ПолитФорум ватников России и зарубежья

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Россия. Борьба трудящихся за свои права.


Россия. Борьба трудящихся за свои права.

Сообщений 151 страница 165 из 165

151

Чайка назвал новую задачу прокуратуры: борьбу с протестами
Его ведомство должно будет обеспечивать стабильность в России

Чайка назвал новую задачу прокуратуры: борьбу с протестами фото: kremlin.ru
«В наступившем году, — сообщил генпрокурор на торжестве в честь 296-й годовщины создания Генпрокуратуры, — перед органами прокуратуры стоит новая задача: обеспечение законности во время кампании по выборам президента Российской Федерации. Недопущение надзорными средствами социальной напряженности, несогласованных публичных акций и других нарушений, угрожающих стабильности и безопасности».

В этом его, как сообщает РБК, поддержал сенатор Николай Федоров, призвавший ГП к активному сотрудничеству с комиссией Совфеда по защите госсуверенитета.

Ранее прокуратура уже не раз пыталась вмешиваться в проведение протестных акций: так, в частности, она сообщала о незаконности протеста 12 июня, на которое Алексей Навальный наметил очередную антикоррупционную акцию.

Кроме того, прокуратура Москвы объявила незаконным и проведенный в конце декабря Ильей Яшиным «День свободных выборов» в столице.

0

152

NiJEGOROD написал(а):

Чайка назвал новую задачу прокуратуры: борьбу с протестами

Засыпая побольше амонала - зажимай покрепче гайки ( первое правило подрывника ).

0

153

exan написал(а):
NiJEGOROD написал(а):

Чайка назвал новую задачу прокуратуры: борьбу с протестами

Засыпая побольше амонала - зажимай покрепче гайки ( первое правило подрывника ).

1905 год?

0

154

Москвич написал(а):
exan написал(а):
NiJEGOROD написал(а):

Чайка назвал новую задачу прокуратуры: борьбу с протестами

Засыпая побольше амонала - зажимай покрепче гайки ( первое правило подрывника ).

1905 год?

Нет
1917...
Побольше бы на каторгу отправили всяких говорунов-агитаторов, глядишь и жили бы как в Швеции.

0

155

Barsoff написал(а):

Побольше бы на каторгу отправили всяких говорунов-агитаторов, глядишь и жили бы как в Швеции.

К сожалению это не возможно. В условиях глобального рынка будет метрополия, будут колонии. И все. На всех при капитализме благ не хватит.
Кто-то грезит социализмом, кто-то просвещенным капитализмом или не менее просвещенной монархией. Не будет ничего! Путин и его чайки это гарантируют хозяевам из метрополии. Понимаете? И всегда найдутся мотоциклисты, которые за долю малую будут аплодировать и тащить за собой нищих баранов на убой.

0

156

Barsoff написал(а):

Побольше бы на каторгу отправили всяких говорунов-агитаторов, глядишь и жили бы как в Швеции.

Украина - вторая Франция....угу.Спасибо мы это проходили.Жить будем только как в России и никак иначе.
До недавнего времени было лишь два варианта - народная власть большинства граждан.Либо олигарший чиновный ворокапитализм,перетекающий в куда более кровавую копию Нэзалэжной.
Остался только один - последний.Это и будет - "Швеция".

0

157

exan написал(а):
Barsoff написал(а):

Побольше бы на каторгу отправили всяких говорунов-агитаторов, глядишь и жили бы как в Швеции.

Украина - вторая Франция....угу.Спасибо мы это проходили.Жить будем только как в России и никак иначе.
До недавнего времени было лишь два варианта - народная власть большинства граждан.Либо олигарший чиновный ворокапитализм,перетекающий в куда более кровавую копию Нэзалэжной.
Остался только один - последний.Это и будет - "Швеция".

Я в каком-то месте упомянул Украину ?
Странное дело-в вас кипит разум возмущенный по поводу разгона и расстрела мирной демонстрации 9 января 1905 года и в тоже время ваш разум спит и может даже радуется расстрелу мирной же демонстрации большевиками 5-го января 1918 года.
Демонстрация тоже была мирной и принимали в ней участие такие же рабочие.
Какие-то двойные стандарты...

Вот что пишет об этом событии М.Горький ( надеюсь не надо его представлять ) -

"Новая жизнь" (9 января 1918 г.): "5-го января 1918 года безоружная петербургская демократия -- рабочие, служащие -- мирно манифестировали в честь Учредительного Собрания ... "Правда" лжет, когда она пишет, что манифестация 5 января была организована буржуями, банкирами и т. д., и что к Таврическому дворцу шли именно "буржуи" и "калединцы". "Правда" лжет, -- она прекрасно знает, что "буржуям" нечему радоваться по поводу открытия Учредительного Собрания, им нечего делать в среде 246 социалистов одной партии и 140 -- большевиков. "Правда" знает, что в манифестации принимали участие рабочие Обуховского, Патронного и других заводов, что под красными знаменами российской социал-демократической партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других районов. Именно этих рабочих и расстреливали, и сколько бы ни лгала "Правда", она не скроет позорного факта ... Итак, 5 января расстреливали рабочих Петрограда безоружных. Расстреливали без предупреждения о том, что будут стрелять, расстреливали из засад, сквозь щели заборов, трусливо, как настоящие убийцы".


Я то считаю и первое и второе из одного ряда, т.е. преступлением.
Но пламенные большевики считают иначе...

0

158

Андрей Бажутин: Не собираемся сидеть молча

Главу движения "Объединение перевозчиков России" (ОПР) Андрея Бажутина арестовали накануне всероссийской акции протеста дальнобойщиков, а потом власти сделали все для того, чтобы он не смог зарегистрироваться кандидатом на президентских выборах. В интервью Радио Свобода "главный дальнобойщик России" рассказал, как отбывал наказание, с каким давлением столкнулись его коллеги, которые участвовали в акции протеста, и почему их нельзя запугать.

Свернутый текст

Вот уже три дня многодетный отец Андрей Бажутин живет дома, где не был больше месяца. Его младшей, пятой, дочери всего четыре месяца, старший сын уже тоже дальнобойщик, за участие в протестах против системы "Платон" его лишили водительского удостоверения на год, Бажутин-старший не сможет сесть за руль в общей сложности 2 года и 3 месяца, этот срок истечет в июне 2019 года.
– Меня арестовали на 15 суток, но надо быть честным полностью: я был задержан за управление автомобилем без водительского удостоверения, которого я был лишен еще практически год назад незаконно, – рассказывает Андрей Бажутин, ОПР, которой он руководит, объединяет десять тысяч дальнобойщиков в 43 регионах страны. – В тот день (11 декабря.) мне нужно было отремонтировать автомобиль моей жены, на котором она возит детей в школу. У нее у единственной в семье осталось водительское удостоверение, потому что моего старшего сына его тоже лишили. А так как машина была неисправна, я был вынужден поехать, чтобы ее отремонтировать. В этот момент меня остановили. Но этому предшествовал еще ряд событий. Утром в этот же день ко мне в семь утра приходили судебные приставы, пытались вручить мне протокол по какому-то делу, которое рассматривалось 28 декабря, и там тоже был выписан какой-то штраф. Он был удвоен за неуплату предыдущего штрафа, который был незаконно выписан за то, что я якобы организовал пикет в подмосковных Химках возле магазина "Леруа Мерлен", который был еще летом. Там тоже было все надуманно.
В тот день, когда меня задерживали, абсолютно было понятно, что меня задержат по-любому.
Потому что, когда меня остановили инспекторы ГИБДД, я вышел, там были и приставы, и сотрудники Отдела по борьбе с экстремизмом, и кого там только не было. Поэтому, если бы я был рядом – в багажнике, под машиной, да где угодно, – я думаю, нашлись бы причины, по которым меня бы все равно задержали.
- Ваше дело рассматривалось в Тосненском городском суде Ленинградской области, там всех водителей, задержанных без прав, сразу отправляют за решетку?
– В практике этого суда были случаи лишения людей прав. Но их останавливали не только без водительского удостоверения, но и в состоянии алкогольного опьянения. И максимальный срок им давали 5 суток ареста. Но почему-то в отношении меня и Сергея Владимирова (руководитель Питерского отделения ОПР, был задержан вместе с Бажутиным. – РС), приняли такое решение, 15 суток ареста. Сергея Владимирова даже в машине не было, он рядом с ней стоял. Но все равно его посадили в спецприемник на полмесяца.
– Где вы отбывали наказание?
– В Санкт-Петербурге, в спецприемнике.
– Сколько человек было в камере?
– Это была двухместная камера общей площадью порядка восьми квадратных метров с куском какого-то привокзального туалета в углу – умывальник, унитаз, решетки камеры, дверь с небольшим оконцем для подачи пищи. Я там находился один. На полутора суток ко мне подсаживали человека. Мне показалось, что это просто информатор какой-то, судя по моим с ним разговорам. И само отбывание несоразмерно нарушениям. Человек целый день находится в камере. В 8 утра завтрак. Не скажу, что там можно умереть с голоду, на то, чем там кормят, жить можно. С 9 до 10 обход, интересуются состоянием здоровья и прочее. В районе 11 прогулка – выводят не более чем на час на улицу. Это опять же огороженное сеткой помещение – гуляешь на улице, потом возвращаешься обратно. Порядка с 13 до 14 обед, потом в 17 ужин. И единственное занятие – это кроссворды, чтение книг, какое-то самообразование. Больше там ничего делать невозможно, полмесяца потерянного времени.

– После того как вы отбыли эти 15 суток, вас снова под конвоем повезли в суд, откуда вы сбежали...
– После отбытия 15 суток ареста 26 декабря во внутреннем дворе спецприемника я был задержан сотрудниками полиции и отвезен в 76-й отдел полиции. Там мне объяснили, что на следующий день будет суд (который прошел 12 января этого года. – РС). Суд должен был состояться по факту автопробега, который был еще в апреле прошлого года. В тот момент нас задерживали. Пробег был абсолютно безболезнен для кого-либо – там не было ни лозунгов, ни плакатов, только символика ОПР. Нас тогда привлекли за участие в митинге, но до конца дело не довели, потому что оснований для нашего задержания не было. И нас всех отпустили. А потом было проведено расследование, тайное расследование, о котором меня никто не уведомлял. И вот на выходе из спецприемника меня задержали, чтобы снова судить. Я не сомневаюсь, что нужно это было лишь затем, чтобы я не смог участвовать в выдвижении кандидатуры на президентских выборах. Потому что как раз на это время у нас было назначено собрание, в котором я не смог принять участие, поскольку был вынужден скрываться. Некоторые СМИ писали о том, что я сбежал из суда, но это не совсем так. В 76-м отделе полиции мы, как и раньше, подписали акт об освобождении. В этом акте я указал, что меня сопровождают под усиленной охраной в суд. Но когда нас привезли в суд, люди, которые меня сопровождали, где-то ходили, гуляли. В общем-то паспорт у меня был на руках. И я подумал: зачем мне принимать участие в этом кривосудии?
Я был уверен на 100%, что меня осудят ни за что и выпишут лишение свободы минимум на 10 суток, поэтому я спокойно собрался и ушел из здания суда мимо приставов. И побегом это назвать нельзя.
– Почему собрание по выдвижению вас кандидатом в президенты РФ дальнобойщики решили провести в Дагестане, а не в Москве или Питере?
– Потому что ни в Москве, ни в Питере нам бы его не дали провести, думали, что в Дагестане так не смогут давить на людей, но оказалось, что и там могут... После моего ухода из здания суда меня искали, я это знаю точно. И в Дагестан я приехать не смог. И там у нас был крах, потому что спецслужбы провели серьезную работу, люди были запуганы, на собрание пришло всего 50 человек, многим в тот день невозможно было дозвониться, телефоны были отключены. Выдвигаться в президенты я уже не могу, не успеваю по срокам, для власти я уже не опасен. На суде, который прошел в пятницу 12 января, мой защитник Динар Идрисов разложил все по полочкам, оставил от "дела" одни "корки", потому что там ни процессуальной, ни доказательной базы не было вообще. Но, несмотря на это, суд вынес решение оштрафовать меня на 20 тысяч рублей (это минимальный штраф), потому что угрозы я уже не представляю, выдвигаться я уже не могу по срокам. А во всем остальном, может быть, у правоохранителей осталось на меня небольшое зло, потому что задерживали они меня на основании приказа ФСБ, я в этом уверен. И когда я ушел из суда, думаю, кто-то из них получил по шапке. Поэтому, наверное, какие-то личные интересы они могут преследовать, а во всем остальном, я думаю, что сейчас нахожусь в безопасности. Но нет гарантии того, что не сфабрикуют какое-то новое дело, потому что дело, которое рассматривалось в суде в пятницу, было реально сфабриковано. Динар Идрисов представил порядка 15 ходатайств, удовлетворены из которых были только три, и то по приобщению документов к делу. Все остальное было отклонено, хотя ходатайства были абсолютно логичные.
Я потому-то и ушел из суда, потому что прекрасно понимал, что меня хотят закрыть еще на 10 суток, и тогда получится, что я ни за что отсидел практически месяц.
– Почему же вы не поехали в Дагестан, раз были уже на свободе?
– Я собирался поехать в Дагестан. Но надо понимать, что если бы я туда прилетел на самолете или приехал на поезде, это было бы все отслежено. И я бы даже, наверное, в поезд не сел или меня бы встретили там. На машине туда проехать тоже невозможно, это три серьезных блокпоста – Северная Осетия, Чечня и Дагестан. Я до этого был в Дагестане, незамеченным там проехать невозможно.
Тем более что мой защитник Динар Идрисов принимал участие в том собрании по выдвижению, он сам официальный член избирательной комиссии, организовывал отчасти весь процесс. Могу вам сказать, что улететь из Дагестана Динару было очень сложно. Его снимали с трех рейсов.
– Где вы жили, пока скрывались?
– Я не буду говорить, где жил. Я жил вне дома, вне города. Телефонная трубка была выключена, карта вытащена. Если я и связывался с кем-то, то только по WatsApp, потому что даже мое первое задержание (в середине декабря прошлого года. – РС) произошло по биллингу. Меня вычислили. Красный Бор, где я жил, весь был оцеплен. Со всех сторон стояли сотрудники ГИБДД, сотрудники отдела по борьбе с экстремизмом и судебные приставы. Надо понимать, что мое задержание – это не просто случайность, а это целенаправленно подготовленное мероприятие. Как самовыдвиженец на президентские выборы я уже не успеваю, а от политических партий... Дело в том, что в ОПР, где я председатель, у людей разные политические взгляды, а сама организация не политизирована.
Мы не собираемся занимать какую-то единую позицию, потому что это невозможно. Иначе мы просто потеряем людей в организации.
– Вы уже определились с дальнейшими планами?
– У нас в ближайшее время пройдут во всех регионах собрания. С 26 по 28 января у нас пройдет съезд, на котором соберутся представители всех регионов, уполномоченные лица, делегированные лица от регионов. И вот там мы будем вырабатывать дальнейшую стратегию наших действий. Но то, что я могу вам сказать точно, что мы не собираемся сидеть тихо, молча и чего-то ждать. Но и надо понимать, что власть на сегодняшний день выработала контрдействия по отношению к нам. Начиная с 2016 года, за проведение массовых мероприятий нас пытаются либо закрыть, либо осудить, плюс ко всему штрафы, которые нам выписывают за своевременную неуплату, а уже дальше идет арест. В моем случае я платить не могу, потому что я лишен возможности зарабатывать, поскольку водительское удостоверение – это был единственный источник заработка. Мы будем сопротивляться и проводить акции, но нам надо будет тщательно продумать, как себя обезопасить, чтобы людей не терять, не подставлять, но чтобы это было эффективно.
– Декабрьская акция протеста дальнобойщиков прошла практически незаметно. Сильно давили на ее участников?
– У нас в ряде регионов, в частности, в Екатеринбурге ребята были задержаны и осуждены за якобы одиночный пикет, хотя там все было в рамках одиночного пикета сделано, без нарушения законодательства. В Санкт-Петербурге ежечасное давили на ребят, которые принимали участие в акции. И так же было во всех остальных городах. Перед акцией всех пытались вызывать, напугать. У нас не стояла задача приостановить трафик и выгнать всех на дорогу. Хотя на самом деле отчасти мы этого добились. Многие ребята стояли на стоянках, как мы и планировали, никуда не выезжали. Акция удалась, но реакции со стороны власти не было никакой. Была реакция только со стороны правоохранительных органов. Видимо, им было дано задание, чтобы погасить протест, закрыть нас, напугать, но не решать вопросы.
– И что – властям удалось вас запугать?
– Нет, конечно!
– То есть и вы дальше, несмотря на аресты, будете бороться с "Платоном"?
– Абсолютно! Но тут вопрос не только в "Платоне". Тут вопрос во всей отрасли – это раз. Второе – сами правовые отношения в нашей стране, отношение власти к гражданам, принимаемые законы, судебная власть. Все это раздражает. Мы готовы исполнять законодательство, но если оно будет разумное и написано для человека, а не против. Никого не интересует, на что я после того, как у меня забрали водительское удостоверение, должен кормить свою большую семью. Я знаю, что все суды, которые у нас проходили, принимали решение не самостоятельно, а по указке ФСБ, скорее всего, из отдела ФСБ по защите конституционного строя. Я больше чем в этом уверен. Я встречался с этими людьми и прекрасно понимаю, чем они живут и дышат и кого они защищают. Не по своей доброй воле я с ними встречался.
– Уговаривали смириться с "Платоном" и не бастовать?
– Да, уговаривали прекратить, говорили "давайте вашу проблематику, мы изложим ее в Администрацию президента", куда мы писали неоднократно. Но получали лишь отписки, все спускалось в Минтранс. Даже на мой прямой вопрос: "А что, господин Путин не знает о проблемах?" – мне сказали: "Конечно, знает". Я говорю: "Ну, а что же тогда писать-то?" Так что диалога у нас не получилось.
– Хоть к какому-то вашему предложению, которое вы направляли в органы власти, отнеслись всерьез?
– Мы несколько раз направляли документы в Госдуму по весогабаритному контролю. Вот оттуда пришел ответ, что на весенней сессии данный вопрос будет поднят на пленарном заседании. Но как он будет поднят, как пройдет? Это единственное наше предложение, которое хотят обсудить, да и то без нашего участия. Я не понимаю, как депутаты Госдумы, которые, мне кажется, дорожное полотно-то видят лишь от здания Думы до Шереметьева и даже не представляют, что происходит в стране, будут принимать решение, вообще не ориентируясь в нашей отрасли?! Я не понимаю, почему они не хотят общаться с отраслевиками? Почему не хотят выстроить диалог?
– Ну значит, они общаются с лояльными, которые уже вступили в систему "Платон", такие ведь тоже есть.
– Может быть, и есть, но эти "более лояльные" принимают ту позицию, которую навязывает Минтранс и правительство. И ничего, что с нашей стороны инициируется, не принимается. Лояльность имеет место быть, но только ради чего? Просто посидеть за столом и послушать, что Минтранс говорит о правильности своих решений? Мы четко видим, что происходит с отраслью, что происходит с малым и средним бизнесом. Я бы даже это бизнесом не назвал, потому что это самозанятость.

– Насколько введение "Платона" осложнило жизнь обычных дальнобойщиков?
– Сама система "Платон" – это проблема завтрашнего дня. Система "Платон" даже не очень сильно пока повлияла на дальнобойщиков. Она влияет и влияет в большей степени на крупные предприятия, которые пытаются платить по системе "Платон". Это безумно большие деньги. Но большинство за "Платон" еще не платят. Мы четко понимаем, что если мы все войдем в систему, и она заработает на 100%, то тогда будет серьезная проблема: для нас – это финансовая нагрузка и ответственность, неадекватно на нас наложенная, как и для всех граждан. Потому что 80% грузов у нас в стране перевозится автомобильным транспортом. 15% ВВП составляет транспорт и логистика. Поэтому надо четко понимать, что любая финансовая нагрузка на перевозчика – это цена конечного продукта. А так как мы являемся потребителями, и наложение на нас дополнительных расходов нам прибыли не несут, потому что мы их отдаем в разные карманы, в частности, в карманы Ротенберга через систему "Платон".
Наш доход не растет, но расходы в магазинах растут. Именно поэтому мы одни из первых, видя эту ситуацию, начали бить в колокола. И мы пытаемся достучаться до граждан – может быть, они как-то поняли, что происходит. Правовым путем решить этот вопрос практически невозможно, потому что ни один суд, который происходил бы, не выносит решение в нашу пользу. Решения принимаются по указке.
– С тех пор, как вы начали бороться с "Платоном", ваши взгляды на жизнь сильно изменились?
– Я много лет пытался бороться сам с собой. Я вел бизнес. У меня в свое время было несколько грузовых автомобилей, сам сидел за рулем много лет. Водители у меня работали. Я бился, как рыба об лед, понимая, что зарабатываю-то много, но денег у меня нет. Все идет на какие-то расходы. И вот до 2015 года я смотрел телевизор, "Россия 24", читал "Раша Тудей", думал, что, да, нужно затянуть пояса потуже. Но когда приняли систему "Платон", когда полностью начал погружаться в то, что происходит, я понял, что пояса-то мы уже затянули на горле себе давным-давно. И ничего не изменится, если мы сами ничего менять не будем. Здесь даже больше страшно не за себя, но у нас есть дети, которым надо дать образование, которого в нашей стране нет, дать право на труд, право на жилье, надо дать все права, которые прописаны в Конституции. Но у нас это все только на бумаге. Я даже боюсь подумать о том, когда не будет нас, как будут жить наши дети. Они даже не будут знать, что может быть гораздо лучше и свободней. Они будут жить в рабовладельческом строе.Андрей Бажутин: Не собираемся сидеть молча
bajutin_15_01_17.jpgГлаву движения "Объединение перевозчиков России" (ОПР) Андрея Бажутина арестовали накануне всероссийской акции протеста дальнобойщиков, а потом власти сделали все для того, чтобы он не смог зарегистрироваться кандидатом на президентских выборах. В интервью Радио Свобода "главный дальнобойщик России" рассказал, как отбывал наказание, с каким давлением столкнулись его коллеги, которые участвовали в акции протеста, и почему их нельзя запугать.
Вот уже три дня многодетный отец Андрей Бажутин живет дома, где не был больше месяца. Его младшей, пятой, дочери всего четыре месяца, старший сын уже тоже дальнобойщик, за участие в протестах против системы "Платон" его лишили водительского удостоверения на год, Бажутин-старший не сможет сесть за руль в общей сложности 2 года и 3 месяца, этот срок истечет в июне 2019 года.
– Меня арестовали на 15 суток, но надо быть честным полностью: я был задержан за управление автомобилем без водительского удостоверения, которого я был лишен еще практически год назад незаконно, – рассказывает Андрей Бажутин, ОПР, которой он руководит, объединяет десять тысяч дальнобойщиков в 43 регионах страны. – В тот день (11 декабря.) мне нужно было отремонтировать автомобиль моей жены, на котором она возит детей в школу. У нее у единственной в семье осталось водительское удостоверение, потому что моего старшего сына его тоже лишили. А так как машина была неисправна, я был вынужден поехать, чтобы ее отремонтировать. В этот момент меня остановили. Но этому предшествовал еще ряд событий. Утром в этот же день ко мне в семь утра приходили судебные приставы, пытались вручить мне протокол по какому-то делу, которое рассматривалось 28 декабря, и там тоже был выписан какой-то штраф. Он был удвоен за неуплату предыдущего штрафа, который был незаконно выписан за то, что я якобы организовал пикет в подмосковных Химках возле магазина "Леруа Мерлен", который был еще летом. Там тоже было все надуманно.
В тот день, когда меня задерживали, абсолютно было понятно, что меня задержат по-любому.
Потому что, когда меня остановили инспекторы ГИБДД, я вышел, там были и приставы, и сотрудники Отдела по борьбе с экстремизмом, и кого там только не было. Поэтому, если бы я был рядом – в багажнике, под машиной, да где угодно, – я думаю, нашлись бы причины, по которым меня бы все равно задержали.
- Ваше дело рассматривалось в Тосненском городском суде Ленинградской области, там всех водителей, задержанных без прав, сразу отправляют за решетку?
– В практике этого суда были случаи лишения людей прав. Но их останавливали не только без водительского удостоверения, но и в состоянии алкогольного опьянения. И максимальный срок им давали 5 суток ареста. Но почему-то в отношении меня и Сергея Владимирова (руководитель Питерского отделения ОПР, был задержан вместе с Бажутиным. – РС), приняли такое решение, 15 суток ареста. Сергея Владимирова даже в машине не было, он рядом с ней стоял. Но все равно его посадили в спецприемник на полмесяца.
– Где вы отбывали наказание?
– В Санкт-Петербурге, в спецприемнике.
– Сколько человек было в камере?
– Это была двухместная камера общей площадью порядка восьми квадратных метров с куском какого-то привокзального туалета в углу – умывальник, унитаз, решетки камеры, дверь с небольшим оконцем для подачи пищи. Я там находился один. На полутора суток ко мне подсаживали человека. Мне показалось, что это просто информатор какой-то, судя по моим с ним разговорам. И само отбывание несоразмерно нарушениям. Человек целый день находится в камере. В 8 утра завтрак. Не скажу, что там можно умереть с голоду, на то, чем там кормят, жить можно. С 9 до 10 обход, интересуются состоянием здоровья и прочее. В районе 11 прогулка – выводят не более чем на час на улицу. Это опять же огороженное сеткой помещение – гуляешь на улице, потом возвращаешься обратно. Порядка с 13 до 14 обед, потом в 17 ужин. И единственное занятие – это кроссворды, чтение книг, какое-то самообразование. Больше там ничего делать невозможно, полмесяца потерянного времени.

– После того как вы отбыли эти 15 суток, вас снова под конвоем повезли в суд, откуда вы сбежали...
– После отбытия 15 суток ареста 26 декабря во внутреннем дворе спецприемника я был задержан сотрудниками полиции и отвезен в 76-й отдел полиции. Там мне объяснили, что на следующий день будет суд (который прошел 12 января этого года. – РС). Суд должен был состояться по факту автопробега, который был еще в апреле прошлого года. В тот момент нас задерживали. Пробег был абсолютно безболезнен для кого-либо – там не было ни лозунгов, ни плакатов, только символика ОПР. Нас тогда привлекли за участие в митинге, но до конца дело не довели, потому что оснований для нашего задержания не было. И нас всех отпустили. А потом было проведено расследование, тайное расследование, о котором меня никто не уведомлял. И вот на выходе из спецприемника меня задержали, чтобы снова судить. Я не сомневаюсь, что нужно это было лишь затем, чтобы я не смог участвовать в выдвижении кандидатуры на президентских выборах. Потому что как раз на это время у нас было назначено собрание, в котором я не смог принять участие, поскольку был вынужден скрываться. Некоторые СМИ писали о том, что я сбежал из суда, но это не совсем так. В 76-м отделе полиции мы, как и раньше, подписали акт об освобождении. В этом акте я указал, что меня сопровождают под усиленной охраной в суд. Но когда нас привезли в суд, люди, которые меня сопровождали, где-то ходили, гуляли. В общем-то паспорт у меня был на руках. И я подумал: зачем мне принимать участие в этом кривосудии?
Я был уверен на 100%, что меня осудят ни за что и выпишут лишение свободы минимум на 10 суток, поэтому я спокойно собрался и ушел из здания суда мимо приставов. И побегом это назвать нельзя.
– Почему собрание по выдвижению вас кандидатом в президенты РФ дальнобойщики решили провести в Дагестане, а не в Москве или Питере?
– Потому что ни в Москве, ни в Питере нам бы его не дали провести, думали, что в Дагестане так не смогут давить на людей, но оказалось, что и там могут... После моего ухода из здания суда меня искали, я это знаю точно. И в Дагестан я приехать не смог. И там у нас был крах, потому что спецслужбы провели серьезную работу, люди были запуганы, на собрание пришло всего 50 человек, многим в тот день невозможно было дозвониться, телефоны были отключены. Выдвигаться в президенты я уже не могу, не успеваю по срокам, для власти я уже не опасен. На суде, который прошел в пятницу 12 января, мой защитник Динар Идрисов разложил все по полочкам, оставил от "дела" одни "корки", потому что там ни процессуальной, ни доказательной базы не было вообще. Но, несмотря на это, суд вынес решение оштрафовать меня на 20 тысяч рублей (это минимальный штраф), потому что угрозы я уже не представляю, выдвигаться я уже не могу по срокам. А во всем остальном, может быть, у правоохранителей осталось на меня небольшое зло, потому что задерживали они меня на основании приказа ФСБ, я в этом уверен. И когда я ушел из суда, думаю, кто-то из них получил по шапке. Поэтому, наверное, какие-то личные интересы они могут преследовать, а во всем остальном, я думаю, что сейчас нахожусь в безопасности. Но нет гарантии того, что не сфабрикуют какое-то новое дело, потому что дело, которое рассматривалось в суде в пятницу, было реально сфабриковано. Динар Идрисов представил порядка 15 ходатайств, удовлетворены из которых были только три, и то по приобщению документов к делу. Все остальное было отклонено, хотя ходатайства были абсолютно логичные.
Я потому-то и ушел из суда, потому что прекрасно понимал, что меня хотят закрыть еще на 10 суток, и тогда получится, что я ни за что отсидел практически месяц.
– Почему же вы не поехали в Дагестан, раз были уже на свободе?
– Я собирался поехать в Дагестан. Но надо понимать, что если бы я туда прилетел на самолете или приехал на поезде, это было бы все отслежено. И я бы даже, наверное, в поезд не сел или меня бы встретили там. На машине туда проехать тоже невозможно, это три серьезных блокпоста – Северная Осетия, Чечня и Дагестан. Я до этого был в Дагестане, незамеченным там проехать невозможно.
Тем более что мой защитник Динар Идрисов принимал участие в том собрании по выдвижению, он сам официальный член избирательной комиссии, организовывал отчасти весь процесс. Могу вам сказать, что улететь из Дагестана Динару было очень сложно. Его снимали с трех рейсов.
– Где вы жили, пока скрывались?
– Я не буду говорить, где жил. Я жил вне дома, вне города. Телефонная трубка была выключена, карта вытащена. Если я и связывался с кем-то, то только по WatsApp, потому что даже мое первое задержание (в середине декабря прошлого года. – РС) произошло по биллингу. Меня вычислили. Красный Бор, где я жил, весь был оцеплен. Со всех сторон стояли сотрудники ГИБДД, сотрудники отдела по борьбе с экстремизмом и судебные приставы. Надо понимать, что мое задержание – это не просто случайность, а это целенаправленно подготовленное мероприятие. Как самовыдвиженец на президентские выборы я уже не успеваю, а от политических партий... Дело в том, что в ОПР, где я председатель, у людей разные политические взгляды, а сама организация не политизирована.
Мы не собираемся занимать какую-то единую позицию, потому что это невозможно. Иначе мы просто потеряем людей в организации.
– Вы уже определились с дальнейшими планами?
– У нас в ближайшее время пройдут во всех регионах собрания. С 26 по 28 января у нас пройдет съезд, на котором соберутся представители всех регионов, уполномоченные лица, делегированные лица от регионов. И вот там мы будем вырабатывать дальнейшую стратегию наших действий. Но то, что я могу вам сказать точно, что мы не собираемся сидеть тихо, молча и чего-то ждать. Но и надо понимать, что власть на сегодняшний день выработала контрдействия по отношению к нам. Начиная с 2016 года, за проведение массовых мероприятий нас пытаются либо закрыть, либо осудить, плюс ко всему штрафы, которые нам выписывают за своевременную неуплату, а уже дальше идет арест. В моем случае я платить не могу, потому что я лишен возможности зарабатывать, поскольку водительское удостоверение – это был единственный источник заработка. Мы будем сопротивляться и проводить акции, но нам надо будет тщательно продумать, как себя обезопасить, чтобы людей не терять, не подставлять, но чтобы это было эффективно.
– Декабрьская акция протеста дальнобойщиков прошла практически незаметно. Сильно давили на ее участников?
– У нас в ряде регионов, в частности, в Екатеринбурге ребята были задержаны и осуждены за якобы одиночный пикет, хотя там все было в рамках одиночного пикета сделано, без нарушения законодательства. В Санкт-Петербурге ежечасное давили на ребят, которые принимали участие в акции. И так же было во всех остальных городах. Перед акцией всех пытались вызывать, напугать. У нас не стояла задача приостановить трафик и выгнать всех на дорогу. Хотя на самом деле отчасти мы этого добились. Многие ребята стояли на стоянках, как мы и планировали, никуда не выезжали. Акция удалась, но реакции со стороны власти не было никакой. Была реакция только со стороны правоохранительных органов. Видимо, им было дано задание, чтобы погасить протест, закрыть нас, напугать, но не решать вопросы.
– И что – властям удалось вас запугать?
– Нет, конечно!
– То есть и вы дальше, несмотря на аресты, будете бороться с "Платоном"?
– Абсолютно! Но тут вопрос не только в "Платоне". Тут вопрос во всей отрасли – это раз. Второе – сами правовые отношения в нашей стране, отношение власти к гражданам, принимаемые законы, судебная власть. Все это раздражает. Мы готовы исполнять законодательство, но если оно будет разумное и написано для человека, а не против. Никого не интересует, на что я после того, как у меня забрали водительское удостоверение, должен кормить свою большую семью. Я знаю, что все суды, которые у нас проходили, принимали решение не самостоятельно, а по указке ФСБ, скорее всего, из отдела ФСБ по защите конституционного строя. Я больше чем в этом уверен. Я встречался с этими людьми и прекрасно понимаю, чем они живут и дышат и кого они защищают. Не по своей доброй воле я с ними встречался.
– Уговаривали смириться с "Платоном" и не бастовать?
– Да, уговаривали прекратить, говорили "давайте вашу проблематику, мы изложим ее в Администрацию президента", куда мы писали неоднократно. Но получали лишь отписки, все спускалось в Минтранс. Даже на мой прямой вопрос: "А что, господин Путин не знает о проблемах?" – мне сказали: "Конечно, знает". Я говорю: "Ну, а что же тогда писать-то?" Так что диалога у нас не получилось.
– Хоть к какому-то вашему предложению, которое вы направляли в органы власти, отнеслись всерьез?
– Мы несколько раз направляли документы в Госдуму по весогабаритному контролю. Вот оттуда пришел ответ, что на весенней сессии данный вопрос будет поднят на пленарном заседании. Но как он будет поднят, как пройдет? Это единственное наше предложение, которое хотят обсудить, да и то без нашего участия. Я не понимаю, как депутаты Госдумы, которые, мне кажется, дорожное полотно-то видят лишь от здания Думы до Шереметьева и даже не представляют, что происходит в стране, будут принимать решение, вообще не ориентируясь в нашей отрасли?! Я не понимаю, почему они не хотят общаться с отраслевиками? Почему не хотят выстроить диалог?
– Ну значит, они общаются с лояльными, которые уже вступили в систему "Платон", такие ведь тоже есть.
– Может быть, и есть, но эти "более лояльные" принимают ту позицию, которую навязывает Минтранс и правительство. И ничего, что с нашей стороны инициируется, не принимается. Лояльность имеет место быть, но только ради чего? Просто посидеть за столом и послушать, что Минтранс говорит о правильности своих решений? Мы четко видим, что происходит с отраслью, что происходит с малым и средним бизнесом. Я бы даже это бизнесом не назвал, потому что это самозанятость.

– Насколько введение "Платона" осложнило жизнь обычных дальнобойщиков?
– Сама система "Платон" – это проблема завтрашнего дня. Система "Платон" даже не очень сильно пока повлияла на дальнобойщиков. Она влияет и влияет в большей степени на крупные предприятия, которые пытаются платить по системе "Платон". Это безумно большие деньги. Но большинство за "Платон" еще не платят. Мы четко понимаем, что если мы все войдем в систему, и она заработает на 100%, то тогда будет серьезная проблема: для нас – это финансовая нагрузка и ответственность, неадекватно на нас наложенная, как и для всех граждан. Потому что 80% грузов у нас в стране перевозится автомобильным транспортом. 15% ВВП составляет транспорт и логистика. Поэтому надо четко понимать, что любая финансовая нагрузка на перевозчика – это цена конечного продукта. А так как мы являемся потребителями, и наложение на нас дополнительных расходов нам прибыли не несут, потому что мы их отдаем в разные карманы, в частности, в карманы Ротенберга через систему "Платон".
Наш доход не растет, но расходы в магазинах растут. Именно поэтому мы одни из первых, видя эту ситуацию, начали бить в колокола. И мы пытаемся достучаться до граждан – может быть, они как-то поняли, что происходит. Правовым путем решить этот вопрос практически невозможно, потому что ни один суд, который происходил бы, не выносит решение в нашу пользу. Решения принимаются по указке.
– С тех пор, как вы начали бороться с "Платоном", ваши взгляды на жизнь сильно изменились?
– Я много лет пытался бороться сам с собой. Я вел бизнес. У меня в свое время было несколько грузовых автомобилей, сам сидел за рулем много лет. Водители у меня работали. Я бился, как рыба об лед, понимая, что зарабатываю-то много, но денег у меня нет. Все идет на какие-то расходы. И вот до 2015 года я смотрел телевизор, "Россия 24", читал "Раша Тудей", думал, что, да, нужно затянуть пояса потуже. Но когда приняли систему "Платон", когда полностью начал погружаться в то, что происходит, я понял, что пояса-то мы уже затянули на горле себе давным-давно. И ничего не изменится, если мы сами ничего менять не будем. Здесь даже больше страшно не за себя, но у нас есть дети, которым надо дать образование, которого в нашей стране нет, дать право на труд, право на жилье, надо дать все права, которые прописаны в Конституции. Но у нас это все только на бумаге. Я даже боюсь подумать о том, когда не будет нас, как будут жить наши дети. Они даже не будут знать, что может быть гораздо лучше и свободней. Они будут жить в рабовладельческом строе.Андрей Бажутин: Не собираемся сидеть молча
bajutin_15_01_17.jpgГлаву движения "Объединение перевозчиков России" (ОПР) Андрея Бажутина арестовали накануне всероссийской акции протеста дальнобойщиков, а потом власти сделали все для того, чтобы он не смог зарегистрироваться кандидатом на президентских выборах. В интервью Радио Свобода "главный дальнобойщик России" рассказал, как отбывал наказание, с каким давлением столкнулись его коллеги, которые участвовали в акции протеста, и почему их нельзя запугать.
Вот уже три дня многодетный отец Андрей Бажутин живет дома, где не был больше месяца. Его младшей, пятой, дочери всего четыре месяца, старший сын уже тоже дальнобойщик, за участие в протестах против системы "Платон" его лишили водительского удостоверения на год, Бажутин-старший не сможет сесть за руль в общей сложности 2 года и 3 месяца, этот срок истечет в июне 2019 года.
– Меня арестовали на 15 суток, но надо быть честным полностью: я был задержан за управление автомобилем без водительского удостоверения, которого я был лишен еще практически год назад незаконно, – рассказывает Андрей Бажутин, ОПР, которой он руководит, объединяет десять тысяч дальнобойщиков в 43 регионах страны. – В тот день (11 декабря.) мне нужно было отремонтировать автомобиль моей жены, на котором она возит детей в школу. У нее у единственной в семье осталось водительское удостоверение, потому что моего старшего сына его тоже лишили. А так как машина была неисправна, я был вынужден поехать, чтобы ее отремонтировать. В этот момент меня остановили. Но этому предшествовал еще ряд событий. Утром в этот же день ко мне в семь утра приходили судебные приставы, пытались вручить мне протокол по какому-то делу, которое рассматривалось 28 декабря, и там тоже был выписан какой-то штраф. Он был удвоен за неуплату предыдущего штрафа, который был незаконно выписан за то, что я якобы организовал пикет в подмосковных Химках возле магазина "Леруа Мерлен", который был еще летом. Там тоже было все надуманно.
В тот день, когда меня задерживали, абсолютно было понятно, что меня задержат по-любому.
Потому что, когда меня остановили инспекторы ГИБДД, я вышел, там были и приставы, и сотрудники Отдела по борьбе с экстремизмом, и кого там только не было. Поэтому, если бы я был рядом – в багажнике, под машиной, да где угодно, – я думаю, нашлись бы причины, по которым меня бы все равно задержали.
- Ваше дело рассматривалось в Тосненском городском суде Ленинградской области, там всех водителей, задержанных без прав, сразу отправляют за решетку?
– В практике этого суда были случаи лишения людей прав. Но их останавливали не только без водительского удостоверения, но и в состоянии алкогольного опьянения. И максимальный срок им давали 5 суток ареста. Но почему-то в отношении меня и Сергея Владимирова (руководитель Питерского отделения ОПР, был задержан вместе с Бажутиным. – РС), приняли такое решение, 15 суток ареста. Сергея Владимирова даже в машине не было, он рядом с ней стоял. Но все равно его посадили в спецприемник на полмесяца.
– Где вы отбывали наказание?
– В Санкт-Петербурге, в спецприемнике.
– Сколько человек было в камере?
– Это была двухместная камера общей площадью порядка восьми квадратных метров с куском какого-то привокзального туалета в углу – умывальник, унитаз, решетки камеры, дверь с небольшим оконцем для подачи пищи. Я там находился один. На полутора суток ко мне подсаживали человека. Мне показалось, что это просто информатор какой-то, судя по моим с ним разговорам. И само отбывание несоразмерно нарушениям. Человек целый день находится в камере. В 8 утра завтрак. Не скажу, что там можно умереть с голоду, на то, чем там кормят, жить можно. С 9 до 10 обход, интересуются состоянием здоровья и прочее. В районе 11 прогулка – выводят не более чем на час на улицу. Это опять же огороженное сеткой помещение – гуляешь на улице, потом возвращаешься обратно. Порядка с 13 до 14 обед, потом в 17 ужин. И единственное занятие – это кроссворды, чтение книг, какое-то самообразование. Больше там ничего делать невозможно, полмесяца потерянного времени.

Отредактировано NiJEGOROD (Вчера 08:58:16)

0

159

Андрей Бажутин: Не собираемся сидеть молча.
Продолжение

Свернутый текст

– После того как вы отбыли эти 15 суток, вас снова под конвоем повезли в суд, откуда вы сбежали...
– После отбытия 15 суток ареста 26 декабря во внутреннем дворе спецприемника я был задержан сотрудниками полиции и отвезен в 76-й отдел полиции. Там мне объяснили, что на следующий день будет суд (который прошел 12 января этого года. – РС). Суд должен был состояться по факту автопробега, который был еще в апреле прошлого года. В тот момент нас задерживали. Пробег был абсолютно безболезнен для кого-либо – там не было ни лозунгов, ни плакатов, только символика ОПР. Нас тогда привлекли за участие в митинге, но до конца дело не довели, потому что оснований для нашего задержания не было. И нас всех отпустили. А потом было проведено расследование, тайное расследование, о котором меня никто не уведомлял. И вот на выходе из спецприемника меня задержали, чтобы снова судить. Я не сомневаюсь, что нужно это было лишь затем, чтобы я не смог участвовать в выдвижении кандидатуры на президентских выборах. Потому что как раз на это время у нас было назначено собрание, в котором я не смог принять участие, поскольку был вынужден скрываться. Некоторые СМИ писали о том, что я сбежал из суда, но это не совсем так. В 76-м отделе полиции мы, как и раньше, подписали акт об освобождении. В этом акте я указал, что меня сопровождают под усиленной охраной в суд. Но когда нас привезли в суд, люди, которые меня сопровождали, где-то ходили, гуляли. В общем-то паспорт у меня был на руках. И я подумал: зачем мне принимать участие в этом кривосудии?
Я был уверен на 100%, что меня осудят ни за что и выпишут лишение свободы минимум на 10 суток, поэтому я спокойно собрался и ушел из здания суда мимо приставов. И побегом это назвать нельзя.
– Почему собрание по выдвижению вас кандидатом в президенты РФ дальнобойщики решили провести в Дагестане, а не в Москве или Питере?
– Потому что ни в Москве, ни в Питере нам бы его не дали провести, думали, что в Дагестане так не смогут давить на людей, но оказалось, что и там могут... После моего ухода из здания суда меня искали, я это знаю точно. И в Дагестан я приехать не смог. И там у нас был крах, потому что спецслужбы провели серьезную работу, люди были запуганы, на собрание пришло всего 50 человек, многим в тот день невозможно было дозвониться, телефоны были отключены. Выдвигаться в президенты я уже не могу, не успеваю по срокам, для власти я уже не опасен. На суде, который прошел в пятницу 12 января, мой защитник Динар Идрисов разложил все по полочкам, оставил от "дела" одни "корки", потому что там ни процессуальной, ни доказательной базы не было вообще. Но, несмотря на это, суд вынес решение оштрафовать меня на 20 тысяч рублей (это минимальный штраф), потому что угрозы я уже не представляю, выдвигаться я уже не могу по срокам. А во всем остальном, может быть, у правоохранителей осталось на меня небольшое зло, потому что задерживали они меня на основании приказа ФСБ, я в этом уверен. И когда я ушел из суда, думаю, кто-то из них получил по шапке. Поэтому, наверное, какие-то личные интересы они могут преследовать, а во всем остальном, я думаю, что сейчас нахожусь в безопасности. Но нет гарантии того, что не сфабрикуют какое-то новое дело, потому что дело, которое рассматривалось в суде в пятницу, было реально сфабриковано. Динар Идрисов представил порядка 15 ходатайств, удовлетворены из которых были только три, и то по приобщению документов к делу. Все остальное было отклонено, хотя ходатайства были абсолютно логичные.
Я потому-то и ушел из суда, потому что прекрасно понимал, что меня хотят закрыть еще на 10 суток, и тогда получится, что я ни за что отсидел практически месяц.
– Почему же вы не поехали в Дагестан, раз были уже на свободе?
– Я собирался поехать в Дагестан. Но надо понимать, что если бы я туда прилетел на самолете или приехал на поезде, это было бы все отслежено. И я бы даже, наверное, в поезд не сел или меня бы встретили там. На машине туда проехать тоже невозможно, это три серьезных блокпоста – Северная Осетия, Чечня и Дагестан. Я до этого был в Дагестане, незамеченным там проехать невозможно.
Тем более что мой защитник Динар Идрисов принимал участие в том собрании по выдвижению, он сам официальный член избирательной комиссии, организовывал отчасти весь процесс. Могу вам сказать, что улететь из Дагестана Динару было очень сложно. Его снимали с трех рейсов.
– Где вы жили, пока скрывались?
– Я не буду говорить, где жил. Я жил вне дома, вне города. Телефонная трубка была выключена, карта вытащена. Если я и связывался с кем-то, то только по WatsApp, потому что даже мое первое задержание (в середине декабря прошлого года. – РС) произошло по биллингу. Меня вычислили. Красный Бор, где я жил, весь был оцеплен. Со всех сторон стояли сотрудники ГИБДД, сотрудники отдела по борьбе с экстремизмом и судебные приставы. Надо понимать, что мое задержание – это не просто случайность, а это целенаправленно подготовленное мероприятие. Как самовыдвиженец на президентские выборы я уже не успеваю, а от политических партий... Дело в том, что в ОПР, где я председатель, у людей разные политические взгляды, а сама организация не политизирована.
Мы не собираемся занимать какую-то единую позицию, потому что это невозможно. Иначе мы просто потеряем людей в организации.
– Вы уже определились с дальнейшими планами?
– У нас в ближайшее время пройдут во всех регионах собрания. С 26 по 28 января у нас пройдет съезд, на котором соберутся представители всех регионов, уполномоченные лица, делегированные лица от регионов. И вот там мы будем вырабатывать дальнейшую стратегию наших действий. Но то, что я могу вам сказать точно, что мы не собираемся сидеть тихо, молча и чего-то ждать. Но и надо понимать, что власть на сегодняшний день выработала контрдействия по отношению к нам. Начиная с 2016 года, за проведение массовых мероприятий нас пытаются либо закрыть, либо осудить, плюс ко всему штрафы, которые нам выписывают за своевременную неуплату, а уже дальше идет арест. В моем случае я платить не могу, потому что я лишен возможности зарабатывать, поскольку водительское удостоверение – это был единственный источник заработка. Мы будем сопротивляться и проводить акции, но нам надо будет тщательно продумать, как себя обезопасить, чтобы людей не терять, не подставлять, но чтобы это было эффективно.
– Декабрьская акция протеста дальнобойщиков прошла практически незаметно. Сильно давили на ее участников?
– У нас в ряде регионов, в частности, в Екатеринбурге ребята были задержаны и осуждены за якобы одиночный пикет, хотя там все было в рамках одиночного пикета сделано, без нарушения законодательства. В Санкт-Петербурге ежечасное давили на ребят, которые принимали участие в акции. И так же было во всех остальных городах. Перед акцией всех пытались вызывать, напугать. У нас не стояла задача приостановить трафик и выгнать всех на дорогу. Хотя на самом деле отчасти мы этого добились. Многие ребята стояли на стоянках, как мы и планировали, никуда не выезжали. Акция удалась, но реакции со стороны власти не было никакой. Была реакция только со стороны правоохранительных органов. Видимо, им было дано задание, чтобы погасить протест, закрыть нас, напугать, но не решать вопросы.
– И что – властям удалось вас запугать?
– Нет, конечно!
– То есть и вы дальше, несмотря на аресты, будете бороться с "Платоном"?
– Абсолютно! Но тут вопрос не только в "Платоне". Тут вопрос во всей отрасли – это раз. Второе – сами правовые отношения в нашей стране, отношение власти к гражданам, принимаемые законы, судебная власть. Все это раздражает. Мы готовы исполнять законодательство, но если оно будет разумное и написано для человека, а не против. Никого не интересует, на что я после того, как у меня забрали водительское удостоверение, должен кормить свою большую семью. Я знаю, что все суды, которые у нас проходили, принимали решение не самостоятельно, а по указке ФСБ, скорее всего, из отдела ФСБ по защите конституционного строя. Я больше чем в этом уверен. Я встречался с этими людьми и прекрасно понимаю, чем они живут и дышат и кого они защищают. Не по своей доброй воле я с ними встречался.
– Уговаривали смириться с "Платоном" и не бастовать?
– Да, уговаривали прекратить, говорили "давайте вашу проблематику, мы изложим ее в Администрацию президента", куда мы писали неоднократно. Но получали лишь отписки, все спускалось в Минтранс. Даже на мой прямой вопрос: "А что, господин Путин не знает о проблемах?" – мне сказали: "Конечно, знает". Я говорю: "Ну, а что же тогда писать-то?" Так что диалога у нас не получилось.
– Хоть к какому-то вашему предложению, которое вы направляли в органы власти, отнеслись всерьез?
– Мы несколько раз направляли документы в Госдуму по весогабаритному контролю. Вот оттуда пришел ответ, что на весенней сессии данный вопрос будет поднят на пленарном заседании. Но как он будет поднят, как пройдет? Это единственное наше предложение, которое хотят обсудить, да и то без нашего участия. Я не понимаю, как депутаты Госдумы, которые, мне кажется, дорожное полотно-то видят лишь от здания Думы до Шереметьева и даже не представляют, что происходит в стране, будут принимать решение, вообще не ориентируясь в нашей отрасли?! Я не понимаю, почему они не хотят общаться с отраслевиками? Почему не хотят выстроить диалог?
– Ну значит, они общаются с лояльными, которые уже вступили в систему "Платон", такие ведь тоже есть.
– Может быть, и есть, но эти "более лояльные" принимают ту позицию, которую навязывает Минтранс и правительство. И ничего, что с нашей стороны инициируется, не принимается. Лояльность имеет место быть, но только ради чего? Просто посидеть за столом и послушать, что Минтранс говорит о правильности своих решений? Мы четко видим, что происходит с отраслью, что происходит с малым и средним бизнесом. Я бы даже это бизнесом не назвал, потому что это самозанятость.

– Насколько введение "Платона" осложнило жизнь обычных дальнобойщиков?
– Сама система "Платон" – это проблема завтрашнего дня. Система "Платон" даже не очень сильно пока повлияла на дальнобойщиков. Она влияет и влияет в большей степени на крупные предприятия, которые пытаются платить по системе "Платон". Это безумно большие деньги. Но большинство за "Платон" еще не платят. Мы четко понимаем, что если мы все войдем в систему, и она заработает на 100%, то тогда будет серьезная проблема: для нас – это финансовая нагрузка и ответственность, неадекватно на нас наложенная, как и для всех граждан. Потому что 80% грузов у нас в стране перевозится автомобильным транспортом. 15% ВВП составляет транспорт и логистика. Поэтому надо четко понимать, что любая финансовая нагрузка на перевозчика – это цена конечного продукта. А так как мы являемся потребителями, и наложение на нас дополнительных расходов нам прибыли не несут, потому что мы их отдаем в разные карманы, в частности, в карманы Ротенберга через систему "Платон".
Наш доход не растет, но расходы в магазинах растут. Именно поэтому мы одни из первых, видя эту ситуацию, начали бить в колокола. И мы пытаемся достучаться до граждан – может быть, они как-то поняли, что происходит. Правовым путем решить этот вопрос практически невозможно, потому что ни один суд, который происходил бы, не выносит решение в нашу пользу. Решения принимаются по указке.
– С тех пор, как вы начали бороться с "Платоном", ваши взгляды на жизнь сильно изменились?
– Я много лет пытался бороться сам с собой. Я вел бизнес. У меня в свое время было несколько грузовых автомобилей, сам сидел за рулем много лет. Водители у меня работали. Я бился, как рыба об лед, понимая, что зарабатываю-то много, но денег у меня нет. Все идет на какие-то расходы. И вот до 2015 года я смотрел телевизор, "Россия 24", читал "Раша Тудей", думал, что, да, нужно затянуть пояса потуже. Но когда приняли систему "Платон", когда полностью начал погружаться в то, что происходит, я понял, что пояса-то мы уже затянули на горле себе давным-давно. И ничего не изменится, если мы сами ничего менять не будем. Здесь даже больше страшно не за себя, но у нас есть дети, которым надо дать образование, которого в нашей стране нет, дать право на труд, право на жилье, надо дать все права, которые прописаны в Конституции. Но у нас это все только на бумаге. Я даже боюсь подумать о том, когда не будет нас, как будут жить наши дети. Они даже не будут знать, что может быть гораздо лучше и свободней. Они будут жить в рабовладельческом строе.
Главу движения "Объединение перевозчиков России" (ОПР) Андрея Бажутина арестовали накануне всероссийской акции протеста дальнобойщиков, а потом власти сделали все для того, чтобы он не смог зарегистрироваться кандидатом на президентских выборах. В интервью Радио Свобода "главный дальнобойщик России" рассказал, как отбывал наказание, с каким давлением столкнулись его коллеги, которые участвовали в акции протеста, и почему их нельзя запугать.
Вот уже три дня многодетный отец Андрей Бажутин живет дома, где не был больше месяца. Его младшей, пятой, дочери всего четыре месяца, старший сын уже тоже дальнобойщик, за участие в протестах против системы "Платон" его лишили водительского удостоверения на год, Бажутин-старший не сможет сесть за руль в общей сложности 2 года и 3 месяца, этот срок истечет в июне 2019 года.
– Меня арестовали на 15 суток, но надо быть честным полностью: я был задержан за управление автомобилем без водительского удостоверения, которого я был лишен еще практически год назад незаконно, – рассказывает Андрей Бажутин, ОПР, которой он руководит, объединяет десять тысяч дальнобойщиков в 43 регионах страны. – В тот день (11 декабря.) мне нужно было отремонтировать автомобиль моей жены, на котором она возит детей в школу. У нее у единственной в семье осталось водительское удостоверение, потому что моего старшего сына его тоже лишили. А так как машина была неисправна, я был вынужден поехать, чтобы ее отремонтировать. В этот момент меня остановили. Но этому предшествовал еще ряд событий. Утром в этот же день ко мне в семь утра приходили судебные приставы, пытались вручить мне протокол по какому-то делу, которое рассматривалось 28 декабря, и там тоже был выписан какой-то штраф. Он был удвоен за неуплату предыдущего штрафа, который был незаконно выписан за то, что я якобы организовал пикет в подмосковных Химках возле магазина "Леруа Мерлен", который был еще летом. Там тоже было все надуманно.
В тот день, когда меня задерживали, абсолютно было понятно, что меня задержат по-любому.
Потому что, когда меня остановили инспекторы ГИБДД, я вышел, там были и приставы, и сотрудники Отдела по борьбе с экстремизмом, и кого там только не было. Поэтому, если бы я был рядом – в багажнике, под машиной, да где угодно, – я думаю, нашлись бы причины, по которым меня бы все равно задержали.
- Ваше дело рассматривалось в Тосненском городском суде Ленинградской области, там всех водителей, задержанных без прав, сразу отправляют за решетку?
– В практике этого суда были случаи лишения людей прав. Но их останавливали не только без водительского удостоверения, но и в состоянии алкогольного опьянения. И максимальный срок им давали 5 суток ареста. Но почему-то в отношении меня и Сергея Владимирова (руководитель Питерского отделения ОПР, был задержан вместе с Бажутиным. – РС), приняли такое решение, 15 суток ареста. Сергея Владимирова даже в машине не было, он рядом с ней стоял. Но все равно его посадили в спецприемник на полмесяца.
– Где вы отбывали наказание?
– В Санкт-Петербурге, в спецприемнике.
– Сколько человек было в камере?
– Это была двухместная камера общей площадью порядка восьми квадратных метров с куском какого-то привокзального туалета в углу – умывальник, унитаз, решетки камеры, дверь с небольшим оконцем для подачи пищи. Я там находился один. На полутора суток ко мне подсаживали человека. Мне показалось, что это просто информатор какой-то, судя по моим с ним разговорам. И само отбывание несоразмерно нарушениям. Человек целый день находится в камере. В 8 утра завтрак. Не скажу, что там можно умереть с голоду, на то, чем там кормят, жить можно. С 9 до 10 обход, интересуются состоянием здоровья и прочее. В районе 11 прогулка – выводят не более чем на час на улицу. Это опять же огороженное сеткой помещение – гуляешь на улице, потом возвращаешься обратно. Порядка с 13 до 14 обед, потом в 17 ужин. И единственное занятие – это кроссворды, чтение книг, какое-то самообразование. Больше там ничего делать невозможно, полмесяца потерянного времени.

– После того как вы отбыли эти 15 суток, вас снова под конвоем повезли в суд, откуда вы сбежали...
– После отбытия 15 суток ареста 26 декабря во внутреннем дворе спецприемника я был задержан сотрудниками полиции и отвезен в 76-й отдел полиции. Там мне объяснили, что на следующий день будет суд (который прошел 12 января этого года. – РС). Суд должен был состояться по факту автопробега, который был еще в апреле прошлого года. В тот момент нас задерживали. Пробег был абсолютно безболезнен для кого-либо – там не было ни лозунгов, ни плакатов, только символика ОПР. Нас тогда привлекли за участие в митинге, но до конца дело не довели, потому что оснований для нашего задержания не было. И нас всех отпустили. А потом было проведено расследование, тайное расследование, о котором меня никто не уведомлял. И вот на выходе из спецприемника меня задержали, чтобы снова судить. Я не сомневаюсь, что нужно это было лишь затем, чтобы я не смог участвовать в выдвижении кандидатуры на президентских выборах. Потому что как раз на это время у нас было назначено собрание, в котором я не смог принять участие, поскольку был вынужден скрываться. Некоторые СМИ писали о том, что я сбежал из суда, но это не совсем так. В 76-м отделе полиции мы, как и раньше, подписали акт об освобождении. В этом акте я указал, что меня сопровождают под усиленной охраной в суд. Но когда нас привезли в суд, люди, которые меня сопровождали, где-то ходили, гуляли. В общем-то паспорт у меня был на руках. И я подумал: зачем мне принимать участие в этом кривосудии?
Я был уверен на 100%, что меня осудят ни за что и выпишут лишение свободы минимум на 10 суток, поэтому я спокойно собрался и ушел из здания суда мимо приставов. И побегом это назвать нельзя.
– Почему собрание по выдвижению вас кандидатом в президенты РФ дальнобойщики решили провести в Дагестане, а не в Москве или Питере?
– Потому что ни в Москве, ни в Питере нам бы его не дали провести, думали, что в Дагестане так не смогут давить на людей, но оказалось, что и там могут... После моего ухода из здания суда меня искали, я это знаю точно. И в Дагестан я приехать не смог. И там у нас был крах, потому что спецслужбы провели серьезную работу, люди были запуганы, на собрание пришло всего 50 человек, многим в тот день невозможно было дозвониться, телефоны были отключены. Выдвигаться в президенты я уже не могу, не успеваю по срокам, для власти я уже не опасен. На суде, который прошел в пятницу 12 января, мой защитник Динар Идрисов разложил все по полочкам, оставил от "дела" одни "корки", потому что там ни процессуальной, ни доказательной базы не было вообще. Но, несмотря на это, суд вынес решение оштрафовать меня на 20 тысяч рублей (это минимальный штраф), потому что угрозы я уже не представляю, выдвигаться я уже не могу по срокам. А во всем остальном, может быть, у правоохранителей осталось на меня небольшое зло, потому что задерживали они меня на основании приказа ФСБ, я в этом уверен. И когда я ушел из суда, думаю, кто-то из них получил по шапке. Поэтому, наверное, какие-то личные интересы они могут преследовать, а во всем остальном, я думаю, что сейчас нахожусь в безопасности. Но нет гарантии того, что не сфабрикуют какое-то новое дело, потому что дело, которое рассматривалось в суде в пятницу, было реально сфабриковано. Динар Идрисов представил порядка 15 ходатайств, удовлетворены из которых были только три, и то по приобщению документов к делу. Все остальное было отклонено, хотя ходатайства были абсолютно логичные.
Я потому-то и ушел из суда, потому что прекрасно понимал, что меня хотят закрыть еще на 10 суток, и тогда получится, что я ни за что отсидел практически месяц.
– Почему же вы не поехали в Дагестан, раз были уже на свободе?
– Я собирался поехать в Дагестан. Но надо понимать, что если бы я туда прилетел на самолете или приехал на поезде, это было бы все отслежено. И я бы даже, наверное, в поезд не сел или меня бы встретили там. На машине туда проехать тоже невозможно, это три серьезных блокпоста – Северная Осетия, Чечня и Дагестан. Я до этого был в Дагестане, незамеченным там проехать невозможно.
Тем более что мой защитник Динар Идрисов принимал участие в том собрании по выдвижению, он сам официальный член избирательной комиссии, организовывал отчасти весь процесс. Могу вам сказать, что улететь из Дагестана Динару было очень сложно. Его снимали с трех рейсов.
– Где вы жили, пока скрывались?
– Я не буду говорить, где жил. Я жил вне дома, вне города. Телефонная трубка была выключена, карта вытащена. Если я и связывался с кем-то, то только по WatsApp, потому что даже мое первое задержание (в середине декабря прошлого года. – РС) произошло по биллингу. Меня вычислили. Красный Бор, где я жил, весь был оцеплен. Со всех сторон стояли сотрудники ГИБДД, сотрудники отдела по борьбе с экстремизмом и судебные приставы. Надо понимать, что мое задержание – это не просто случайность, а это целенаправленно подготовленное мероприятие. Как самовыдвиженец на президентские выборы я уже не успеваю, а от политических партий... Дело в том, что в ОПР, где я председатель, у людей разные политические взгляды, а сама организация не политизирована.
Мы не собираемся занимать какую-то единую позицию, потому что это невозможно. Иначе мы просто потеряем людей в организации.
– Вы уже определились с дальнейшими планами?
– У нас в ближайшее время пройдут во всех регионах собрания. С 26 по 28 января у нас пройдет съезд, на котором соберутся представители всех регионов, уполномоченные лица, делегированные лица от регионов. И вот там мы будем вырабатывать дальнейшую стратегию наших действий. Но то, что я могу вам сказать точно, что мы не собираемся сидеть тихо, молча и чего-то ждать. Но и надо понимать, что власть на сегодняшний день выработала контрдействия по отношению к нам. Начиная с 2016 года, за проведение массовых мероприятий нас пытаются либо закрыть, либо осудить, плюс ко всему штрафы, которые нам выписывают за своевременную неуплату, а уже дальше идет арест. В моем случае я платить не могу, потому что я лишен возможности зарабатывать, поскольку водительское удостоверение – это был единственный источник заработка. Мы будем сопротивляться и проводить акции, но нам надо будет тщательно продумать, как себя обезопасить, чтобы людей не терять, не подставлять, но чтобы это было эффективно.
– Декабрьская акция протеста дальнобойщиков прошла практически незаметно. Сильно давили на ее участников?
– У нас в ряде регионов, в частности, в Екатеринбурге ребята были задержаны и осуждены за якобы одиночный пикет, хотя там все было в рамках одиночного пикета сделано, без нарушения законодательства. В Санкт-Петербурге ежечасное давили на ребят, которые принимали участие в акции. И так же было во всех остальных городах. Перед акцией всех пытались вызывать, напугать. У нас не стояла задача приостановить трафик и выгнать всех на дорогу. Хотя на самом деле отчасти мы этого добились. Многие ребята стояли на стоянках, как мы и планировали, никуда не выезжали. Акция удалась, но реакции со стороны власти не было никакой. Была реакция только со стороны правоохранительных органов. Видимо, им было дано задание, чтобы погасить протест, закрыть нас, напугать, но не решать вопросы.
– И что – властям удалось вас запугать?
– Нет, конечно!
– То есть и вы дальше, несмотря на аресты, будете бороться с "Платоном"?
– Абсолютно! Но тут вопрос не только в "Платоне". Тут вопрос во всей отрасли – это раз. Второе – сами правовые отношения в нашей стране, отношение власти к гражданам, принимаемые законы, судебная власть. Все это раздражает. Мы готовы исполнять законодательство, но если оно будет разумное и написано для человека, а не против. Никого не интересует, на что я после того, как у меня забрали водительское удостоверение, должен кормить свою большую семью. Я знаю, что все суды, которые у нас проходили, принимали решение не самостоятельно, а по указке ФСБ, скорее всего, из отдела ФСБ по защите конституционного строя. Я больше чем в этом уверен. Я встречался с этими людьми и прекрасно понимаю, чем они живут и дышат и кого они защищают. Не по своей доброй воле я с ними встречался.
– Уговаривали смириться с "Платоном" и не бастовать?
– Да, уговаривали прекратить, говорили "давайте вашу проблематику, мы изложим ее в Администрацию президента", куда мы писали неоднократно. Но получали лишь отписки, все спускалось в Минтранс. Даже на мой прямой вопрос: "А что, господин Путин не знает о проблемах?" – мне сказали: "Конечно, знает". Я говорю: "Ну, а что же тогда писать-то?" Так что диалога у нас не получилось.
– Хоть к какому-то вашему предложению, которое вы направляли в органы власти, отнеслись всерьез?
– Мы несколько раз направляли документы в Госдуму по весогабаритному контролю. Вот оттуда пришел ответ, что на весенней сессии данный вопрос будет поднят на пленарном заседании. Но как он будет поднят, как пройдет? Это единственное наше предложение, которое хотят обсудить, да и то без нашего участия. Я не понимаю, как депутаты Госдумы, которые, мне кажется, дорожное полотно-то видят лишь от здания Думы до Шереметьева и даже не представляют, что происходит в стране, будут принимать решение, вообще не ориентируясь в нашей отрасли?! Я не понимаю, почему они не хотят общаться с отраслевиками? Почему не хотят выстроить диалог?
– Ну значит, они общаются с лояльными, которые уже вступили в систему "Платон", такие ведь тоже есть.
– Может быть, и есть, но эти "более лояльные" принимают ту позицию, которую навязывает Минтранс и правительство. И ничего, что с нашей стороны инициируется, не принимается. Лояльность имеет место быть, но только ради чего? Просто посидеть за столом и послушать, что Минтранс говорит о правильности своих решений? Мы четко видим, что происходит с отраслью, что происходит с малым и средним бизнесом. Я бы даже это бизнесом не назвал, потому что это самозанятость.

– Насколько введение "Платона" осложнило жизнь обычных дальнобойщиков?
– Сама система "Платон" – это проблема завтрашнего дня. Система "Платон" даже не очень сильно пока повлияла на дальнобойщиков. Она влияет и влияет в большей степени на крупные предприятия, которые пытаются платить по системе "Платон". Это безумно большие деньги. Но большинство за "Платон" еще не платят. Мы четко понимаем, что если мы все войдем в систему, и она заработает на 100%, то тогда будет серьезная проблема: для нас – это финансовая нагрузка и ответственность, неадекватно на нас наложенная, как и для всех граждан. Потому что 80% грузов у нас в стране перевозится автомобильным транспортом. 15% ВВП составляет транспорт и логистика. Поэтому надо четко понимать, что любая финансовая нагрузка на перевозчика – это цена конечного продукта. А так как мы являемся потребителями, и наложение на нас дополнительных расходов нам прибыли не несут, потому что мы их отдаем в разные карманы, в частности, в карманы Ротенберга через систему "Платон".
Наш доход не растет, но расходы в магазинах растут. Именно поэтому мы одни из первых, видя эту ситуацию, начали бить в колокола. И мы пытаемся достучаться до граждан – может быть, они как-то поняли, что происходит. Правовым путем решить этот вопрос практически невозможно, потому что ни один суд, который происходил бы, не выносит решение в нашу пользу. Решения принимаются по указке.
– С тех пор, как вы начали бороться с "Платоном", ваши взгляды на жизнь сильно изменились?
– Я много лет пытался бороться сам с собой. Я вел бизнес. У меня в свое время было несколько грузовых автомобилей, сам сидел за рулем много лет. Водители у меня работали. Я бился, как рыба об лед, понимая, что зарабатываю-то много, но денег у меня нет. Все идет на какие-то расходы. И вот до 2015 года я смотрел телевизор, "Россия 24", читал "Раша Тудей", думал, что, да, нужно затянуть пояса потуже. Но когда приняли систему "Платон", когда полностью начал погружаться в то, что происходит, я понял, что пояса-то мы уже затянули на горле себе давным-давно. И ничего не изменится, если мы сами ничего менять не будем. Здесь даже больше страшно не за себя, но у нас есть дети, которым надо дать образование, которого в нашей стране нет, дать право на труд, право на жилье, надо дать все права, которые прописаны в Конституции. Но у нас это все только на бумаге. Я даже боюсь подумать о том, когда не будет нас, как будут жить наши дети. Они даже не будут знать, что может быть гораздо лучше и свободней. Они будут жить в рабовладельческом строе.

Отредактировано NiJEGOROD (Вчера 08:59:28)

0

160

https://b.radikal.ru/b21/1801/f4/19debfb18f74.jpg

http://ati.su/Media/Article.aspx?ID=657 … eadingID=1

0

161

https://b.radikal.ru/b23/1801/d7/dbb12f239e36.jpg

0

162

NiJEGOROD, еще раз - убирайте, пожалуйста, простыни под спойлер.

0

163

В Госдуме говорили о полицейском давлении на протестующих дальнобойщиков
12 январе состоялось выступление на пленарном заседании Госдумы члена фракции КПРФ, первого заместителя председателя Комитета по делам национальностей Валерия Рашкина. Его выступление было посвящено фактам давления правоохранительных органов на протестующих в 2017 году. В частности, он привлек внимание к случаям давления на протестующих дальнобойщиков.
Правоохранительные органы стали одним из инструментов давления на владельцев грузового транспорта, протестующих против системы "ПЛАТОН", сообщил Валерий Рашкин. Зафиксированы десятки случаев задержания целых групп протестующих дальнобойщиков. Ситуация обострилась настолько, что в конце марта 2017 года войска Росгвардии с использованием бэтээров заблокировали стоянку протестующих дальнобойщиков в Республике Дагестан после того, как лидеры протестного движения пообещали властям вывести на митинги до 10 тысяч человек.
Орган ЦК КПРФ газета "Правда" публикует полный текст выступления Валерия Рашкина.

Свернутый текст

Страна превратилась в полицейское государство
Выступление на пленарном заседании Госдумы 12 января члена фракции КПРФ, первого заместителя председателя Комитета по делам национальностей Валерия РАШКИНА

2017 ГОД ознаменовался значительным ростом протестных настроений. Экспертами за год зафиксировано свыше тысячи протестных акций фактически во всех регионах страны, причем 70 процентов из них напрямую не связаны с политикой.

Уличные протесты остаются во множестве случаев единственным способом достучаться до власти, поэтому люди протестуют по самому широкому кругу социальных, жизненно важных проблем, не решаемых властью всех уровней. В этих условиях хотел бы обратить внимание на возрастающее сопротивление, с которым сталкиваются протестующие в России.

Право на мирное собрание граждан является одним из базовых прав жителей России и зафиксировано в Конституции. В российском законодательстве однозначно закреплено право россиян на свободный протест, в том числе против действий власти. В реальности же организаторы массовых акций постоянно сталкиваются с сопротивлением власти как во время подготовки акции, так и во время и после ее проведения. В первую очередь это связано с постоянным ужесточением законодательства, посвященного таким акциям.

В 2012 году на фоне роста протеста в стране в закон о митингах и связанные с ним статьи КоАП РФ был внесен целый пакет ужесточающих поправок. Существенно было усилено наказание за участие в несогласованных акциях, а также за нарушение порядка их проведения. В качестве наказания были введены обязательные работы, многократно увеличены штрафы.

По наиболее часто применяемой против участников протестных акций статье 20.2 КоАП (нарушение установленного порядка организации либо проведения публичной акции) в конце 2011 года максимальный размер штрафа составлял одну тысячу рублей. В настоящее же время его размер достигает 300 тысяч рублей. Таким образом, максимальная сумма штрафа для участника публичной акции за короткое время увеличилась в 300 (!) раз.

За последние годы существенно увеличилась общая сумма штрафов, взимаемых по данной статье КоАП за год. Eсли в 2009 году она составила 855901 рубль, то в 2016 году уже 9 миллионов 871 тысячу рублей, увеличившись за семь лет в 11 раз.

В 2014 году в законодательство был внесен второй крупный пакет ужесточающих поправок. Были изменены закон о митингах, Кодекс об административных правонарушениях, Уголовный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, Закон "О полиции".

Так, в КоАП РФ был предусмотрен административный арест до 30 суток за повторное нарушение по упомянутой мной статье 20.2, а также за повторное неповиновение распоряжению сотрудника полиции. В 2016 году автопробеги были приравнены к демонстрациям, а к пикетам приравняли установку палаток и агитационных кубов. В 2017 году была законодательно ликвидирована последняя возможность собираться публично в произвольном месте без уведомления. Встречи депутата любого уровня с избирателями теперь требуют такого же согласования, как другие публичные акции. Таким образом, к настоящему моменту законодательство России о массовых акциях приобрело ярко выраженный запретительный и даже репрессивный характер, кардинально расходясь с международными правовыми нормами.

Одновременно с ужесточением законодательства мы наблюдаем все более жесткую реакцию власти на протестные действия. По данным мониторинга Центра экономических и политических реформ, в 2017 году даже из числа массовых акций, посвященных социальным проблемам, власть отказалась согласовывать примерно четверть мероприятий. Eще раз хотел бы акцентировать, что речь идет не о "болотных" протестах, а о мирном, гражданском протесте - акциях против роста цен и тарифов на услуги ЖКХ, закрытия больниц и роддомов, о выступлениях обманутых дольщиков и т.п.

С препятствиями в проведении акций регулярно сталкиваются даже парламентские партии. В частности, в целом ряде регионов власти неоднократно отказывали в согласовании акций КПРФ. Только за последние три недели в Москве коммунистам дважды отказали в проведении акций у министерства образования и науки РФ, не согласовали пикет в защиту обманутых дольщиков у здания правительства РФ, отказали в проведении пикета на Лубянке в честь столетия Дзержинского.

Не менее острой проблемой является оказание прямого давления со стороны силовых органов на организаторов и участников массовых акций. Причем с системой полицейского произвола сталкиваются не только "профессиональные" политические активисты, но и абсолютно не претендующие на решение политических задач участники гражданских протестов, для которых беззаконие и давление со стороны органов правопорядка являются шоком. Вышедшие защищать на улицу свои законные права люди в один миг становятся не мирными протестующими, а преступниками, на которых обрушивается вся сила государственной машины.

Одним из ярких примеров давления на участников "неполитического" протеста стала ситуация вокруг горняков города Гукова Ростовской области, с 2015 года борющихся за возвращение крупной задолженности по зарплате. Достаточно вспомнить беспрецедентную ситуацию, когда шахтеры зафрахтовали автобусы и собирались приехать в Москву на законную встречу с депутатом Госдумы. Примерно за неделю до отъезда их начали запугивать, полиция ходила по домам активистов. В день отъезда в регионе была объявлена спецоперация "Анаконда", автопредприятие под давлением отказалось от подачи машин. Сами шахтеры были окружены полицией, казаками, спецподразделениями. Были введены режимы усиленного досмотра на всех выездах из шахтерских городов, прекращена продажа билетов в Москву для шахтеров. В итоге выезд так и не состоялся.

Затем началось преследование лидеров шахтерского протеста. Один из них, Валерий Дьяконов, был осужден на условный срок по делу, являющемуся, по мнению протестующих, сфабрикованным. Недавно задержали, продержали в кутузке больше положенного времени и оштрафовали на 10 тысяч рублей двух шахтеров, которые проводили одиночные (!) пикеты. Для людей это огромный штраф! При этом людям постоянно угрожают, на них давят, требуют доносить на своих. Как во времена царской охранки!

С давлением со стороны правоохранителей сталкиваются и кубанские фермеры, борющиеся против рейдерских захватов земель крупными агрохолдингами в Краснодарском крае. Один из лидеров фермерского движения был арестован. Eго обвиняют в подделке документов по долгу в 2013 году. На двух других активистов заведены дела о мошенничестве и даче взятки.

Правоохранительные органы стали одним из инструментов давления на владельцев грузового транспорта, протестующих против системы "ПЛАТОН". Зафиксированы десятки случаев задержания целых групп протестующих дальнобойщиков. Ситуация обострилась настолько, что в конце марта 2017 года войска Росгвардии с использованием бэтээров заблокировали стоянку протестующих дальнобойщиков в Республике Дагестан после того, как лидеры протестного движения пообещали властям вывести на митинги до 10 тысяч человек.

Прессингу подвергаются и представители движения обманутых дольщиков. На них оказывается силовое давление в самых разных формах. Одного из пикетчиков по запросу застройщика стали проверять на экстремизм. Других подвергли административному аресту за участие в голодовках. В Рязани на митинге обманутых дольщиков протестующих, собравшихся на площади, начали запугивать тракторами и снегоуборочными машинами, фактически давить людей!

Полицией регулярно задерживаются протестующие валютные заемщики. Так, в ноябре полицией перед зданием приемной Центрального банка были задержаны сразу 17 заемщиков. Одному из них хотели вменить организацию несогласованного митинга.

С полицейским давлением сталкиваются участники и других локальных протестных акций в российских регионах. Как и в случае крупных оппозиционных акций, правоохранители прибегают к массовому задержанию гражданских активистов, вынесению "драконовских" штрафов, административным арестам.

Эти и другие примеры показывают, что право граждан России на свободный протест все больше ущемляется.

В связи с вышеизложенным я прошу Государственную думу немедленно начать работу по внесению изменений в законодательство, затрагивающее массовые акции. Необходимо отказаться от введенных в последние годы репрессивных поправок в законы, закрепить действительно свободный, сугубо уведомительный порядок проведения массовых акций.

Кроме того, нужно ограничить полномочия органов правопорядка по вмешательству в подготовку и проведение акций, их силовому разгону. В полном соответствии с Конституцией граждане России должны иметь право мирно собраться и выразить свое мнение, не дожидаясь пачки разрешений от местных администраций и не боясь того, что их разгонят дубинками полицейские.

0

164

Березовский суд наказал еще двоих свердловских дальнобойщиков за пикет против "Платона"
Березовский городской суд наказал еще двоих участников всероссийского протеста дальнобойщикв против системы «Платон».
Как рассказал координатор свердловского отделения «Объединения перевозчиков России» Максим Фокин, сегодня Герману Рожкову  вынесено 20 часов обязательных работ, Андрею Антакову — штраф 10?000 рублей. Они грелись в машине Фокина, на стекле которой был установлен плакат «Нет — „Платону“» и флаг с символикой «Объединения перевозчиков России». Полицейские сочли, что они тоже участвуют в несанкционированном пикете.
Ранее в пятницу Фокину также были назначены 35 часов обязательных работ.
Дальнобойщики намерены обжаловать решение суда, хотя и считают, что «надежды мало».
Напомним, всероссийская стачка против системы «Платон» и повышения акцизов на топливо прошла с 15 по 25 декабря. Перед этим минюст внес в список иностранных агентов «Объединение перевозчиков России».

0

165

13 января Анпилов ехал на встречу кандидата в президенты РФ от КПРФ Павла Грудинина с дoверенными лицами, нo не дoехал: oбширный инсульт. Три дня лежал в НИИ имени Склифосовского в кoме. Несколько часов назад скончался

0


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Россия. Борьба трудящихся за свои права.