятки. Это 11 винтовок, 8 автоматов ППШ, пулемет, 60 гранат и около 10 тысяч патронов. Все взрывоопасные находки переданы специалистам Минобороны для обезвреживания. Что же касается стрелкового оружия, то здесь, прежде чем оно станет экспонатами музея, нужно провести необходимые процедуры, сопряженные с экспертными мероприятиями в органах внутренних дел.

В пресс-службе ГУ МВД региона подтвердили поступление в экспертно-криминалистический центр указанных образцов. При этом полицейские отметили, что отдельные единицы стрелкового оружия, несмотря на длительное нахождение под водой, - в идеальном состоянии, на некоторых прикладах даже не стерлось лаковое покрытие.





Нативная реклама Relap
Вероятнее всего, будет произведен проверочный «отстрел» винтовок и автоматов, а затем их охолощение. То есть они перестанут быть боевыми и смогут стрелять только холостыми.

По словам директора музея-заповедника «Сталинградская битва» Алексея Васина, после демилитаризации оружия и боеприпасов их с большой долей вероятности в качестве экспонатов передадут в музей, а уже после уточнения судьбы всех членов экипажа для волгоградцев будет организована масштабная выставка, посвященная подвигу экипажа бронекатера БК-31.

Что же касается судьбы самого катера, то она еще до конца не определена.

- Далее будем ждать решения Минобороны, которое является правообладателем найденной техники. Потом мы полностью все оценим и из этого уже будем исходить в дальнейших действиях. Есть несколько вариантов - это, во-первых, как ранее говорилось, восстановление БК-31 полностью или частично и установка его в качестве памятника. Кстати, к нам уже поступают такие просьбы от музеев из других российских регионов. Я знаю, что колоссальный интерес к катеру имеют и парк «Патриот» Минобороны, и музей на Поклонной горе, - отметил Алексей Васин. - Мое же мнение - бронекатер нужно отставить в качестве памятника в том виде, в каком мы его нашли, как напоминание и живую иллюстрацию судьбы страны, судьбы каждой семьи, судьбы людей, искореженных войной. Но повторюсь - идей много, все они оправданы, какое решение будет принято, станет понятно позднее. В любом случае предстоит еще большая работа.

https://newizv.ru/news/society/14-11-2017/bolshoe-kolichestvo-oruzhiya-obnaruzhili-na-podnyatom-so-dna-volgi-bronekatere?utm_referrer=https://zen.yandex.com

0

196

Немец : "В деревню с криками "ура" врываются русские, сметая все на своем пути..."

Когда начинается очередная атака русских около деревни Петропавловка, нам приходится рассредоточиться. Мы идем в арьергарде наших войск, все сильно устали, и мы уже не спали несколько суток. Едва мы занимаем несколько целых домов в деревне, чтобы обогреться, как в деревню с криками "ура" врываются красноармейцы, расстреливая на ходу все, что движется. В задней стене дома окно, и мы с Отто выскакиваем в него. Пулемет я без сожаления бросаю - у меня уже давно нет патронов, так что он мне не поможет.

Остаемся одни, плетемся на запад, но через некоторое время сталкиваемся с другими солдатами нашего подразделения. Из последних сил тащимся по дорогам, утопающим в грязи, грязные, промокшие и голодные. Через какое-то время мы с Отто отстаем от своих, но потом встречаем другую группу немецких солдат, таких же грязных и уставших. Они из разных частей - те, кому удалось живыми убежать от разъяренных Иванов. Грязь становится непроходимой, да еще начинается дождь. Наши тела измождены до предела, и их беспощадно продувает ледяной ветер. Мучительный голод подтачивает изнутри. Если на пути встречаются русские хаты, мы не раздумывая занимаем их. Но не надолго - русские преследуют нас по пятам. Многие деревенские дома, которые мы встречаем, уже до предела забиты немецкими солдатами. Если же в хате удается заночевать, ночью мы сбиваемся в кучу, чтобы было теплее. У всех осунувшиеся от голода и чумазые лица. Оружие осталось лишь у некоторых из нас. Те, у кого кончились патроны, выбросили его, так как амуницию мы практически не получаем. Снаружи доносятся звуки боя и канонады, и мы тревожно прислушиваемся.

Если Иваны не выгоняют нас из домов ночью, утром мы собираемся вместе и тащимся дальше на запад, подальше из этой проклятой страны. В каждой следующей деревне, в которую мы приходим, мы видим отступающие наши части. Среди них много тыловых работников снабжения, которые никогда не были в бою. Иногда нам попадаются немецкие офицеры и чиновники. Возможно, им впервые пришлось запачкать в русской грязи новенькое обмундирование. Это те люди, которые привыкли распоряжаться всеми благами, которые приходили на фронт. Среди них полно вещей, которые мы вообще никогда не видели. В эти тяжелые дни отступления, если охранники отказываются открывать солдатам продовольственные склады, с ними расправляются самым жестоким образом. Голодной и рассерженной массе отступающих солдат уже нечего терять, да и трибунал больше не работает. Эти тыловые крысы приказывают взрывать склады, чтобы не достались русским, а высокое начальство, приславшее эти приказы, уже давно находится в глубоком тылу.

Однажды нам с Отто и другими солдатами встречается на пути такой склад снабжения. Интенданты с их прихвостнями стоят у входа и никого не пускают. Состояние изголодавшейся солдатской массы их нисколько не волнует, ведь сами они сыты и тепло одеты. Советские части уже совсем близко, и время дорого. Охранники склада говорят нам, что у них приказ взорвать склад, но никого не пускать. Пусть все пропадет, но никому не достанется. Грязная и измученная солдатская масса увеличивается на глазах, но охранники склада продолжают упорствовать. Внезапно раздается резкая пулеметная очередь. Охранников отпихивают в сторону и голодная грязная солдатская масса врывается на склад. Времени в обрез, так как взрывчатка взорвется через двадцать минут.

Когда мы видим богатство, скрытое на этом складе, то не можем поверить своим глазам. Солдаты торопливо набивают карманы деликатесами.

- Бери только самое лучшее! Много мы все равно не унесем! - говорит Отто, - Если русские догонят нас с этим добром, то большую часть в любом случае придется выбросить.

Я с ним согласен, но что считать "самым лучшим"? Вот вопрос... Я настолько изголодался за последние недели, что мне все кажется "лучшим". За все время войны я и не предполагал, что на складах снабжения могут быть такие прекрасные продукты! Нежная ветчина, твердокопченая колбаса, никогда не выдавались нам, простым солдатам. Нам в лучшем случае выдавали консервированную колбасу. Тут и ящики с прекрасным шоколадом, который мне довелось попробовать лишь единожды. Здесь и французский коньяк, который Отто уже выковыривает из ящика. Не то что та дрянь под названием "шнапс", которой нас потчевали на передовой! В других ящиках находим так называемые "подарки для фронтовиков". В них много чего, но мы берем только пачки с сигаретами, остальное выбрасываем. В то время, как мы на передовой отчаянно голодали и маялись без курева, все это добро лежало здесь, и через несколько минут будет взорвано. Просто великолепно!

- Может, все это не для нас? - интересуюсь у друга.

- Теперь это уже не важно! В любом случае, все самое лучшее разворовывалось по пути, пока обоз шел к передовой, - отвечает Отто, - Когда продукты проходят через множество рук, в них остается мало чего ценного. Кстати, на кухнях творится тоже самое. Те, кто хотят "подмазать" начальство, находятся в наиболее привилегированном положении.

Но старший фельдфебель начинает нас торопить - до взрыва всего этого добра осталось от силы несколько минут. Поэтому мы с Отто берем все, что решили захватить с собой, и выходим наружу.

1944 год.

+1

197

"Cнаряд пробивает пол самолета, пролетает между ног, ломает ручку управления, и вылетает наружу..."

Мы сопровождали наши штурмовики на аэродром Гумрак во время боев под Сталинградом. "Илы" уже хорошо отбомбились, но их обрабатывали с земли плотным зенитным огнем. Ну и как часто это бывает, стреляют по штурмовику, а попадают в истребитель прикрытия. Короче, зенитный снаряд пробивает пол моего самолета и залетает в кабину. Пролетает между ног, ломает ручку управления, и вылетает наружу. Колпак при этом не повреждается, так как зимой мы их не закрывали. Иначе лететь не возможно - от теплого дыхания колпак начинает запотевать, и ни черта не видно. Мой самолет загорается. Что делать?

http://s018.radikal.ru/i523/1711/74/efe208c1bceb.jpg

Я жив-здоров, но скорость у меня под 500 километров в час. В тот момент мы снижались, и на пикировании я скорость приличную набрал. Высота не большая - метров четыреста. Быстро отстегиваю поясной ремень, то, что осталось от ручки управления, толкаю от себя, и из клюнувшего самолета меня выкидывает наружу.

Земля уже близко, а я никак не могу открыть парашют! Зима на дворе, и рукой в перчатке не так-то просто попасть в кольцо. Зубами стаскиваю перчатку, дергаю кольцо, и парашют раскрывается. Смотрю, а до земли уже считанные метры! Чуть не погиб... еще секунда, и все. И парашют не успел затормозить меня настолько, насколько нужно. От удара о землю слетает с ноги унт. А сифонит ледяной ветер, мороз минус сорок. Стою в одном ботинке и не знаю, что делать. Кругом снаряды рвутся, а куда зимой пойдешь в одном ботинке Хорошо, что рядом оказались наши пехотинцы. Один из них кричит мне:

- Ложись и ползи к нам!

Но за грохотом разрывов не понятно, откуда он кричит. Куда ползти? "К нам", это куда? Видимо, они сообразили, что я не знаю, куда ползти, привязали на штык какую-то тряпку и начали размахивать. Дополз я до них, затащили меня в окоп и по окопу вывели в безопасное место. А тут еще кровь из головы хлещет. Сразу я ее и не заметил. Череп цел, потому что осколок попал в шлемофон и раскрошил его. Если бы не шлемофон, я бы с вами сейчас не разговаривал.

Отвели меня в госпиталь, а там хирург - все руки до локтей в крови, а в руках вот такой здоровенный тесак, что на душе холодеет. Перед ним раненый. Он ему: "Ну, как ты, браток?" Тот: "Ой, больно, не могу." Врач ему раз ножом! Отрезал то, что нужно и бросил в миску. "Сестра! Забинтовать!" - командует. Начинает со следующим раненым заниматься. Потом, раз! Быстро наливает пол-стакана спирта, опрокидывает внутрь, и дальше работает.

Поток раненых не ослабевает, и хирург этот уже двое суток не спал. Но подходит моя очередь. Осматривает мою голову, но осколка нет, он ранил меня и улетел. Сразу отправляет на перевязку, и с ножом его здоровенным знакомства не происходит.

Так вот, что касается штурмовиков. Сопровождать их делом было не легким. Во-первых, ты с ними, как привязанный. Куда они, туда и ты. А иначе не получается. Чуть ушел от них, они сверху темной краской покрашены. На фоне земли и деревьев сливаются, и потерять их очень легко. Приходится быть все время близко и получать от зениток то, что тебе и не предназначалось.

Потом, когда штурмовка закончилась, одни пошли налево, другие направо. И за кем лететь? А нас всего четыре или шесть истребителей. Потом мы стали за каждой группой закреплять по паре истребителей, и еще пару выше группы метров на триста. Но немцы никогда не ввязывались в бой, если за ними не было явного преимущества по численности. И если видят, что наверху на тысячу метров выше еще пара наших дежурит, не станут атаковать. И мы за немцами тоже не гонялись - наша главная задача была штурмовики сохранить. Тем более, что за потерю штурмовика, если выяснится, что ты его бросил, можно было и под трибунал пойти. Ведь летчиков у нас всегда было больше, чем самолетов.

1942 год.

0

198

"Я вскочил в облака, но летать в них не умею - тут же и вывалился обратно, а внизу два Мессера поджидают..."

http://s018.radikal.ru/i510/1711/ab/2d786f0508b8.jpg

На аэродроме г. Сеща были сосредоточены крупные силы немецкой авиации, как установила разведка. Наша группа вылетела первой, так как мы прекрасно знали, что немцы всегда прикрывают свои аэродромы истребителями. Наши Миг-3 напали на противника примерно на высоте пяти тысяч метров, и с боем начали оттягивать их в сторону от аэродрома. Пока это происходило, пришла группа наших штурмовиков Ил-2 с истребительным прикрытием. Ил-2 должны были уничтожить зенитки, защищающие этот немецкий аэродром. За ними пришла группа Пе-2, с ними же их прикрывающие Миги. Пе-2 удачно отбомбились по аэродрому и разгромили большое количество немецких самолетов на земле. После этого, некоторое количество дней на этом направлении немцы в воздухе вообще не показывались, так как у них не осталось самолетов. Это яркий пример того, когда атака на вражеский аэродром была спланирована очень грамотно, с отвлечением немецких истребителей в сторону от театра действий.

Другой случай. Меня и Рубцова послали как-то раз прикрывать наши наземные формирования. Мы уже закончили наше задание и скоро нужно было возвращаться назад, как вдруг Рубцов решил "тряхнуть стариной" и штурмовать передовую немцев. Приказа нам такого никто не давал, но я ведомый, а решение что делать, принимает ведущий - мое дело его прикрывать. Иду за ним, сделали один заход, второй... Откуда ни возьмись, вываливаются из облаков два Мессершмитта 109-тых и на Рубцова бросаются. Я, естественно, отбивать, но они быстро с ним справились. Я ничего не успел сделать, как вижу, что Рубцов уже горит и пикирует к земле. Что делать? Прыгать нельзя - слишком маленькая высота, да и под куполом запросто расстрелять могут! А в меня уже трассирующими колошматят. Я в облака на полном газу, но когда в молоке оказался, потерял ориентацию. Вываливаюсь обратно и вижу, что два "Мессера" никуда и не думают уходить, а поджидают меня внизу. Опять бросаются на меня! Я снова в облака, но на этот раз не успел - не было у меня запаса скорости. Подбили они меня. Начинаю имитировать падение и пытаюсь уйти боком но, слава богу, они бросают меня. Видимо топливо у них было на нуле. Кое-как выравниваю самолет, а тут еще мотор начинает сбоить. Понимаю, что до аэродрома уже не дотяну, мотор вот-вот встанет! Полянки нигде нет, пришлось идти на верхушки деревьев. Вижу, как сначала одно крыло отлетело, потом второе отвалилось. А потом я потерял сознание, видимо, был сильный удар.

Открываю глаза, а надо мной старик какой-то с пацанами. Вытащили они меня из того, что осталось от самолета. Старик говорит: "Идти можешь? Тогда иди, только не вздумай бежать!" Как я потом узнал, тут на днях Пе-2 сбили, а в нем немцы оказались, которые на нем в разведку летали. Вот почему этот старик ко мне подозрительно отнесся.

Короче, отвели они меня в деревню, которая тут же рядом была, и заперли в сарай. Думаю: "Черт, что теперь делать, и кто это - свои или чужие? Над чьей территорией меня сбили, тоже не знаю, так как летали мы Рубцовым над линией фронта." А у самого голова трещит, видимо, контузия от удара, когда падал. Сидел долго я в том сарае, пока более-менее не очухался. Но и пить охота и вообще неизвестность невыносима. Решил раздвинуть солому на крыше и глянуть наружу, что там происходит. Снаружи все спокойно, думаю: "Бежать надо". Начал вылезать через крышу, а тут НКВДшник заходит и говорит: "Парень, ты куда? Давай назад - здесь все свои!"

На следующий день я был уже в своем полку. Правда, похоронка на меня была уже отправлена, но главное, что остался жив. Полечили меня в госпитале примерно с месяц и опять в свою часть. Так что, можно сказать, что легко отделался.

Летчик Клименко В.И.

0

199

С ломом на врага. Немцы опешили от такой наглости и геройства.
 
картина Болтышева Виктора Алескандровича

http://s011.radikal.ru/i316/1711/82/22a23043db9e.jpg

Лейтенант Таюпов со своей танковой бригадой был придан 139 стрелковой дивизии в боях за деревню Харино-Теленково (4 км северо-западнее Ржева и деревни Полунино у Высоты 200). Его Т-34 был подбит и загорелся. Экипаж танка погиб, а лейтенант Таюпов раненый и контуженный, выскочив из горящего танка, стал его тушить. Немцы кинулись брать его живьём. Таюпов отстреливался из автомата до последнего, а когда кончились патроны, выбросил его, и схватив танковый лом, начал им долбить нападавших врагов. Немцы, опешив от такой наглости и геройства русского танкиста, не стреляли в него. Подоспевшей машиной Таюпов был подобран и увезён в тыл. В наградном листе эта версия подтверждается.

http://s019.radikal.ru/i627/1711/20/638075d98bcf.jpg

Таюпов Агзам Мулаянович 1916г.р.Национальность-Татарин. Звание:лейтенант В РККА с 1938 года. Место призыва: Кушнаренковский РВК, Башкирская АССР, Кушнаренковский р-н № записи: 10035674.
http://yablor.ru/blogs/leytenant-tayupo … i-lyu/4...

0

200

"Танков не будет! Видимо, этот гад хочет смыться в тыл, пока мы будем сидеть под огнем артиллерии!"

Из тумана доносятся какие-то голоса, когда я собираюсь накинуть чехол на пулемет, чтобы он не отсырел. Русские! Прислушиваюсь, стараясь не дышать, и слышу, что они не спеша двигаются в нашу сторону. Осторожно бужу напарника, на всякий случай прикрывая ему ладонью рот. Прислушиваемся вместе.

Красноармейцы двигаются в нашу сторону вместе с минометами и противотанковыми орудиями. Пока мы дремали в окопе, они успели переправиться через Вислу, но мы не могли их заметить при всем желании, так как через этот туман ничего не видно. Это нам на руку, и когда они подойдут поближе, их ждет сюрприз всей их жизни. Может, если наши орудия вовремя присоединятся, удастся обратить Иванов в бегство. Напарник Дорка, тем временем, готовит пулемет к жатве.

Однако, похоже, русские прекратили свое движение, иначе они были бы уже здесь. Неосторожный лязг лопаты, прилетевший с их стороны, говорит нам о том, что вражеские пехотинцы начали окапываться. Однако туман слишком густой, и где русские точно, нам не известно. Мы знаем только примерное направление. Вести огонь вслепую бессмысленно - мы сразу себя демаскируем, и тогда нам конец. А сейчас красноармейцы даже не подозревают, что под носом у них стоит тяжелый немецкий пулемет.

Дорка волнуется и говорит:

- Не можем же мы просто сидеть и ждать, пока они окопаются! Когда рассветет и они обнаружат нас у себя под самым носом - нам конец!

Я согласен с ним и стараюсь оставаться спокойным:

- Нужно доложить обер-лейтенанту. Беги к нему и спроси, куда нам переместиться.

Напарник понимающе кивает и исчезает в темноте. Остаюсь один со своими мыслями насчет того, что может с нами произойти на рассвете. Честно говоря, от этих мыслей сердце уходит в пятки. Мне совершенно ясно, что здесь оставаться нельзя, так как мы одни здесь с нашим пулеметом. Наши товарищи, стрелковые части, окопались выше по полю и находятся за нашими спинами. Мои невеселые раздумья прерывает внезапно появляющийся из темноты Дорка.

- Ну, куда нам перемещаться? - спрашиваю, чувствуя, что в данной ситуации на хорошие вести рассчитывать не приходится.

- Ты знаешь, что сказал этот ублюдок? - раздражению Дорки нет предела, - Оставаться на месте!

- Такого не может быть! Ты сказал ему, что прямо под нашим боком разворачивается батарея орудий?

- Сказал, а он ответил, что ему это давно известно, и что нужно продержаться до подхода наших танков. Но от унтер-офицера взвода я только что узнал, что никаких танков не будет! Еще вчера их перевели на другие позиции. Видимо, этот гад хочет смыться в тыл, пока мы будем сидеть под огнем артиллерии!

Как только взойдет солнце, снаряды Иванов не оставят от нас живого места. Похоже, можно начинать писать завещание... Судя по звону лопат, русские так близко, что могли бы забросать нас шапками. Откуда взялся этот чертов отморозок в качестве нашего командира, кто его прислал на нашу голову? Кто дал ему право решать, кому жить, а кому умереть?

- Надо сматываться отсюда, иначе с первыми лучами солнца русские не оставят от нас мокрого места.

- Дорка, ты что, хочешь под трибунал? - говорю я, а сам понимаю, что расстеленная под нашими ногами солома стоит сейчас дороже, чем наша жизнь. Не надо быть гением, чтобы понять, к чему идет дело. Остается только молиться, но я видел за всю войну, что многих это не спасло.

Утро не приносит облегчения, и туман становится еще плотнее. Стоит тишина, и мы из последних сил напрягаем глаза. Мы в этом окопе, как в мышеловке, а все, что мне довелось видеть за эту войну, не стоит теперь и ломаного гроша. Мой опыт превратился в ничто.

Когда появляются первые солнечные лучи, туман начинает отступать. Как мы и предполагали, вот они! Четыре ствола орудий, не больше ста метров от нас. Русские тоже нас замечают, из вражеских орудий вырываются снопы огня. Земля начинает дрожать под ногами. Первый же снаряд разносит наш пулемет вдребезги. Дорка держится за горло, потом смотрит на окровавленные руки - его недоумению нет предела! Он срывается с места и бежит назад, к позициям наших товарищей. Еще залп русских орудий, и бегущий по полю Дорка перестает существовать, как единое целое - его ягодицы взмывают высоко в воздух и плюхаются на землю.

Следующий снаряд русских достается мне. Не смотря на то, что уже лежу на дне нашего неглубокого убогого окопчика, я получаю осколок в предплечье и несколько небольших кусочков раскаленного металла - в грудь. Удивительно, боли я сначала не чувствую. Но она приходит быстро, жгучая и невыносимая. Оставаться здесь нельзя, или мне конец! Даже если снарядов больше не будет, я потеряю столько крови, что просто потеряю сознание. Выскакиваю из окопа и бегу, что есть мочи, к лесочку. К своим бежать нельзя, так как в ту сторону направлены орудия русских. А пока они развернут хотя бы одно орудие в сторону леса, может, удастся уйти. Бегу и чувствую, как что-то теплое и липкое начинает заливать грудь и течет в штаны. Рядом начинают рваться снаряды, видимо, орудие уже развернули. А я, словно заяц, петляю, но все ближе и ближе к лесу.

Начинает кружиться голова, и я понимаю, что выбился из сил. К тому же, зажимаю другой рукой разорванное предплечье, но не могу остановить кровь. Но я продолжаю бежать, зигзагами, охваченный животным ужасом, спасая свою жизнь. Наконец, я в лесу. Сверху на голову сыплются срезанные осколками ветки, а снаряды теперь свистят где-то вверху. Валюсь на землю и лежу, пытаясь перевести дыхание. Здесь явно безопаснее, но я еще не спасен. Драгоценная кровь понемногу продолжает покидать мой организм.

Из последних сил заставляю себя встать снова, и бегу дальше. Вот и крайние дома деревни. Меня замечают офицеры, которые стоят здесь и изучают склон Вислы. Докладываю, что Дорка убит, а мне удалось выбраться из-под артиллерийского обстрела. Они смотрят на меня удивленно - как с такими ранениями мне удалось унести ноги. Но тут я теряю сознание...

7 августа 1944 года.

0

201

12 человек на место в строю

Уральский добровольческий танковый корпус — единственное в мире танковое соединение, созданное на добровольно собранные средства жителями трех областей: Свердловской, Челябинской и Молотовской (сегодня — Пермский край). Государство не потратило на вооружение и обмундирование этого корпуса ни одной копейки. А все боевые машины были построены уральскими рабочими сверхурочно, после окончания основного рабочего дня.

— Идея сделать подарок фронту — создать свой, уральский танковый корпус — родилась в 1942 году, в последние дни Сталинградской битвы, когда почти каждая семья уже получила по «похоронке», — рассказывает корреспонденту РП историк Сергей Спицин. — Парткомы трех областей обратились с письмом к Сталину, в котором заявили: «Мы берем на себя обязательство отобрать в корпус беззаветно преданных Родине лучших сынов Урала — коммунистов, комсомольцев и беспартийных большевиков.

Обязуемся вооружить корпус лучшей военной техникой, танками, самолетами, орудиями, минометами, боеприпасами и другим табельным имуществом, произведенным сверх производственной программы». В ответ они получили телеграмму вождя с одобрительной резолюцией, и работа началась.

На клич, брошенный танкостроителями Уралмаша, отчислявшими на постройку танков часть своей зарплаты, откликнулись все. Школьники собирали металлолом, чтобы отправить его в печи на переплавку. А уральские женщины, которым и самим не хватало денег, чтобы накормить семью, отдавали последние сбережения. В результате жители одной лишь Свердловской области сумели собрать 58 млн рублей. На народные деньги были не только построены танки, но и выкуплено у государства оружие, обмундирование — все, вплоть до последней пуговицы на военной форме.

Набор в танковый корпус

В январе 1943 года был объявлен набор добровольцев в УДТК. К марту было подано свыше 110 тыс. заявлений — в 12 раз больше, чем требовалось. Пришлось устроить жесткий отбор. Отправиться на фронт смогли лишь 9660 человек. Всего у 536 из них был опыт боевых действий, остальные взяли в руки оружие впервые.

«Наш уральский стальной черный нож»

1 мая 1943 года воины корпуса приняли присягу, поклялись вернуться домой только с Победой и вскоре получили приказ отправиться на фронт.

УДТК вошел в состав 4-й танковой армии и 27 июля получил боевое крещение на Курской дуге, немногим севернее города Орла. После первых же боев за невероятную стойкость и беспримерную храбрость УДТК было присвоено почетное звание гвардейского корпуса. А фашисты оценили героизм уральцев по-своему — прозвали корпус «Schwarzmesser Panzer-Division», что переводится как «Танковая дивизия черных ножей».

— Для каждого добровольца, уходившего сражаться с врагом, златоустовские оружейники выковали в подарок по ножу НР-40 — эта аббревиатура расшифровывается как «Нож армейский образца 1940 года», — рассказывает корреспонденту РП военный историк Леонид Марчевский. — По виду златоустовские ножи отличались от стандартных: рукояти у них были сделаны из черного эбонита, металл на ножнах был вороненым. Подобные ножи ранее входили в экипировку десантников и разведчиков, в некоторых подразделениях их вручали лишь за особые заслуги — например, после того как разведчик возьмет несколько «языков». А в УДТК их носили все, от солдата до генерала. И именно эти черные ножи стали легендарными.

Прозвище, данное им фашистами, уральские танкисты восприняли с гордостью. В 1943 году Иван Овчинин, позже погибший в боях за освобождение Венгрии, написал песню, которая стала неофициальным гимном «Дивизии черных ножей». В нем были и такие строки:

Шепчут в страхе друг другу фашисты, Притаясь в темноте блиндажей: Появились с Урала танкисты — Дивизия черных ножей.

Беззаветных бойцов отряды, Их отваги ничем не убьешь. Ой, не любят фашистские гады Наш уральский стальной черный нож!

— УДТК действительно внушал настоящий ужас фашистам, поскольку сметал не только обычные части, но встававшие на его пути элитные танковые подразделения противника, — говорит Сергей Спицин. — Мастерство уральских танкистов вполне объяснимо: ведь многие из них раньше строили танки, а не сражались на них. И поэтому отлично разбирались в их устройстве, вооружении и ходовых качествах, знали сильные и слабые места техники, собранной собственными руками. Если принять это во внимание, то становится понятно, как некоторым танкистам УДТК удалось подбить за годы войны по 20–30 танков.

Уральское чудо

За годы войны УДТК прошел путь длиной 5 тыс. км, закончив его в Праге в мае 1945 года. Когда в ночь на 6 мая 1945 года стало известно, что жители оккупированной гитлеровцами столицы Чехии подняли восстание, корпус вместе с другими частями 1-го Украинского фронта получил задание спасти их и очистить Прагу от фашистов. Первым в город ворвался экипаж танка Т-34 63-й гвардейской Челябинской танковой бригады под командованием гвардии лейтенанта Ивана Гончаренко.

— В бою за стратегически важный Манесов мост танк Гончаренко был подбит, сам он погиб, — рассказывает Сергей Спицин. — События того утра лучше всего описаны в его посмертном наградном листе: «Действуя в головном дозоре, нанося противнику сокрушительные удары, товарищ Гончаренко первым ворвался в город Прага. Стремительно преследуя противника, Гончаренко захватил мост через реку Влтава в центре города и вступил в неравный бой с 13 самоходными орудиями немцев. Удерживая переправу, огнем своего танка уничтожил две самоходки. Танк получил попадание снаряда и загорелся. Товарищ Гончаренко был тяжело ранен.

Будучи тяжело раненым, отважный офицер, истекая кровью, продолжал вести бой. Вторичным попаданием в танк товарищ Гончаренко был убит. В это время подошли основные силы и начали стремительное преследование противника. За проявленную стойкость, мужество и отвагу в бою удостоен правительственной награды ордена "Отечественная война" I степени».

Иван Гончаренко похоронили на окраине Праги, а на месте его гибели был установлен памятный знак. Его именем названа одна из улиц столицы Чехии. А в честь его танка, первым ворвавшегося в город, был установлен памятник ИС-2М. Однако после бархатной революции в конце 80-х годов прошлого века его демонтировали с постамента. Памятники уральским танкистам были установлены также в Берлине, Львове и польском Штейнау, в боях за которые они участвовали.

9 мая 1945 Прага была взята советскими войсками. Так от фашистов был освобожден последний город Европы. А командиру танковой бригады Михаилу Фомичеву выпала честь принять символические ключи от города.

Всего на фронтах Великой Отечественной войны уральские танкисты уничтожили и захватили 1220 танков и самоходок врага, 1100 орудий разных калибров, 2100 бронемашин и бронетранспортеров, уничтожили 94 620 солдат и офицеров противника. Воинам корпуса было вручено 42 368 орденов и медалей.

27 солдат и сержантов стали полными кавалерами орденов Славы. 38 гвардейцам корпуса было присвоено звание Героев Советского Союза. А сам корпус был награжден орденом Красного Знамени, орденом Суворова II степени, орденом Кутузова II степени.

Максим Максимов

0

202

Эта дивизия была особым подразделением Красной Армии, созданным по специальному распоряжению Верховного главнокомандующего И. В. Сталина. Казаки-пластуны отличались сплоченностью и высокой боевой готовностью. Казачий спецназ Девятую пластунскую Краснодарскую Краснознаменную горнострелковую дивизию создавали как подразделение лучших казаков-пограничников, некогда охранявших рубежи России. Пешие казаки проводили разведку, среди них было много снайперов и специально обученных для штурмовых действий бойцов. В состав дивизии входило три батальона плюс артиллерийское подразделение и дивизион противовоздушной обороны. Общая численность «казачьего спецназа» доходила до 41 тысячи человек. Среди пластунов служили и старые казаки, получившие свои Георгиевские кресты еще в Первую мировую. Решение о введении дивизии в бой принимала только Ставка Верховного Главкома, пластунов берегли и без особой необходимости в сражения не бросали. Отличительной стороной дивизии пластунов было то, что в казачьих сотнях (ротах) служили, в основном, односельчане, многие из которых были к тому же и родственниками. Выдержка, сплоченность, взаимовыручка неспособность к предательству значительно повышали боеспособность таких подразделений. Охотники за оуновцами До весны 1944 года местом основной дислокации дивизии была Кубань, непосредственно в боях принимали участие лишь некоторые ее подразделения. К примеру, пластуны отличились в сражениях по освобождению Керчи – штурмовиками дивизии были очищены от фашистов несколько улиц этого города. В 1944 году пластуны воевали в составе Первого Украинского фронта. Оказалось, что они очень эффективно умели сражаться с бандгруппами коллаборационистов из ОУН и бандеровцев: от советских солдат, призванных из Западной Украины, толку в этом деле было мало, а казаки, напротив, действовали умело и решительно. В конце лета 1944 года дивизия пластунов в составе других подразделений Красной Армии участвовала в освобождении Польши. Казачьи подразделения сражались в том числе и против танковых соединений противника. Ожесточенно сопротивляясь, гитлеровцы по громкоговорителям систематически оповещали пластунов о щедрой награде, гарантируемой тому, кто доставит им командира казачьего полка. Бойцы одного из окруженных пластунских батальонов, прорывались, сходясь с немцами в рукопашные схватки. Один из оборонительных рубежей противника пластуны взяли, используя снопы на поле. Замаскировавшись в них, казаки сумели незаметно подобраться к вражеским позициям и выбить с них немцев. В феврале победного 1945 года дивизия пластунов воевала в Германии. Против них сражались отлично подготовленные и превосходно экипированные подразделения горных стрелков, имеющих минометы и танки. Бои на одерских плацдармах были для пластунов самыми кровопролитными. Сражения в районе Нейсдорфа запомнились казакам особенно – эта деревня неоднократно попеременно занималась то казаками, но гитлеровцами. В сражениях в Германии против пластунов воевали части эсэсовцев, сопротивление которых в итоге было сломлено. В этих боях погибли два командира казачьих батальонов и помощник начштаба. До окончания войны пластунская дивизия участвовала в боях в Чехословакии, казаки освобождали Моравск-Остраву и Прагу. На родину в Краснодарский край девятая дивизия пластунов вернулась только в сентябре 1945 года.

0

203

Черно-белые фотографии в цвете героев Великой Отечественной войны

Это не кадры из фильмов о войне, это реальные герои Великой Отечественной. Просто они стали ближе и улыбаются не с поблекших от времени черно-белых снимков… Лидия Литвяк Маленькая...
Это не кадры из фильмов о войне, это реальные герои Великой Отечественной. Просто они стали ближе и улыбаются не с поблекших от времени черно-белых снимков…
http://aeslib.ru/kultura-i-iskusstvo/fotografiya/cherno-belye-fotografii-v-tsvete-geroev-velikoj-otechestvennoj-vojny.html?utm_referrer=https://zen.yandex.com

0

204

В этот день я совсем потерял голову, и бросился в атаку одним танком против двадцати немецких! Не знаю, что меня дернуло, но даю команду механику: "Вперед! Войдем в то село!" За мной идет второй танк Вани Абашина, тоже из нашего взвода. Склон к реке находится слева от нас, и мы съезжаем с дороги вниз, чтобы попытаться подобраться к немцам незаметно. Не успеваю я об этом подумать, как с расстояния в километр по нам дает залп немецкий "Тигр". Его болванка пробила бы нам башню, если бы в полете не зацепилась за брошенную кем-то соху и не изменила траекторию полета. Нам везет, так как снаряд пролетает в каких-то сантиметрах от башни нашей "тридцатьчетверки". Остальные танки противника почему-то огонь не открывают. Кричу водителю Тюрину: "Давай к лощине и иди вдоль реки, сворачивай влево. Видишь тот крайний дом? Давай туда!" Абашин на своем танке следует за мной.

Подъезжаем к крайнему дому села и прячемся за ним, чтобы не попасться на глаза немецким танкистам. Я вылезаю из бронемашины и бегу к углу хаты, чтобы посмотреть, что замышляют танки противника. Не успеваю я высунуть свой нос из-за угла, как выстрел из немецкого танка сносит этот самый угол и отбрасывает меня на несколько метров назад. Это выстрелил танк, спрятавшийся за стогом сена. С трудом поднимаюсь, и с трясущимися руками иду к своей бронемашине. Адреналин в крови подскакивает до неприемлемого уровня - ведь меня только что чуть не разнесло на куски! А тут перед нами на расстоянии нескольких сот метров появляется тяжелый танк Т-4 "Тигр", и мы перед ним как на ладони.

Что есть силы, кричу Абашину: "Стреляй! Стреляй, черт тебя побери!" А он стоит с обалдевшим видом и смотрит на немецкий танк широко открытыми глазами. Тем временем я уже лезу в свою машину и начинаю целиться в немца. Но никак не могу точно определить расстояние до него, руки трясутся от волнения и нервного напряжения. Решаю не стрелять и даю команду отступить тем же путем, каким мы сюда приехали.

Мы возвращаемся назад и идем параллельно с немецкими танками, которые уже несутся в атаку на наш батальон. "Тигры" стреляют на ходу, несколько наших танков загораются. Мы обгоняем немцев, заезжаем за крайний деревенский дом и разворачиваемся. Встаем между сараем и домом, рядом с сараем лежит большой стог сена. Позиция отличная, чтобы обстрелять немецкие бронемашины с фланга в борт. Но танки врага движутся вокруг населенного пункта справа и в прицел хорошо видно, что здоровенная куча навоза на окраине деревни скрывает их.

Продвигаемся немного вперед, разворачиваю башню, и теперь хорошо вижу борт крайнего "Тигра", который готовится залепить по одному из наших Т-34. Даю залп, "Тигр" дергается и встает, из него начинает валить черный дым. А ко мне подъезжает танк Гвоздева, командира второго взвода. Внезапно в него попадает снаряд "Тигра", башню срывает и она улетает на крышу рядом стоящей хаты. Костя Гвоздев, вернее, верхняя часть его туловища, выскакивает из лишенного башни Т-34 и падает на дорогу, скребет ногтями землю и безумно вращает глазами. Нижняя часть Кости остается в подбитом танке. Сквозь грохот взрывов кричу механику: "Назад! Быстрее!" Не успели развернуться - удар! И наш танк начинает кружиться на месте, гусеница разбита. Еще один снаряд попадает нам в бортовую передачу и раскурочивает защиту блока шестерней. Тем временем, немецкие танки начинают выходить из боя, поворачивают левее и начинают удаляться.

В этом бою мы теряем восемь танков, подбиваем четыре немецких, среди них один "Тигр". Надо было спрятаться за деревенские дома, дать им пройти и долбить в борта, а мы встретили врага в лоб! Целую роту угробили! В основном это, конечно, неопытная молодежь, недавно присланная для пополнения. А немцы так нагло поперли вперед, потому что в создавшейся ситуации они попадали в окружение, и терять им было нечего. Но об этом мы узнали позже.

Бригада быстро переформировывается и бросается в погоню за ускользнувшими немцами. Уже начинает темнеть, а на душе отвратительно из-за больших потерь. Но главное - не дать немцам перейти к обороне, не дать им передышки.

Часам к девяти вечера движение совсем замедляется, с неба сыплет мелкий противный дождь со снегом, нас догоняют другие танки. Немцев впереди не видно, идем по ночной мгле в никуда. Даем несколько залпов по ходу движения на всякий случай, через некоторое время проходим большое село.

Рассвет наступает неожиданно и впереди появляется грунтовая дорога. По радио слышу приказ: "Фадину выйти вперед группы". Обгоняю несколько танков и иду впереди всех боевым дозорным. За мной следуют еще два танка. Впереди вырастает большой населенный пункт, похоже, что это город Черняхов. Не успеваю обдумать это предположение, как на нас с грохотом начинают сыпаться крупнокалиберные артиллерийские снаряды.

С ходу идем в атаку тремя танками, обстреливаем крайние дома. Слева от нас начинает действовать наша противотанковая батарея. Еще левее - батарея самоходок СУ-85 открывает огонь. В прицеле отчетливо видна колонна немецких танков, идущая перпендикулярно к нам километрах в двух. Немцы входят в город с другой стороны. Откуда-то справа идет артиллерийский обстрел и по немцам, и по нам одновременно.

Вдруг вижу, как от крайней хаты в белом полушубке бежит человек. Он подбегает к командиру противотанковой батареи и с ходу бьет его кулаком в лицо. Выясняется, что в городе уже находится наша 21-я танковая бригада, а наши артиллеристы осыпают ее градом снарядов. По радио слышу приказ: "Абашину и Фадину идти к железнодорожному вокзалу". Берем правее и через некоторое время обнаруживаем кирпичное здание вокзала.

В корму нашего танка осколочный снаряд попадает в тот момент, когда я поворачиваю башню для ведения огня вдоль улицы. Мы еще двигаемся, но механик-водитель кричит мне: "Угробили нашу бортовую передачу! Двигаюсь с трудом". Подъезжаем к крайнему дому около здания вокзала и я вылезаю, чтобы ознакомиться с полученными повреждениями. Шестерни бортовой передачи смотрят на хмурое небо, так как остатки бронированного листа, их защищавшие, срезаны, будто ножом. Некоторые шестерни имеют трещины, а две вообще разбиты. Подъезжает командир батальона Чухмаченко, видит то же, что и я, и приказывает ждать ремонтников.

Загоняем танк в яблоневый сад и занимаем оборону. Вскоре на дороге показывается ремонтная летучка. Приказываю командиру орудия и стрелку оставаться на своих местах и в случае опасности открывать огонь, а сам иду к зданию вокзала, чтобы с его крыши взглянуть на то, что творится в городе. Внезапно позади меня раздается выстрел из моего танка, начинают трещать автоматные очереди, доносятся крики людей. Со всех ног бросаюсь назад, а немцы уже атакуют мой танк. Эти немецкие солдаты задержались в тылу, а теперь пошли в атаку. Ремонтники залегли и отстреливаются, а заряжающий выпускает осколочный снаряд в самую гущу вражеских пехотинцев. Около десяти немцев сразу убиты, остальные тринадцать сдаются в плен.

Около суток восстанавливали ремонтники наш танк, когда наша группа уже ушла. Догоняли свою бригаду днем и ночью, без перерывов на сон. Вслед за неимоверной усталостью появилось безразличие ко всему, что происходит вокруг. А это могло привести к неоправданным потерям. В город Сквиру вошли уже глубокой ночью и были так измотаны всеми перипетиями последних дней, что даже не заметили, как наступил Новый, 1944 год...

Танкист Советской армии Фадин А.М.

0

205

Останки солдат Красной армии в Волгограде решили перезахоронить из-за строительства дома и дороги

Эксклюзивное видео
http://www.5-tv.ru/news/166652/?utm_referrer=https://zen.yandex.com

Об этом Пятому каналу рассказали активисты. Ранее сообщалось, что на окраине города было найдено массовое захоронение.

В эксклюзивном интервью Пятому каналу заместитель командира взвода поискового отряда Сергей Толмасов рассказал, что раскопки ведутся уже неделю и за это время были обнаружены останки 42 солдат. Помимо тел поисковики находят также личные бойцов, среди которых компасы и медальоны.

Всего, по оценке специалиста, в месте массового захоронения могут лежать около 300 человек. Толмасов также отметил, что, после того как работы на участке будут окончены, кости отправят на перезахоронение.

По словам местной жительницы Валентины Арефьевой, о братской могиле в этих местах она и другие ветераны знали всегда. А вот местная администрация факт массового захоронения ранее отрицала, ссылаясь на некую справку 1996 года. Согласно документу, 250 тел из парка были вывезены и перезахоронены. По мнению женщины, весь ажиотаж вокруг участка происходит в данный момент лишь потому, что территорию намереваются отдать под строительство дороги.

Как рассказал Пятому каналу общественный деятель Илья Александров, они поддерживают идею перезахоронения солдат Великой Отечественной войны, но только в том случае, если торжественная церемония пройдет на этом же участке. По словам активиста, вся прилежащая к братской могиле территория также нуждается в благоустройстве.

0

206

В Тракторозаводском районе поисковики нашли останки 40 защитников Сталинграда

http://gorvesti.ru/society/v-traktorozavodskom-rayone-poiskoviki-nashli-ostanki-40-zaschitnikov-stalingrada-47110.html?utm_referrer=https://zen.yandex.com

Группа работает в поселке Нижний Тракторный.

На территории бывшего парка ВГТЗ, который находится в поселке Нижний Тракторный Тракторозаводского района, 11 ноября начались раскопки: поисковая группа поднимает останки бойцов, которые сражались в Сталинграде в 40-е годы. Их должны перезахоронить на мемориальном кладбище в Россошках. Поисковики нашли останки 40 тел. В том месте обнаружили и личные вещи солдат. По ним идентифицируют бойцов.

Как сообщает ИА «Городские вести», солдатское захоронение было на этом участке с 1942 года. Чтобы обозначить памятное место, рядом с могилами бойцов установили памятник. Уже в 1965 году значительную часть солдатских захоронений, которые были в городе, перенесли на Мамаев курган.

За тем памятником долгое время ухаживали сотрудники тракторного завода. Но в 90-е о нем забыли. За несколько лет памятник разрушился. Чтобы увековечить память воинов, которые защищали родную землю в кровопролитных боях, администрация Волгограда решила установить мемориал «Защитникам города от благодарных тракторостроителей». Эта скульптура сейчас находится в Тракторозаводском районе на площади имени Дзержинского.

В прошлом месяце в областной военный комиссариат района поступило обращение от местных жителей. Они просили начать поисковые работы на месте того братского захоронения. Региональная общественная организация «Поиск» провела экспедицию. В итоге приняли решение начать раскопки.

– Поисковые работы начались специалистами с 11 ноября. В настоящее время подняты фрагменты 40 тел. По мере обнаружения личных вещей бойцов будет проводиться их идентификация. К сожалению, эта работа сейчас осложняется отсутствием личных вещей. Пока найдены ложка без инициалов и пустой жетон. Поисковиками будет проверяться также информация о возможном захоронении в этом месте бойцов дивизии, сформированной в Ставрополе, - рассказывает председатель правления Светлана Князева.

Бойцов перезахоронят с воинскими почестями на мемориальном кладбище в Россошках. Как только это произойдет, примут решение о судьбе той территории.

Напомним, в нашем городе с 2014 года системно работают над обликом улиц, парков и скверов, в том числе и заброшенных. К примеру, благодаря региональной поддержке «ожил» парк Памяти в Тракторозаводском районе, парк «Лесогород» в микрорайоне Тулака Советского района и т. д.

0

207

Черно-белые фотографии в цвете героев Великой Отечественной войны
http://aeslib.ru/kultura-i-iskusstvo/fo … yandex.com
Это не кадры из фильмов о войне, это реальные герои Великой Отечественной. Просто они стали ближе и улыбаются не с поблекших от времени черно-белых снимков… Лидия Литвяк Маленькая...

Лидия Литвяк
http://i053.radikal.ru/1711/0c/bd1b3874fae9.jpg

Маленькая и хрупкая на вид девушка на деле оказалась настоящим бойцом. Пилоты люфтваффе остерегались истребителя с белой лилией на капоте, а командир авиаполка говорил, что она «умела видеть воздух». Защитница Сталинграда, Кубани и Донбасса Лидия Литвяк всего за восемь месяцев на фронте совершила 168 боевых вылетов, уничтожив 11 самолетов врага лично, еще три — в составе группы.

Дважды Герой СССР Амет-Хан Султан
http://s009.radikal.ru/i307/1711/84/ea5b8639351b.jpg

Он не блистал ни знаниями, ни тактической подготовкой, ни рациональным расчетом, а порой даже не мог элементарно объяснить подчиненным, что и как нужно делать в бою. Но это не помешало ему стать одним из самых результативных летчиков-истребителей (30 личных побед и еще 19 — в группе), а после войны — блестящих испытателей. «Орлы никогда не умирают на земле», — говорил Дважды Герой СССР Амет-Хан Султан. Небу он был предан до последнего вздоха.

Людмила Павличенко
http://s018.radikal.ru/i515/1711/2a/635e0b986a81.jpg

Выдержка, терпение и хладнокровие — качества, необходимые снайперу. У Людмилы Павличенко их было в достатке, и даже больше. Уничтожив менее чем за два года 309 вражеских солдат и офицеров, она стала самой успешной женщиной-снайпером за всю историю.

Илья Старинов
http://s008.radikal.ru/i304/1711/54/eb14603681e5.jpg

«Бог диверсий» и «личный враг Гитлера», «дедушка советского спецназа» и «русский Джеймс Бонд». За свою долгую жизнь Илья Старинов изобрел десятки взрывных устройств, стал автором множества монографий, закрытых учебных пособий и двух книг воспоминаний, а подготовленные им диверсанты, участвовали во всех войнах 20-го столетия.

„Ночные ведьмы“ — Герой СССР Евгения Жигуленко
http://s019.radikal.ru/i630/1711/11/7aefa2d55346.jpg

В легендарном 46-м гвардейском ночном бомбардировочном полку она была одной из самых результативных летчиц. Всего за три фронтовых года летчица совершила 968 вылетов, сбросив на нацистов около 200 тонн бомб. «Немцы называли нас „ночными ведьмами“, — писала в мемуарах Герой СССР Евгения Жигуленко, — а ведьмам было всего от 15 до 27 лет».

Летчик Михаил Девятаев
http://s019.radikal.ru/i640/1711/3a/9ce679eb7aa4.jpg

Он мог стать летчиком-асом наряду с Кожедубом, Покрышкиным и Глинкой, однако легендой его сделали не десятки сбитых вражеских самолетов. А всего один. Угнанный им и другими узниками концлагеря Пенемюнде с секретного нацистского аэродрома.

Наталья Меклин(Кравцова)
http://s018.radikal.ru/i513/1711/f4/00b0d36ca21f.jpg

Она умела уводить самолет от вражеских зениток и уходить невредимой от ночных истребителей. Вместе с полком «ночных ведьм» командир звена гвардии лейтенант Наталья Меклин прошла путь длиной в три года, от Терека до Берлина, совершив 980 боевых вылетов.

Конструктор танка Т-34 Михаил Кошкин
http://s019.radikal.ru/i643/1711/78/566ab1b55c81.jpg

А-20, А-32 и ставший лучшим танком Второй Мировой Т-34 — эти творения оборонной мысли увидели свет благодаря конструктору Михаилу Кошкину.

Герой СССР Марина Раскова
http://s018.radikal.ru/i500/1711/ad/4668f3879553.jpg

Герой СССР Марина Раскова, создатель легендарного женского ночного бомбардировочного авиаполка — «ночных ведьм» — в июле 38-го стала одной из летчиц, установивших мировой рекорд по дальности полета на гидроплане.

Василий Маргелов
http://s018.radikal.ru/i504/1711/07/491371131b89.jpg

Он командовал воздушно-десантными войсками в общей сложности почти четверть века, превратив ВДВ в силу, не знавшую равных. Западные историки называли его «Суворовым двадцатого века», для нас же он просто — «Дядя Вася».

0

208

Как мы брали Курилы

http://s48.radikal.ru/i122/1711/99/4a9aeaf2963c.jpg

Про курильскую операцию, или как умеют воевать русские
К обороне Курил японцы готовились годами. Создали систему укреплений, позволявшую выдерживать недельные обстрелы из линкоров, а также авиационных бомбежек. Серьезные укрепления в скалах, толщина грунта которых колебалась от 4 до 50 метров. Множество тщательно укрытых и пристрелянных орудий всех калибров. Огромное количество укрытий для пехоты, припасов, складов, которые были рассредоточены так, что большая их часть уцелела бы бы при любом раскладе. Лучшим подтверждением хорошей работы японцев было то, что когда один из островов в течение двух лет бомбардировали с воздуха американцы, они "не нанесли японским силам вообще никакого вреда".
Хорошо готовились и к высадке десанта. Если противник проходил сквозь огонь береговой артиллерии и японской авиации, его ожидали 25 тысяч солдат, у которых на вооружении было (помимо стрелкового оружия) 500 пулеметов, 100 танков, минометы, бомбометы, полевая артиллерия, и т.д. Так они готовились по всем правилам того военного времени воевать с американцами.

Но драться пришлось с русскими...

То, что устроила жителям страны Восходящего солнца Красная армия, мировая история практически не знала. С поддержкой двух СКР на сорока "десантных" судах (многие из которых были переделками мирных посудин) десантировалось три тысячи человек. 3000 морпехов и стрелков 301 СД.

Вдумайтесь: три тысячи человек против двадцати пяти тысяч и ста (!) танков, находящихся на идеально обустроенных позициях, готовых не один год к войне с американцами.

Погода была такая, что ни суда, ни авиация не могли ничем помочь нашему десанту. Японцам удалось прохлопать сорок вымпелов...

Первые наши 700 человек разгрузились под массированным шквальным огнем... Несмотря на его яростность, русский десант отбросил японцев вглубь острова.

Дальше еще одна контратака. Русских намеревались вмять гусеницами в песок: против наших пошло 18 танков при поддержке пехоты - а десант на голом береге, без какой-либо поддержки.

Но русские воины перетащили (на глубине два метра под шквальным огнем) сотню противотанковых ружей. 17 танков из восемнадцати спалили лобовыми попаданиями, последний в ужасе смылся. Оставшуюся без поддержки пехоту перебили, оставшихся разогнали. Наши саперы заткнули батареи главных калибров, СКРы спалили танкер, переоборудованный японцами также под батарею.

Новая танковая контратака японцев вновь провалилась: русские дотащили (также глубине в два метра) 45-мм пушки...

Высадился остальной десант...

Короче, япошки сдались противнику, которого превосходили по численности в восемь (!!!) раз...

В отчете позже указали причины успеха:

1. Скрытность и внезапность.

2. Высокий уровень выучки личного состава.

3. Мужество и героизм личного состава

4. Слаженность и скоординированность действий всех участников операции

Ну и личный пример командиров, конечно: трое из них лично вели подчиненных в атаку со знаменами в руках. Двое погибли.

"Высоту взять, несмотря ни на что" - такими были последние слова одного из командиров...

Отредактировано NiJEGOROD (2017-11-22 20:45:30)

0

209

0

210

"Стреляю из пушки и снаряд, пробив кабину, взрывается внутри кузова, набитого немцами..."

http://s013.radikal.ru/i325/1711/48/7bc5c0c0afd6.jpg

Мы крепко спали в танке, когда по башне кто-то начал колотить палкой. Это были повара, которые звали нас на завтрак. После завтрака командир батальона вызвал нас к себе, где уже собрались одиннадцать командиров. Батальон наш на данный момент состоял из двух отделений бригадной разведки и восьми танков с экипажами. Вот и все. Комбат представил нам нового командира роты Карабуту и сообщил, что батальону предстоит взять город Тараща и удерживать его до подхода подкрепления.

Засветло наш танк выдвинулся в голове колонны с пятью разведчиками в километре впереди от основной колонны. Зависший над нами немецкий разведывательный самолет напоминал о том, что гости не заставят себя ждать. И действительно! Вот на нас уже идут восемнадцать "Юнкерсов" Ю-87. Гоним на большой скорости вперед, а они разворачиваются в боевую линию и начинают бомбить нашу колонну. Бомб они не жалеют, но все они летят мимо, ни один наш танк не получает повреждений.

Впереди вырастает небольшое село, немцы бьют из полевых пушек, посылают нам пулеметные очереди. Разозлившись, мы с ходу влетаем в село и начинаем давить и расстреливать небольшой немецкий гарнизон. Оставшиеся в живых немцы спасаются бегством.

Не оставляет ощущение, что фашисты где-то близко, и мы продолжаем двигаться вперед в боевом порядке. Восемнадцать "Юнкерсов", отбомбившись, улетают, а на смену им уже идут еще две группы по восемнадцать машин. Впереди появляются очертания большого села, и на фоне белого снега отчетливо видно, как через него двигается огромная черная колонна немецкой техники.

Голова колонны двигается уже за пределами села и наращивает скорость в надежде уйти от нашего преследования. В основном это конные упряжки и автомобили. Как нам позже сообщают по радио, это тыловые части 88-й пехотной дивизии врага. Мы рассыпаемся из боевого порядка и идем на полной скорости на беззащитную немецкую колонну, пытаясь не дать уйти хотя бы ее части. Но, как на зло, жители села выходят на улицы, чтобы поприветствовать нас, и мешают нам двигаться и стрелять. Приходится вести огонь через их головы по бегущей по полю немецкой пехоте. Фашисты бросают автомашины, повозки и снаряжение в неистовой попытке спасти свою жизнь. Мы настигаем бегущих по полю немецких пехотинцев и без сожаления расстреливаем из пулеметов.

На окраине села суетится группа фрицев, тут какие-то повозки и распряженные лошади, которые нервно ржут. В эту гущу немцев я посылаю осколочный снаряд, который раскидывает их в разные стороны. Когда они падают, становится видно противотанковое орудие, которое они только что пытались развернуть прямо на дороге в нашу сторону.

Высовываюсь из башни и вижу еще три орудия, от которых немцы отцепляют лошадей и начинают их разворачивать. Но развернуться они не успевают, так как мы накрываем их еще несколькими снарядами. Подъезжаем ближе и расстреливаем из пулемета расчеты немецких артиллеристов. Когда скоротечный бой немного стихает, высовываюсь из башни, чтобы осмотреть поле боя. Оно выглядит ужасно. На дороге тут и там брошены автомобили и повозки, целые, разбитые и сгоревшие. Одни загружены боеприпасами, другие продуктами. Между ними вповалку лежат трупы убитых лошадей и немецких солдат. Примерно через неделю мне довелось увидеть похожую ужасную картину с той разницей, что там лежали наши пехотинцы. Там, у города Виноград, немцы прорвали нашу оборону и уничтожили все, что могло шевелиться.

В плен сдались примерно двести фрицев, и что с ними делать, мы не знали. Пришлось организовать конвой из нескольких человек. После непродолжительного отдыха мы получаем приказ идти к городу Тараща, это где-то в десяти километрах пути. Идем на высокой скорости, благо да грунтовая дорога крепко подморожена. Через несколько километров входим в деревню Лесовичи, немцев в ней не оказывается.

До города остается километра три, не больше, и мы легко преодолеваем их. Врываемся на улицу на полном ходу, жителей нигде не видно. Я такое уже видел, и это плохой знак - значит, впереди нас ждет засада. Внезапно из крайнего дома выбегает женщина и машет руками, прося остановиться. Останавливаю бронемашину и высовываюсь из люка. Она сквозь рев работающего двигателя кричит мне: "Впереди на перекрестке немецкие танки!" Не успеваю поблагодарить ее, как меня на своем танке обгоняет командир нашей роты Володя Карабута. Мы срываемся с места и следуем за ним.

Примерно через сто метров танк Карабуты получает снаряд в лоб и вспыхивает. Обгоняю его и стреляю вперед, не целясь. Вдруг вижу впереди немецкую самоходку "Фердинанд", направившую дуло на перекресток. Посылаю бронебойный снаряд ей в лоб и кричу Тюрину: "Тарань его!" На полном ходу наскакиваем на "Фердинанда" и начинаем его давить. Немцы выскакивают наружу, но тут же попадают под наш пулеметный огонь. Четверо падают, как подкошенные, одному удается убежать. А позади нас уже идут по улице остальные наши танки и ведут огонь.

Неожиданно в воздухе повисает зловещая тишина. Командир роты тяжело ранен и отправлен в медсанбат, так что приказа "вперед" ждать не от кого. А поскольку я шел первым, решаю показать остальным пример, разворачиваю танк и веду его вниз к реке. Подходим к мосту и останавливаемся. Я пытаюсь определить, выдержит ли нас этот мост.

Мои мысли прерывает выехавшая из-за поворота на противоположном берегу большегрузная машина. Немецкий шофер не замечает, что у основания моста стоит наш танк и на полной скорости въезжает на мост, пока не упирается лоб в лоб в нашу бронемашину. Шофер быстро понимает, что сейчас произойдет, и шустро прыгает под мост прямо в реку. Мне остается только выстрелить из орудия и осколочный снаряд, пробив навылет кабину, взрывается внутри набитого фрицами кузова. Куски немецких солдат падают на мост и в реку. Мы начинаем двигаться вперед, спихиваем в водоем останки грузовика, и по вражеским трупам переезжаем на другую сторону.

Устремляемся на полном ходу к центру города и подходим к перекрестку. Здесь висит тишина и дальше идти по освещенной улице в полном одиночестве опасно. Ни немцев, ни своих не видно. Прижимаю танк к стене дома, которая в тени, и глушу мотор. Вдруг слышатся звуки работающих двигателей нескольких танков. Мимо нас проносятся три наших Т-34. Через некоторое время в той стороне, куда они ушли, вспыхивает бой, который быстро смолкает. Видимо, сожгли наши "тридцатьчетверки". В этот момент поступает приказ по радио: "Фадину срочно повернуть назад". Делать нечего, выполняю приказ, разворачиваю танк и гоню в обратную сторону опять к мосту. К этому времени бой в городе окончательно затихает. Немцы понесли большие потери, спастись удалось не многим. Вот так мы вышвырнули фрицев из городишка Тараща. Было это ночью на 5-е января 1944 года.

Танкист Советского Союза Фадин А.М.

0


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Военный Альбом