ПолитФорум ватников России и зарубежья

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Иосиф Виссарионович Сталин.


Иосиф Виссарионович Сталин.

Сообщений 391 страница 420 из 539

391

Москвич написал(а):

Путин наше все?

Путин наше всё, всегда, везде и по любому поводу.

0

392

Barsoff написал(а):

я не призываю уезжать, наоборот

Да нет, Вы именно подталкиваете. Просто выхода не оставляете превращая НАШУ истории ВЕЛИКОЙ страны в помойку. И Вы и Путин.

+1

393

radioscanner написал(а):

Путин наше всё, всегда, везде и по любому поводу.

Именно так. Вы делаете одно дело.

0

394

Москвич написал(а):

превращая НАШУ истории ВЕЛИКОЙ страны в помойку.

Михаил Задорнов сказал по этому поводу гениальную фразу:
"Великая страна с непредсказуемым прошлым".

Гаррисон Солсбери сказал тоже самое, но другими словами:
"В России историю следует издавать в виде блокнота, в котором легко изъять любую страницу и заменить ее новой."

0

395

Москвич написал(а):

Что не будем голосовать на выборах за Медведева?

Его рейтинг сильно упал после знаменитой фразы "Денег нет, но вы держитесь".

0

396

Юрий_Kieвъ написал(а):

Понимаете, речь ведь даже не в самом Сталине ...

Проблема лежит на принципиально ином уровне.

Да, конечно.
Принципиальный другой уровень заключается в том, что 100 лет в стране непонятно кто приходит к власти, непонятно по каким принципам и почти всегда через море крови. И от кучки негодяев зависит, куда пойдет страна и вообще-будет ли она в будущем.
А в остальном "прекрасная маркиза - все хорошо, все хорошо"
И Сталин не самый плохой вариант был для страны. Наверное даже очень хороший.

Юрий_Kieвъ написал(а):

Очерняя (любыми средствами) идею социально-ориентированного государства, "эффективные манагеры" навязывают обществу мысль что никто кроме них ...

Активно навязываемая идея гласит что либо они, с самым популярным в мире Солнцеликим, с узаконенной системой распределения ресурсов, либо ГУЛАГ.


Никто идею не очерняет.
Можно не соглашаться с методами достижения этой самой идеи... и воплощения ее в жизнь...
Вы можете меня опровергнуть, что до и после Сталина страной управляли исключительно сумасброды, проходимцы  и маразматики ?

На всякий случай сообщаю вам, что социально ориентированные государства сейчас это Швеция или Норвегия, в которых не было никаких революций и гражданских войн.

Москвич написал(а):
radioscanner написал(а):

Фонд борьбы с коррупцией обнародовал документы, связанные с "тайной империей" российского премьера Дмитрия Медведева.

Что не будем голосовать на выборах за Медведева? Путин наше все?

Давайте голосовать за тов. Сталина.
А какие у вас предложения ?
Голосовать, не голосовать, а если голосовать, то за кого ?
я не хочу участвовать в балагане
так же как и не участвовал в балагане при Советах

0

397

radioscanner написал(а):
Москвич написал(а):

Что не будем голосовать на выборах за Медведева?

Его рейтинг сильно упал после знаменитой фразы "Денег нет, но вы держитесь".

Что, правда, чтоли?! У него когда то был рейтинг?!

0

398

Москвич написал(а):
Barsoff написал(а):

я не призываю уезжать, наоборот

Да нет, Вы именно подталкиваете. Просто выхода не оставляете превращая НАШУ истории ВЕЛИКОЙ страны в помойку. И Вы и Путин.

Стана была Великая и до Революции.
Да и сейчас она не погулять вышла... еще не все прощелкали...
Нет?

0

399

Москвич написал(а):

Что, правда, чтоли?! У него когда то был рейтинг?!

Доля россиян, одобряющих деятельность Дмитрия Медведева на посту премьер-министра России, снизилась с 52% в феврале до 42% в марте. Не одобряют его деятельность 57% граждан (47% - месяц назад). Деятельность Владимира Путина на посту президента РФ одобряют 82% россиян, недовольны его работой 17%. Социология ВВП за месяц практически не изменилась.
Ссылка

0

400

Barsoff написал(а):

Давайте голосовать за тов. Сталина.
А какие у вас предложения ?

Голосовать за труп?

0

401

Кого назначим Сталиным?

0

402

radioscanner написал(а):

Доля россиян, одобряющих деятельность Дмитрия Медведева на посту премьер-министра России, снизилась с 52% в феврале до 42% в марте.

Да, хватает дураков на Руси, хватает.

0

403

Barsoff написал(а):

Да и сейчас она не погулять вышла... еще не все прощелкали...
Нет?

Прощелкали. Сто миллионов не смогут защитить территорию даже при условии, что все богатства отданы иностранцам. Слишком плотно в мире люди живут. Промышленность разрушена, природные ресурсы распроданы, финансы контролируют враги из-за океана, население бежит или ударными темпами вымирает. На что надеяться?

Отредактировано Москвич (2017-06-05 22:20:53)

0

404

r_inga написал(а):

Кого назначим Сталиным?

На выбор: Евсюкова Дениса Викторовича или Руслана Тагировича Хучбарова. Достойная замена...

0

405

Barsoff написал(а):

Если Советская Власть так любила и заботилась о своем народе, то почему границы то закрыли и нельзя было уехать ?

договор такой был с Западом. В СССР (и другие страны соц. лагеря) не каждый иностранец мог приехать, могли и санкции влепить умопромрачительные, многие ездили на свой страх и риск - особенно те, кто с компартией был местной связан - изгои в собственном обществе. Я могу целый воз и малую тележку накатать о подобной любви к своему народу любой страны тех лет.

Barsoff написал(а):

Если Революция это хорошо, то почему ее делали и взяли власть абсолютные нелюди и негодяи ?

С какого такого перепугу они нелюди и негодяи? Как раз наоборот! Это обычная человеческая сущность.
И наш форум ее очень хорошо отображает. Поначалу, когда у нас были общие цели - мы все стояли друг за друга. Как только поняли, что вокруг нас врагов нет решили заняться самими собой))) Догрызлись до состояния нестояния.
Людишки все такие - все до одного, исключений нет.  %-)

0

406

Суперкот написал(а):

Да, кстати, Иосиф Виссарионович власть по полной взял только году к 1938, шлёпнув тех, кто карательствовал в Гражданскую (Тухачевский, Якир), по троцкистки устраивал вместо сельхозартелей кибуцы и морил голодом крестьян с горожанами.

да, Л. Ивашов пишет, со ссылкой на архивные материалы, что до 193Х- х годов власть была у евреев- троцкистов. потом Сталин их стал чистить в пользу русских.

Ну кроме троцкистов, которые, отнюдь, не все были евреями, было ещё целая куча групп и группок, как в партии, так и вне её. Всякие там бухарино-ломово-рыковы. Кроме этого была целая куча местных нациков на нацокраинах. На Окраине, к примеру, были такие типусы, как Скрыпник с Хвильовым. В Джорджии -  Окуджава с Мдивани. Это только самые известные.

Barsoff написал(а):

Из чего следует, что Сталин разобрался с мучителями русского народа, т.е. с этими самыми революционерами, которых вы же славите и которыми восхищаетесь в другой теме.
Среди того сброда , который прорвался к власти в результате Октябрьского переворота во главе с Лениным, Сталин был самое лучшее, что могла быть в то время и с теми исходными...
Если Революция это хорошо, то почему ее делали и взяли власть абсолютные нелюди и негодяи ?
Что тов. Сталину пришлось через тернии и сопротивление всю эту шушеру разогнать, расстрелять и ледорубами по головам стучать...
У вас в головен нет когнитивного диссонанса ?

Ну какой там диссонанс? Революцию можно уподобить закипающему котлу в котором перемешиваются, как вполне себе съедобные продукты, так и окислы меди с накипью и грязной пеной с мяса.
Собственно, та же Октябрьская революция по своей кровавости далеко отстала от ВФБР ("умиротворение" Вандеи и Бретани, где мирняк вырезали на 80%), английской Гражданской (ну там, где Кромвель истребил 2/3 ирландцев, а оставшихся вышиб на бесплодные земли), голландско-испанской войны (стоившей Нидерландам около половины населения).
Ленин, отнюдь, не сброд. Сброду просто не дано иметь такой интеллект и организаторские способности. С моралью там были проблемы, это да. Но это люди со всеми их слабостями и предпочтениями. Идеал недостижим.

radioscanner написал(а):
Volk написал(а):

расстреляно 642 980 человек.

Всего то?

Мне с вами просто не о чем говорить. Если для вас сотни тысяч расстрелянных советских граждан - ничто.
Представь, что это твои родственники, мать, отец, дети... Тоже будет ничто?

Сталинисты - скрытые палачи.  Дай вам волю, вы Россию утопите в крови ради идеи какого-нибудь нового придурка.


Да и не пишите, поскольку разговор - это нечто акустическое. Теперь по поводу "сотен тысяч".... И за Власова подписываетесь? И за Семенова с Унгерном? А может и за палача Тамбовщины Тухачевского тоже? Или Вам Ежов с Ягодой близки духовно? А они и их присные ТОЖЕ вошли в эти 600 с лишком тысяч.
Родственники, мать, отец - а не лезь в политику и не вытягивай язык.
Теперь по поводу "скрытые палачи". Свидетельство из РСХА III Рейха.
http://www.phys.msu.ru/rus/about/sovphys/ISSUES-2006/3(50)-2006/soviet-people/
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ
БЕЗОПАСНОСТИ и СД
III управление
Берлин, 15 апреля 1943 г.
СВ II, Принц-Альбрехтштрассе, 8.
Секретно!
Экз. N 74
Лично - Доложить немедленно!

Сообщения из империи N 376
5. Советские методы господства и наказания

Исключительно большая роль в пропаганде отводится ГПУ. Особенно сильно на представления немецкого населения воздействовали принудительные ссылки в Сибирь и расстрелы. Немецкие предприниматели и рабочие были очень удивлены, когда германский трудовой фронт повторно указал на то, что среди остарбайтеров нет таких, кто бы подвергался у себя в стране наказанию. Что касается насильственных методов ГПУ, которые наша пропаганда надеялась во многом еще подтвердить, то, ко всеобщему изумлению, в больших лагерях не обнаружено ни одного случая, чтобы родных остарбайтеров принудительно ссылали, арестовывали или расстреливали. Часть населения проявляет скептицизм по этому поводу и полагает, что в Советском Союзе не так уж плохо обстоит дело с принудительными работами и террором, как об этом всегда утверждалось, что действия ГПУ не определяют основную часть жизни в Советском Союзе, как об этом думали раньше.
Bundesarchiv Koblenz. Reichssicherheitshauptamt.
R 58/182. Meldungen aus dera Reich Nr. 376.15.4.43. S. 8-17.
"Источник", N3, 1995 г.

0

407

Barsoff написал(а):

А как же Рабоче-Крестьянская Красная Армия ?
Не будь Троцкого, не было бы и РККА в том виде, в каком красные победили белых.

Роль Бронштейна в формировании РККА довольно сильно преувеличена. Более того, влияние Бронштейна на формирование РККА было зачастую ОЧЕНЬ вредным. К примеру, Бронштейн был КАТЕГОРИЧЕСКИ против формирования кавалерийских частей, соединений и объединений типа 1 и 2 Конных армий, роль которых в Гражданской была решающей.

Barsoff написал(а):

Не утопили бы в крови Кронштадсткое восстание, восстания крестьян по всей стране ( в том числе Тамбовское ), не смогли бы провести продразверсток и ликвидировать казачество и т.д.

Кронштадтское восстание  - бунт зажравшихся тыловиков.
Крестьянские восстания характеризует одна частушка времен Гражданской: "Власти нет, царя прогнали, мы урядника убьём, подати платить не будем и в солдаты не пойдём".
Продразверстку выдумали, отнюдь, не большевики, а министры Николая II, а потом на деле осуществило Временное правительство.
Казачество не ликвидировали. Иначе из кого формировали бы многочисленные казачьи части, соединения и объединения, вроде легендарной 9-й Краснодарской пластунской дивизии, имевшей свою форму, отличную от общевойсковой РККА.

http://cs5.pikabu.ru/post_img/2015/08/1 … 049355.jpg

Более того, за период II Мировой (ВОВ + Японская кампания) было награждено свыше 100 тысяч казаков.

Barsoff написал(а):

Если Советская Власть так любила и заботилась о своем народе, то почему границы то закрыли и нельзя было уехать ?

Момент 1. Уезжать хотели люди, получившие образование за счёт государства. Экономические потери? Не?
Момент 2. Уезжать хотели субъекты - носители сведений, составляющих государственную и служебную тайну.
Момент 3. Обменный фонд. "Променяли хулигана на Луиса Корвалана". Ну и предмет торговли при переговорах. Многих, кстати, высылали пинком под зад. Солженицина (лагерный барабан "Ветров"), к примеру.

Barsoff написал(а):

Круг общения и его дядя, эмигрировавший в Израиль, сделали Крамарова человеком с сомнительными для Советского Союза связями, что было равнозначно концу карьеры. Кроме того, он начал заниматься йогой, стал в значительной мере религиозным человеком, посещал синагогу и отказывался от съёмок в субботу.


Хасид йогой заниматься бы не стал ни под каким видом. Да и обычный религиозный аид - тоже. Значит лукавил Крамаров.

Barsoff написал(а):

посещал синагогу и отказывался от съёмок в субботу. Его стали снимать всё реже, а в последние три года перед отъездом и вовсе перестали предлагать роли.

Ну представьте себе режиссера у которого ведущий артист отказывается от съёмок в определенный день. А у режиссера - план съёмок, финансирование, другие актеры...

radioscanner написал(а):
r_inga написал(а):

Кого назначим Сталиным?

На выбор: Евсюкова Дениса Викторовича или Руслана Тагировича Хучбарова. Достойная замена...

А себя на роль Спасителя Отечества не примеряли?

+1

408

Volk написал(а):

А себя на роль Спасителя Отечества не примеряли?

Я совершенно не жестокий человек. Добрый и честный. Таким путь к вершинам власти закрыт по определению.

0

409

radioscanner написал(а):
Volk написал(а):

А себя на роль Спасителя Отечества не примеряли?

Я совершенно не жестокий человек. Добрый и честный. Таким путь к вершинам власти закрыт по определению.

И правдивый и самокритичный....
Практика показывает. что когда к власти приходят вот такие "не жестокие, добрые и честные" крови проливается в разы больше, нежели при жестком (не жестоком) правителе.
К примеру, в Гражданскую был такой "Комуч". Правили в нём бал депутаты Учредилки, всякие правые эсэры, меньшекики и прочие кадеты интеллигентного обличья, обличавшие жестокость большевиков. И, что? Да то, что, как только они взяли власть, то организовали они свою "безпеку" - Министерство охраны государственного порядка и безопасности. И поплыли по Волге трупы всех несогласных с ними, да и, вообще, всех, кто не нравился этим либералам....

e-reading.club/chapter.php/1004379/6/Litvin_Aleksey_-_Krasnyy_i_belyy_terror_v_Rossii._1918-1922_gg..html
Комуч

Создан в Самаре 8 июня 1918 г. В него вначале вошли пять членов Учредительного собрания: И. М. Брушвит, В. К. Вольский, П. Д. Климушкин, И. П. Нестеров, Б. К. Фортунатов. Позже он объединил около сотни приехавших в Самару членов Учредительного собрания вместе с его председателем В. М. Черновым. Политическое руководство Комучем осуществляли правые эсеры. Тогда меньшевик И. М. Майский возглавил ведомство труда[256]. Народной армией Комуча командовал и полковник В. О. Каппель. Главной военной силой были легионеры чехословацкого корпуса. За Комуч под Казанью сражался Б. В. Савинков с членами «Союза защиты родины и свободы». В первых приказах самарского Комуча сообщалось о низложении большевистской власти и восстановлении городских дум и земств. В связи с этим — решением ВЦИК от 14 июня 1918 г. правые эсеры и меньшевики изгонялись из Советов всех рангов. Комуч 12 июля 1918 г. признал недопустимым вхождение в состав Комуча большевиков и левых эсеров как партий, отвергнувших Учредительное собрание. Комуч считал себя продолжателем политики Временного правительства и полагал сложить свои полномочия перед Учредительным собранием, которое изберет «всероссийское правительство». В воззвании Комуча 8 июня 1918 г. говорилось, что переворот «совершен во имя великого принципа народовластия и независимости России»[257].
В декларативных воззваниях и приказах Комуча было много демагогического. А. С. Соловейчик, участник комучевского движения, писал чуть позже, оправдывая свои действия: в Самаре с большевиками велась борьба на словах, а на деле «созданное новое министерство охраны государственного порядка и безопасности вело усиленную слежку за добровольцами-офицерами, за кадетами и за буржуазией и сквозь пальцы смотрело на большевиков». Ему вторил К. В. Сахаров, колчаковец, будущий русский фашист в зарубежье: «Как во время существования самарского правительства, так и во времена Директории все его усилия были направлены не к борьбе с большевиками, а как раз к обратной цели: к воссозданию единого социалистического фронта, другими словами — к примирению с большевиками путем компромиссного решения. Одной из первых забот новой власти было учреждение особой охранки для борьбы с контрреволюцией справа»[258].
А на самом деле… Самара, 8 июня 1918 г., день захвата города легионерами и комучевцами. В этот, первый же день были зверски, самосудом убиты председатель революционного трибунала Ф. И. Венцек, заведующий жилищным отделом горисполкома И. И. Штыркин, популярный пролетарский поэт и драматург, слесарь А. С. Конихин, рабочие-коммунисты Абас Алеев, Е. И. Бахмутов, И. Г. Тезиков, член агитаторской группы молодежи Я. М. Длуголенский, работник коллегии по формированию Красной Армии Шульц, красногвардейка Мария Вагнер и другие. Поплатился жизнью за попытку оказать помощь раненому красноармейцу рабочий П. Д. Романов. В этот же день расстреляно более 100 захваченных в плен красноармейцев и красногвардейцев. Вооруженные патрули по указаниям из толпы расстреливали заподозренных в большевизме лиц прямо на улице. В приказе № 3 Комуча предлагалось доставлять в штаб охраны города всех лиц, подозреваемых в участии в большевистском восстании, и тут же были арестованы «по подозрению в большевизме» 66 человек[259].
Симбирск, 26 июля 1918 г., предсмертное письмо И. В. Крылова, председателя ревтрибунала, из тюрьмы жене о детях: «Я люблю их безумно, но жизнь сложилась иначе»[260]. Он тоже был большевик, и не он один был в Симбирске расстрелян по должности и партийной принадлежности.
Казань была захвачена комучевцами и легионерами 6 августа 1918 г. Террор сразу же захлестнул город. П. Г. Смидович делился впечатлениями: «Это был поистине безудержный разгул победителей. Массовые расстрелы не только ответственных советских работников, но и всех, кого подозревали в признании советской власти, производились без суда, — и трупы валялись по целым дням на улице»[261]. А. Кузнецов, очевидец: «На Рыбнорядской улице, — вспоминал он, — я увидел и первые жертвы боя — славно погибших защитников этих баррикад. Первый — моряк, крепкий, сильный, широко раскинув руки, лежал на тротуаре. Он был весь изуродован. Кроме огнестрельных ран (белогвардейцы стреляли разрывными пулями), были штыковые и следы от ударов прикладом по голове. Часть лица вдавилась, отпечатав приклад. Ясно было видно, что раненых зверски добивали… Это было похоже на пир дикарей, справлявших тризну на трупах побежденных»[262].
Жертвами комучевского террора стали полковник Руанет, перешедший с солдатами на сторону большевиков, председатель губернского Совета и комитета РКП(б) Я. С. Шейнкман, комиссар Татаро-Башкирского комиссариата при Наркомнаце РСФСР и председатель Центральной мусульманской военной коллегии, член Учредительного собрания Мулланур Вахитов, руководитель бондюжских большевиков и первый председатель Елабужского уездного Совета депутатов С. Н. Гассар, комиссар юстиции Казани М. И. Межлаук, представитель самарской партийной организации Хая Хатаевич, организаторы рабочих отрядов братья Егор и Константин Петряевы, профсоюзный работник А. П. Комлев и многие другие.

Как там у класссика? "Души прекрасные порывы". Вот они и душили...
Тоже ведь считали себя не жестокими человеками, добрыми и честными.

Отредактировано Volk (2017-06-07 13:17:04)

+1

410

https://pp.userapi.com/c637125/v637125197/4fc19/eBv3ADdjX6o.jpg

+5

411

Сегодня случайно наткнулся на письмо тов. Сталина и лишний раз убедился в его гениальности - считающие Сталина необразованным и недалёким кровавым тираном, - прочтите. Сталин моментально заметил попытку подмены понятия "соревнование" на "конкурс", суть - "конкуренция". Попытку исподволь влиять на мировоззрение народа, то, чем сейчас с успехом занимается властная и околовластная камарилья.

«ЧЛЕНАМ И КАНДИДАТАМ ПОЛИТБЮРО:

т.т. Андрееву, Ворошилову, Жданову, Кагановичу, Косиору Ст., Микояну, Молотову, Орджоникидзе, Петровскому, Постышеву, Рудзутаку, Сталину, Чубарю, Эйхе

21 февраля 1936 г.

Товарищу Ежову

Товарищу Таль

Читая наши газеты, можно заметить, что пресса вот уже год пытается заменить втихомолку выражение «соревнование» выражением «конкурс», выражением «конкурс-соревнование». Хотя большевики не раз отличали особое значение понятия «соревнование» в отличие от понятия «конкурс», «конкуренция», пресса продолжает свою работу по подмене одного выражения другим. Особенно усердствуют «За индустриализацию» и вслед за ней «Известия».

Хуже всего то, что ЦИК Союза ССР и ряд других наркоматов санкционируют эту подмену. В сегодняшнем номере «Известий» опубликовано постановление ЦИК Союза ССР «О проведении конкурсов-соревнований советов в 1936 году». Я только из газет узнал об этом постановлении, хотя состою членом Президиума ЦИК Союза ССР.

Видимо, какие-то недалекие или чуждые люди подсовывают все эти «конкурсы», а некоторые вислоухие из среды нас - ответственных работников - охотно подхватывают их. Боюсь, что в недалеком будущем выражение «соревнование» будет совершенно изгнано из обихода и заменено выражением «конкурс», «конкурс-соревнование», «соревнование-конкуренция» или просто «конкуренция».

Следовало бы поручить товарищу Таль представить проект решения, имеющего своей целью:

а) предотвратить изгнание из нашего обихода выражения - «соревнование»;

б) определить, так сказать, «сферу влияния» соревнования в нашем политически-практическом обиходе;

в) указать в какой мере и в каких случаях можно допустить в нашей практике выражение «конкурс».

И. СТАЛИН»

Ниже ссылка на статью по поводу этих понятий, её не копирую, кому интересно - сходят сами.
Приведу лишь определения оттуда.

Соревнование - это усердное служение делу в рамках совместной деятельности, в которой “общая слава неразделима с личною“.

Конкуренция - это борьба за существование в рамках ограниченных ресурсов, где сильный забирает ресурсы слабого, тем самым оставляя его на голодную смерть.

Подробнее на http://khazin.ru/articles/187-pozitsija … vozzrenija

0

412

Barsoff написал(а):

В состоянии воспринимать.
Я так же как и вы ненавижу нынешнее правление кооператива Озеро, однако они не создают расстрельные тройки и на Лубянке не пытают с утра до ночи.
Не нравится-границы открыты, вали куда хочешь...
можно как-то выживать и кое-как встраиваться в нынешние реалии
При Советской власти границы были закрыты и даже любовь с иностранцем ( иностранкой ) была поводом отправиться в места не столь отдаленные.
Если Советская Власть так любила и заботилась о своем народе, то почему границы то закрыли и нельзя было уехать ?


Потому что могли уехать не только те, кто мешал. По существу, Союз, да и Россия так же, независимо от политического строя, находилась и находиться во враждебном кольце. Разве мало было врагов, как внутри, так и во вне? До, окончания Гражданской, это были национально-освободительные силы. После же, они стали тормозом. Ну открыты сейчас границы, много ездит-то? У кого деньги есть. А у многих, они есть? Тогда же, их почти ни у кого не было. Смысл? И как бы то не было, шел количественный и качественный рост населения. Это факт. К слову.. в РИ, выезд за границу был только по заграничным паспортам, которые выдавал только губернатор. Как вы себе представляете ситуацию, выдачи заграничного пачпорта, мелкому торгашу? ))) Да с ним никто и разговаривать не будет, просто.

0

413

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЯ | Посёлок на костях: "Локчимлаг" 80 лет спустя

+1

414

Выдержки о личной жизни И.В. Сталина. Успенский ТСВ.

Семья 1

В революционном движении Сергей Аллилуев принадлежал к числу тех искренних, чистых людей, которых называли «марксистами-идеалистами». Столь же искренним, цельным, идеалистичным был он и в любви, в семейной жизни. Очень мягкий, очень доверчивый, сам не способный на измену, на двуличие, он полностью доверял супруге своей Ольге Евгеньевне и, как сам сказал мне однажды, долгое время чувствовал вину перед ней. Почему? Да потому, что «соблазнил» её бежать из родного дома совсем девочкой. И невдомёк ему было, что имелась другая сторона у этого приключения: рано развившаяся тифлисская девица Оля Федоренко, натура чрезвычайно сексуальная, в свои младые годы уже с ума сходила от сладострастия и готова была броситься под первого попавшегося мужчину. А тут вежливый, симпатичный и вполне самостоятельный человек подвернулся. Как было не умыкнуться с ним.
В массе добропорядочных женщин встречаются порой особы, у которых половое влечение затмевает все прочее. На первый взгляд они особенно не выделяются, красотой блещут далеко не все, но они словно бы пропитаны сексом, словно бы источают какие-то флюиды, возбуждающие мужчин. Во что их не одень, они всегда будто обнажены, выпячиваются все «притягательные» места. В такую сногсшибательную особу превратилась и Ольга Евгеньевна, слишком рано начавшая половую жизнь. Особенно обострились её желания после нескольких родов. У этой жгучей красавицы во взгляде, в улыбке, в походке - во всем проявлялась чувственность, затмевавшая здравый смысл: Ольга Евгеньевна не видела ничего предосудительного в своих многочисленных флиртах, в естественном, казалось ей, стремлении утолить половой голод. Что постыдного-то, если очень хочешь, не можешь сдержать желание?!
Я вовсе не намерен осуждать эту женщину, да и какой смысл осуждать, бранить человека за то, что ему не дано понять. Тем более, что (пусть это не покажется парадоксальным) Ольга Евгеньевна была хорошей семьянинкой, надёжным товарищем Сергея Яковлевича, доброй и заботливой матерью. Гостеприимная, весёлая, практичная, она помогала мужу в подпольной работе, скиталась за ним по разным городам, носила передачи в тюрьму, добивалась, чтобы выпустили на свободу. Содержала семью, обшивала, кормила, воспитывала детей: на все её хватало. А муж редко бывал дома, особенно первые пятнадцать лет жизни. То под арестом, то выслан, то скрывается в подполье, то уехал с партийным поручением, то лежит больной после операции. И вообще не отличался Сергей Яковлевич физической силой. Вот и одолевало молодую здоровую женщину необоримое желание, несколько раз в год случались у неё интересные «приключения», не доставлявшие, впрочем, неприятностей семье. Ольга Евгеньевна в те годы чётко определяла грань, переступив которую, можно было нанести вред детям и мужу. Страсти свои она удовлетворяла тайком, «на стороне».
Право, странная жизнь этой «святой грешницы», совмещавшей самоотверженное служение семье, делу мужа с невероятными эротическими взрывами, удивительная судьба её супруга, ещё более удивительные и трагические судьбы их детей - все это интереснейший материал для романа.

Да и сама Ольга Евгеньевна словно бы коллекционировала мужчин разных национальностей, стараясь определить, с каким занятней, приятней. Уж кто-кто, а она могла порассказать, чем отличается в постели армянин от поляка, грузин от мадьяра, грек от болгарина. К сожалению, она и рассказала об этом на закате жизни слишком охотно, не испытывая угрызений совести. Упоминала интимнейшие подробности, будто вновь переживая, смакуя испытанное когда-то удовольствие. В конце тридцатых годов мне доводилось частенько встречаться с ней, совершать прогулки по аллеям Дальней дачи. Тёща Иосифа Виссарионовича была на четыре года старше его, но выглядела очень моложаво, на лице почти не было морщин. Бёдрами покачивала, как этуаль на бакинской набережной. Гибель детей, полный разрыв с мужем, другие трагедии - будто не коснулись её. До самой смерти в мыслях и разговорах Ольги Евгеньевны главным образом было то, что она именовала «любовью».
."Может, чёрная роза не всем нравится, но как это необычно, как пикантно! - без тени смущения повествовала она о себе. - И вынослива чёрная роза! Какие бури, какие страсти она у меня выдержала!. Знаете, однажды у меня было сразу двое мужчин, молодых пылких мужчин, мы совсем не спали ночь, день и ещё ночь. Много было шампанского… Им удавалось задрёмывать по очереди, но я-то была одна. Впрочем, это было уже как во сне, но желание не исчезало, даже наоборот… Когда один из них воскликнул: «И после всего тебе даже не больно!», у меня хватило сил горделиво усмехнуться и сказать: «Ещё! Хочу ещё!».
.Господи, я сквозь землю готов был провалиться от таких откровений, а она, нисколько не стесняясь, продолжала живописать достоинства своей чёрной розы. Но когда я, собравшись с духом, спросил, от кого же у неё дети, Ольга Евгеньевна обиделась, ответила с холодной напыщенностью: «Дети только от мужа! Ведь я католичка!».
.Гм: при таком количестве любовников, да ещё имея несколько мужчин сразу, попробуй понять, от кого понесла… Но возражать я не стал. Ей лучше известно. Может, организм католичек обладает в этом отношении какой-то особенной избирательностью.
.Удивительно, откуда столько энергии бралось у этой невысокой, хрупкой на вид женщины - бешеной энергии, чем дальше, тем больше лишавшей её чувства ответственности перед семьёй. Даже в очень трудном для питерцев холодном и голодном январе 1918 года Ольга Евгеньевна умудрилась в очередной раз «влюбиться» в какого-то венгра. Объявила больному, не встававшему тогда с постели мужу и детям, что она ещё достаточно молодая женщина, ей хочется личной жизни, а не семейного прозябания. И перебралась к очередному любовнику, переложив все семейные заботы на плечи шестнадцатилетней гимназистки Нади, которая (яблочко от яблони!) вскоре сама влюбилась в человека на двадцать два года старше её и уехала с ним - со Сталиным, разумеется. А Ольга Евгеньевна, понаслаждавшись «личной жизнью», пока не надоела венгру, как ни в чем не бывало, возвратилась во всепрощающую семью. Вероятно, прощали ей потому, что считались с её патологией, влиявшей на психику.

К таким понятиям, как скромность, достоинство, Ольга Евгеньевна на старости лет была совершенно глуха, чем изрядно досаждала Иосифу Виссарионовичу. Он был одним из немногих представителей сильной половины рода человеческого, к кому Ольга Евгеньевна обращалась без малейшего жеманства, кокетства, но зато совершенно бесцеремонно: будто настолько осчастливила Сталина, что ему вовек не рассчитаться. Это она, дорогая тёща, вывезла из Ленинграда многочисленных родственников и помогла каждому занять достойное место. «Иосиф! - требовательно говорила она. - Павлу нужна квартира. Ну, что это такое, он ютится в одной комнате». Или: «Иосиф, в магазине нет соли, позаботься, пожалуйста». И это - товарищу Сталину, который вершил общегосударственные и мировые дела! Меня раздражала приземлённость этой женщины, её эгоизм, но кто знает, может, Ольга Евгеньевна была определённым противовесом судьбы, переключавшим внимание Сталина на обычные житейские заботы. Это ведь тоже надобно. После её смерти никто не осмеливался поступать так.

Семья 2

Конечно, Надежда Сергеевна Аллилуева-Сталина была гораздо умнее матери, глубже сознавала свою ответственность, пыталась обуздать собственные порывы. В отличие от Ольги Евгеньевны, она старалась заглушить в себе физиологическое начало. Это более или менее удавалось ей до второй беременности. Но когда понесла будущую Светлану, желание захлестнуло её, а после родов возросло ещё больше, затмило, заглушило другие ощущения. А что мог дать ей поглощённый делами Иосиф Виссарионович, подумывающий о полувековом юбилее? Нежность, ласку, вспышку на несколько минут? Этого для неё было так мало.
Чувствуя унижающую его в собственных глазах неспособность удовлетворить жену, Иосиф Виссарионович раздражался, становился резким и грубым. Ну и Надежда Сергеевна тоже злилась, психовала без видимых причин.

Стр.139
А между тем совсем рядом находился молодой мужчина, обожествлявший Надежду Сергеевну. Семья Сталина жила неподалёку от Троицких ворот, на втором этаже кремлёвского дома. На первом - семья Орджоникидзе. Там была выделена комната и для Якова Джугашвили, где он спал, занимался, играл в шахматы. Однако значительную часть дня проводил наверху. Внешне похожий на отца, Яков разительно отличался от него характером, был добр, простодушен, застенчив. Он недавно приехал из Грузии, не имел знакомых в Москве, стеснялся слабого знания русского языка, сутулости, неказистой внешности. И самым близким человеком для него стала Надежда Сергеевна. Потому что она была всего на семь лет старше Якова, потому что знала и уважала его родственников, дядей и тётей Сванидзе, потому что ей тоже скучно и одиноко было в чужом городе, в казённой квартире, где появлялись только члены семьи да пожилые соратники мужа.
Они быстро привязались друг к другу… Им было весело вместе, имелись общие интересы: Яков много читал, много знал и, когда преодолевал стеснительность, становился увлекательным собеседником. Молодой Джугашвили, до сей поры издали с благоговением поглядывавший на девушек, оказался рядом с красивой женщиной, которую ничуть не портила беременность.Думаю, Надежда Сергеевна ничего не делала нарочно, обдуманно, чтобы привлечь Якова. Но он, почти целыми днями находясь в квартире, видел эту женщину всякой: спавшей, полуодетой, в коротеньком облегающем халатике. При нем она не стеснялась кормить грудью, когда родилась Светлана. Все это вроде бы будничное, житейское. Ей, наверное, приятно было ловить восхищённые взгляды Якова, ощущать его волнение, трепет.
Если мне, человеку постороннему, редко бывавшему в кремлёвской квартире Сталина, взаимоотношения Надежды Сергеевны и Якова Джугашвили казались необычными, то уж Иосиф Виссарионович просто не мог не заметить влюблённости Якова и благожелательности Надежды. Ничего серьёзного тогда меж ними не было, однако Сталин нервничал, ревновал, постоянно находился в напряжении, что никак не улучшало его здоровья, работоспособности. Он старался возвысить, утвердить себя в собственных глазах и глазах жены какими-то выдающимися достижениями, свершениями, а она вроде бы и не замечала дел, успехов Иосифа Виссарионовича. Он все чаще терял душевное равновесие, столь необходимое руководителю партии, государства… (Эх, женщины, женщины!)
Я подумывал о том, чтобы деликатно поговорить с Надеждой Сергеевной, рассказать ей, как остро переживает Сталин семейные неурядицы, да не знал, с какой стороны подступиться? С женой своей, с Катей, советовался по этому поводу. Она считала - лучше подождать. Возможно, после рождения ребёнка все уладится само собой. Нет, не уладилось. Долго назревавший скандал произошёл. Не знаю, что послужило поводом для вспышки, да это и не важно: горючего материала накопилось много, он занялся бы не от одной, так от другой искры. Надежда Сергеевна упрекала мужа в чёрствости: в том, что ни она, ни дети не ощущают его тепла, что он занят только своими делами, своей карьерой. Вылилось, в общем, все наболевшее, причём вылилось в резкой скандальной форме. Возмущённый Иосиф Виссарионович сказал ей несколько грубых фраз, среди которых одна была грязная, услышанная в ссылке и не забытая. Вот тогда-то Надежда Сергеевна забрала детей и уехала к отцу, в ту пору ещё жившему в Ленинграде. Тяжело переживал Сталин ссору. Ему хотелось, чтобы он сам и все, связанное с ним, было абсолютно правильным, безупречным, надёжным. Он уже примерял для себя место в мировой истории, и вдруг зауряднейший бытовой скандал с истерикой и убеганием из дома, чего не скроешь от знакомых. А ведь он так привязан был к жене и особенно к маленькой Светлане, мысль о том, что они далеко, он не увидит их ни сегодня, ни завтра - угнетала Иосифа Виссарионовича.
И в семье опять было скверно. Собственно, семьи-то уже не существовало, одна видимость, внешняя форма, соблюдавшаяся ради детей, ради престижа. Ещё в тридцатом году Иосиф Виссарионович и Надежда Сергеевна окончательно перестали быть мужем и женой в общепринятом понимании этих слов. Решительно отказалась от супружеских обязанностей Надежда Сергеевна. У неё имелась отдельная комната, где она и спала. А Иосиф Виссарионович отдыхал, как придётся. На диване в маленькой комнатке рядом со столовой или в домашнем кабинете на кушетке, если долго засиживался за работой. Довольно часто оставался на нашей обшей квартире, где заботами Власика всегда застлана была узкая железная конка с жёсткой пружиной, стояла в буфете бутылка вина, имелась непортящаяся закуска.
Стр. 187

Надежда Сергеевна легко чувствовала себя лишь среди сверстников, с которыми занималась теперь в Промакадемии, надеясь получить специальность и стать совершенно независимой от Иосифа Виссарионовича. Любила бывать среди незнакомых и малознакомых людей, никому не говорила, кто она, скрывала фамилию. Отказывалась ездить на машине, одевалась как можно скромней. Слишком уж подчёркивала самостоятельность, отчуждённость от мужа: лишним и ненужным все это было, осложнялось и без того напряжённое состояние и Сталина, и её самой. Лучший выход из тупика был таков: Надежда Сергеевна заканчивает академию и едет работать в Харьков. Коллега по академии Никита Хрущёв обещал обо всем позаботиться. Кроме того, в Харькове была сестра Анна, муж которой Станислав Францевич Реденс являлся одним из руководителей украинских чекистов. Подобным образом Надежда Сергеевна собиралась поступить, и все были бы довольны, но помешал случай. Отмечалась пятнадцатая годовщина Октябрьской революции. После торжественной части состоялся товарищеский ужин в узком кругу, проще говоря - банкет. Иосиф.Виссарионович не отличался чревоугодием, не пил много вина, но любил продемонстрировать этакое широкое гостеприимство, чтобы стол ломился от яств на все вкусы, чтобы красовались батареи различных бутылок. Так было и в этот раз. Рядом со Сталиным сидела Надежда Сергеевна в строгом тёмном платье. Дальше - её подруга Полина Семёновна Молотова (Жемчужина) с Вячеславом Михайловичем. Был Ворошилов с Екатериной Давыдовной, Орджоникидзе с Зинаидой Гавриловной, Куйбышев со своей Евгенией Коган и все другие, кому полагалось присутствовать на таких мероприятиях. Обстановка дружеская, настроение радостное, подогретое соответствующим образом. Провозглашались тосты: за победу революции, за партию, за достигнутые успехи, за мудрое руководство и, разумеется, лично за товарища Сталина. Женщины пригубливали. Некоторые основательно. Мужчины пили. Только Надежда Сергеевна каждый раз ставила свой бокал совершенно нетронутым. На это не обращали внимания, так как все было известно: она вообще в рот не берет никакого зелья. Даже с Иосифом Виссарионовичем, который по грузинскому обычаю считал, что к обеду и за ужином на столе должна быть бутылка вина и каждый, включая детей, может пить по желанию, даже с ним конфликтовала по этому поводу в первые годы совместной жизни. Хотя, конечно, в расхождениях между ними сие не было главным.
- За это нельзя не выпить.
- Ты же знаешь, Иосиф, - сдержанно произнесла она. - Тем более сейчас, за этим столом. - Ему бы промолчать, не обратить внимания, не обострять, но он был разгорячён вином. - Почему?
- Совесть не позволяет, - голос звучал напряжённо и резко. А Сталин опять не понял, или не захотел понять, что Надежда Сергеевна взвинчена, что она на пределе. Спросил - При чем тут совесть?
- Пир во время чумы! - вырвалось у неё - Сборище демагогов! Вы тут болтаете о своих успехах, изощряетесь в похвалах, превознося друг друга, а по стране стон катится от ваших мудрых решений, половина земли не возделывается, мужики в город бегут, тюрьмы забиты до отказа..
- Перестань! - оборвал её Сталин, поняв, наконец, что началась очередная истерика. - Замолчи!
- Не хочу больше молчать! Вы разглагольствуете о свободе и демократии, а другим не даёте и рта раскрыть! Люди затихли, люди запуганы, а я не могу и не буду! Вы за роскошным столом жуёте утиную построму, закусываете мандаринами и рассуждаете, какой шашлык лучше, какой коньяк приятней, а в эти минуты тысячи деревенских детей умирают с голода на руках беспомощных матерей. А чтобы никто не знал об этом в столице и за границей, ваши войска оцепили районы, охваченные голодовкой, не позволяют выйти оттуда, ваши подручные сжигают вымершие деревни вместе с трупами, чтобы не осталось никаких следов. Кучка авантюристов, вот вы кто! Злобные карлики, связанные круговой порукой!
Сталин растерялся, но растерянность быстро сменилась гневом. Лицо стало не просто бледным, как обычно в таком состоянии, а почти белым, глаза горели яростью. Будь у него револьвер, он застрелил бы, наверно, жену. Он протянул руку, намереваясь заткнуть ей рот, но я, опомнившись, вклинился между ними, повлёк Надежду Сергеевну к выходу. Она уже не могла произносить слова, они клокотали в стиснутом спазмами горле. Тело дёргалось и было таким горячим, что от Надежды Сергеевны веяло влажным жаром.
Мне помогала Полина Молотова, тоже возбуждённая, выкрикивавшая что-то в поддержку подруги. Все произошло очень быстро, в считанные секунды. На дальних концах стола даже не заметили этой сцены. А кто заметил - не разобрался. Ну, а те, кто находился ближе к Сталину, сумели сохранить выдержку. И хотя настроение некоторых товарищей было испорчено, застолье продолжалось своим чередом. И тосты звучали прежние, правда, их теперь произносили те, кто сидел в отдалении. Полина Молотова погуляла с подругой по ночному Кремлю. Убедившись, что Надежда Сергеевна более-менее успокоилась, отправила её спать. А Иосиф Виссарионович засиделся в тот раз за столом дольше обычного. Пил коньяк, был мрачен, обдумывал что-то. Представляя, в каком состоянии он находится, какие глупости может натворить, я не уезжал, поджидая его. Предложил - Провожу вас. - Сталин промолчал. И вообще, пока шли до его подъезда, произнёс всего лишь одну фразу, прозвучавшую как приговор - Она опозорила меня; она - враг! 
В окне Надежды Сергеевны, несмотря на позднее время, горел свет. Я попросил Иосифа Виссарионовича не наведываться сейчас к ней, а выяснить отношения завтра, когда успокоятся нервы. Он кивнул и скрылся за дверью. А дальше было вот что. В семь часов Каролина Тиль, занимавшая несколько странную должность коменданта кремлёвских квартир, пожилая, очень аккуратная и пунктуальная немка из Риги, вошла, как всегда, к Аллилуевой, чтобы разбудить её и пригласить к завтраку. Переступила порог и вскрикнула от ужаса: Надежда Сергеевна лежала на полу возле кровати в луже загустевшей крови, уже подёрнувшейся чёрной коркой. В руке пистолет, подаренный братом Павлом. Опомнившись от шока, Каролина Тиль бросилась в детскую, подняла там няню - Сашу Бычкову. Вместе они сделали то, что показалось им самым важным: постарались, чтобы труп не выглядел безобразно, отталкивающе. Обмыли Надежду Сергеевну, переодели её, вытерли кровь. То есть, не желая того, убрали все, что помогло бы следователю установить истину. Впрочем, никто и не решился бы проводить следствие. Лишь наведя в комнате полный порядок и принарядив покойницу, Тиль и Бычкова позвонили Полине Молотовой, а затем и Енукидзе - начальнику охраны Кремля. А Иосиф Виссарионович, между тем, все ещё спал в комнате рядом со столовой, ни у кого не было достаточно мужества разбудить его и сообщить новость. Приехали Ворошилов и Молотов, квартира была полна людей, когда Сталин наконец проснулся, прислушался - Что происходит? 
Я решил: надо сказать все с глазу на глаз, подготовить его. Услышав страшное известие, он напрягся, как тугая струна. Крепко сцепив пальцы рук, покачивался взад и вперёд, сидя на постели, не поднимая головы. Потом глянул на меня какими-то странными, застывшими и пожелтевшими глазами, произнёс - Ещё один удар в спину!
- Надо идти туда, Иосиф Виссарионович.
- Сейчас?! - вздрогнул он.
- Чем скорее, тем лучше. А то просто неудобно.
В комнате Надежды Сергеевны он осмотрелся опасливо, будто впервые попал сюда, шагнул к кровати, но не нагнулся, не поцеловал жену, только пристально глядел на неё. Каролина Тиль передала Иосифу Виссарионовичу письмо, обнаруженное на столе, и адресованное ему. Сталин механически развернул бумагу, начал читать, потом быстро оборотился ко мне, лицо его выражало гнев и недоумение. Протянул мне лист, посмотрите, мол, что же это такое? Но мне в те минуты было не до письма, смерть молодой женщины потрясла меня. Запомнились лишь первые резкие строки, повторявшие то, что Надежда Сергеевна высказала на банкете. «Надо быть воистину гениальным человеком, чтобы оставить без хлеба такую страну, как Россия». И тут же сугубо личный упрёк: она забыла, она даже припомнить не может, когда вместе ходили в театр..

0

415

Личное, есть личное..))

Семья 3

Все тихо и мирно было в семье Сталина в ту пору; с конца двадцать шестого по двадцать восьмой год. Бегал и шалил шустрый, разбалованный Вася. Редко поднимался на второй этаж Яков, проводивший свободное время в своей келье: единоборствовал с боксёрской грушей, вырабатывая упорство и силу, либо сражался за шахматной доской с сыновьями Михаила Ивановича Калинина Сашей и Валерианом, жившими по соседству.
Новый семейный росток, любимица отца и матери, рыжеватая улыбчивая Светлана, начавшая ходить и лепетать, сблизила своих родителей, сгладила противоречия. Это был период, когда Надежда Сергеевна смогла подавить в себе метания и поиски, стремление к какой-то самостоятельности. С другой стороны, она или успешно боролась со своим чрезмерным темпераментом, или нашла возможность, удачно скрываемую, удовлетворять свои потребности, избавляясь тем самым от невроза. Во всяком случае, Иосиф Виссарионович, обретя крепкий тыл, заметно взбодрился, чаще шутил и вообще выглядел человеком совершенно нормальным, даже добродушным и чутким. Это, в свою очередь, отражалось на деятельности партии, государственных учреждений, на всей жизни страны. Люди повсюду начали оправляться, приходить в себя после долгих войн, переворотов, терроров, угроз, смертей, грабежей.
Ощущался какой-то стабильный порядок, какая-то законность. Торговля росла, везде появлялись продукты. Упаси бог, я не связываю все напрямик с положением в семье Сталина. Нет, время наступило такое; затишье после шквала. Но в стране, где все нити власти сосредоточены в руках одного человека с крутым характером, физическое и психическое состояние этого человека, колебания его настроения тоже имеют существенное значение. А между тем в семье Сталина назревал новый кризис, хотя Иосиф Виссарионович не догадывался об этом. Правда, он злился и хмурился порой, если в Москву из Ленинграда приезжал знакомый Нади, с которым она когда-то училась, дружила в ранней молодости. Иосифу Виссарионовичу неприятны были их встречи, он считал, что Надежда слишком откровенна с этим посторонним человеком и слишком уж весела с ним. Одно время к ним на квартиру часто захаживал сосед - Серго Орджоникидзе, и Сталин вроде бы даже ревновал его. Но все это было мимолётно и полушутливо. И гром грянул не из новой тучи, а все из того же облака. Днём Шура Бычкова ушла, как обычно, гулять с детьми, но что-то случилось у Васи: пуговица оторвалась или подтяжка, и они возвратились в неурочное время. Василий ворвался в комнату матери, няня вошла следом и обнаружила там Надежду Сергеевну и Якова в положении несколько странном для обычной беседы. Разумеется, няня-кормилица промолчала бы, но Вася проявил столько удивления и любопытства, что было ясно: на его роток никакими силами не накинешь платок. И Надежда Сергеевна, со свойственной ей решительностью, дождалась поздно вечером мужа и сама начала разговор. Может, хотела представить картину в более-менее приемлемом свете. Но это - моё предположение. Знаю лишь, что объяснение было бурным. Удар оказался неожиданным для Иосифа Виссарионовича и поэтому особенно болезненным. Он, конечно, отпускал ядовитые насмешки, говорил резко и грубо, чем подлил масла в огонь.
.Вспыхнула и выплеснулась у Надежды Сергеевны злость к человеку, которого перестала любить и терпела возле себя лишь ради детей. Под горячую руку наговорила она Иосифу Виссарионовичу много такого, что трудно простить, а тем более забыть. Ей, может, даже легче стало после подобного откровения. А Сталину было очень горько, очень плохо. Но самым страдающим, самым уязвлённым в этой истории оказался невезучий Яков Джугашвили.
Стр. 170
Для Иосифа Виссарионовича столь нелепая семейная обстановка обернулась периодическими обострениями его душевной болезни. Надежде Сергеевне тоже было несладко. Металась, ища своё место под солнцем, стараясь занять себя работой, учёбой. Редкие тайные встречи с мужчиной не удовлетворяли, а только пугали её. Прогрессировало расстройство нервной системы.

Одесская еврейка

- Пусть будет так, - согласился Иосиф Виссарионович и, не сдержавшись, стукнул кулаком по столу. - Но каков мерзавец! Мы самыми строгими мерами боремся против сдачи в плен, а он там беседует, видите ли, с немецкими офицерами….
- Указ о ссылке родственников? - осторожно спросил Берия.
- Безусловно. Почему мы должны делать исключение для Якова Джугашвили? Законы пишутся для всех.
- А дочь?.
Иосиф Виссарионович несколько секунд колебался, решая участь своей внучки Гали, которую, впрочем, никогда не видел, а ей было уже года два или три. Вспомнил свою чёткую формулу:
- Дети за отцов не отвечают. Отвезите её к старикам на Дальнюю дачу. А эту одесскую еврейку (он никогда не называл Юлию Мельцер по имени) - в Красноярский край. Пусть погреется под сибирским солнцем.

0

416

Сталин и творческая интеллигенция.

Культура

Стр 228

Иосиф Виссарионович чётко представлял, сколь велика и своеобразна роль писателей в жизни общества, особенно в государствах со строгим, концентрированным управлением. По существу, писатели - единственная сила, единственная частичка общества, независимая непосредственно от руководителей, от государственного аппарата, от правительства. Вот рабочему, к примеру, не дадут станка, не обеспечат материалом, не найдут сбыта для его продукции, - сиди и тоскуй, как тоскуют миллионы рабочих в капиталистических странах. Можно отстранить от дела инженера, врача, крестьянина, даже актёра. Но писатель, поэт - неотделимы от своего труда. Разве что только как душа от тела… В тюрьму его засади, держи на хлебе и воде, с закованными руками и ногами, а он возьмёт да сочинит гениальное стихотворение, которое прозвучит по всему миру, потрясая умы и сердца, бумерангом ударит гонителей, преследователей.

Известен разговор Сталина с Поликарповым, приставленным в своё время от партии к Союзу писателей. Пожаловался Поликарпов на то, что литераторы - народ своенравный, капризный, неорганизованный, работать с ними чрезвычайно трудно.
- Ничем не могу помочь, - пожал плечами Иосиф Виссарионович. - Мы можем заменить кого угодно, мы можем заменить любого наркома, но заменить писателя не в наших силах. Придётся работать с такими, какие есть. Других у нас нет

На удивление сложны, интересны были его взаимоотношения с Михаилом Булгаковым. Считая его очень талантливым, Иосиф Виссарионович прощал Булгакову многое, чего никогда не простил бы близким людям, товарищам по партии. Вспомним полную остроумного сарказма, фейерической булгаковской фантазии повесть «Собачье сердце». Великолепный хирург, смелый экспериментатор берет с улицы Шарика, скромную дворняжку, которая ведёт обычный для себя образ жизни, с трудом добывая пропитание на холодных городских улицах. Хирург делает революционную операцию: пересаживает собаке некоторые органы погибшего пролетария-уголовника. И вот добропорядочная дворняжка постепенно превращается в заурядного человекообразного хама, быстро наглеющего в благоприятной для него обстановке двадцатых годов. Осознав выгоду своего плебейского происхождения, свою безнаказанность, новоявленный гибрид пьёт, бездельничает, грубит, всячески притесняет породившего его интеллигента, вплоть до того, что с помощью домкома пытается вытеснить врача с жилой площади, где тот, кстати, оперирует. Чтобы спастись от совершенно распоясавшегося хама, есть только один выход: вернуть его в прежнее собачье состояние. Что и делает хирург.
Прочитав рукопись, Иосиф Виссарионович был просто ошарашен. Несколько дней раздумывал, прежде чем высказал своё мнение: «Хлёстко! Очень хлёстко! Отдельные страницы даже сильнее, чем у Салтыкова-Щедрина. Такой острый талант должен служить нам!». Судьба Булгакова была предопределена этими словами. Люди, осмелившиеся лишь вякнуть против Советов, против Сталина, мгновенно оказывались у черта на куличках, а создатель смелой, прямо-таки сбивающей с ног сатиры разгуливал по столице и работал над новым произведением. В то время, когда не остыл ещё накал гражданской войны, о белых офицерах если и упоминалось, то лишь с ненавистью, как об извергах и кровопийцах, с прибавлением самых бранных слов, а на сцене, ошеломляя зрителей, шла булгаковская пьеса «Дни Турбиных», герои которой, золотопогонники, представители враждебного класса, выглядели самыми обычными, даже весьма милыми, порядочными людьми, со всеми человеческими слабостями и достоинствами. Это была дружная дворянская семья, справедливая и бескорыстная, с развитым чувством чести, с высоким русским патриотизмом. Не сосчитать, сколько раз сверхбдительные и сверхосторожные блюстители архиклассовых догм запрещали эту пьесу, выбрасывали из репертуара, а она вновь и вновь появлялась во МХАТе. Почему? Да потому, что её любил смотреть Сталин. Власик предупреждал администрацию театра: на следующей неделе должны быть «Дни Турбиных». И «зарезервированный» спектакль мгновенно возобновлялся.

Таково было личное отношение Иосифа Виссарионовича к пьесе «Дни Турбиных». А официальное, как руководителя партии и государства? Он, конечно, знал, какая буря бушевала вокруг произведений Булгакова, с какой злобой, даже с непристойностями обрушилась на него критика. Появились десятки, сотни рецензий, и все ругательные. В. Киршон, Л. Авербах, В. Блюм, Р. Пикель, не стесняясь в выражениях, печатно утверждали, что этот самый Мишка Булгаков, именующий себя писателем, в залежалом мусоре шарит, подбирает объедки после того, как наблевала дюжина гостей, что его Алексей Турбин - сукин сын, и автор от героя недалеко ушёл. Даже сам А. Луначарский заявил 8 октября 1926 года в «Известиях», что Булгакову нравится «атмосфера собачьей свадьбы вокруг какой-нибудь рыжей жены приятеля» (это вокруг Лены-то!). И вообще от пьесы «идёт вонь», как было сказано на совещании в агитпропе.
.Да, Сталин знал, какому остракизму подвергается Булгаков, и все же поддерживал его. Когда говорили, что «Дни Турбиных» - пьеса вредная, противоречащая нашим принципам классовой борьбы, Иосиф Виссарионович усмехался в усы:.
- Наоборот. Она убедительно показывает силу революции. Даже такой крепкий орех, как семья Турбиных, не выдержал и распался. Не устояла белая гвардия… Глубже надо вникать в суть дела.

Очень серьёзно, очень сдержанно, с некоторым изумлением относился Иосиф Виссарионович к творчеству Шолохова. Это ведь не классик из старых, из дореволюционных, этот взял да и появился вдруг, ни с того ни с сего. Неброский, невысокий человек, разом перевернувший в сознании людей всего мира сложившееся представление о гражданской войне, о казаках. Писатель он, безусловно, гениальный, не ниже уровня Горького, но чего он принесёт больше - вреда или пользы, вот вопрос. После «Поднятой целины» Сталин решил - польза несомненная: на нашу мельницу воду льёт. Но, перечитывая «Тихий Дон», Иосиф Виссарионович каждый раз возвращался к сомнениям, никак не мог взять в толк: хороший персонаж Григорий Мелехов или плохой, одобряет автор новую власть на Дону или нет? Мелехов-то привлекает, вызывает большую симпатию, а он - враг. В отличие от заурядного, ничем не притягивающего Мишки Кошевого. Сила воздействия романа была такова, что даже Сталин - участник сражений на Дону, - даже он начал думать о казаках иначе, усмотрев в них не оголтелых врагов, а надёжную военную силу, способную быть опорой не только старой, но и новой власти. Было реабилитировано само понятие «казачество», в Красной Армии появились казачьи полки в своей традиционной форме, вернулись к нам алые башлыки, кубанки, бурки, и это очень радовало меня, как и вообще любая преемственность в военном деле. Войска без традиционных корней, без славной истории, без геройских боевых знамён - это толпа наёмников, это перекати-поле, которое покатится туда, куда погонит сильный ветер.

Вот как бывает: в течение многих лет имя Сталина было для миллионов людей олицетворением всего самого лучшего, самого справедливого. Это - один перегиб. Теперь же, особенно в среде творческой интеллигенции, наблюдается явный перехлёст в другую сторону. Иосиф Виссарионович - это дьявол во плоти, деспот, кровавый маньяк. Зачёркивается все хорошее, что было сделано при нем. Экономические достижения. Подъем духа, энтузиазм, чистота помыслов, жизнь ради будущего - а ведь все это было. Плох Сталин? Но ведь именно при нем многоцветно и разнообразно расцвела советская литература. Не говорю о Горьком, пришедшем из дореволюционного прошлого. Но как объяснить, что в те годы, когда правил «деспот», раскрыли свои способности прозаики Шолохов и Малышкин, Булгаков и Фадеев, Платонов и Паустовский? Это в его эпоху написали свои лучшие произведения Цветаева и Маяковский, Симонов и Ахматова. При нем вознёсся витязь российской поэзии Твардовский, ни разу, кстати, не унизившийся до славословия Иосифу Виссарионовичу. А при этом был ценим тем же Сталиным по достоинству.

Гайдар

Культура 2

За творчеством Аркадия Петровича Гайдара следил Сталин с конца двадцатых годов. Проще сказать - читал все его опубликованные произведения. Особенно ценил «Школу» и «РВС», видел в этих произведениях правдивое отражение гражданской войны, непримиримого противостояния, новизны и романтики, которые свойственны были тому необычному периоду..
Где-то на той грани, когда заканчивался период «ежовых рукавиц» и начиналась малая бериевекая либерализация, по инициативе Иосифа Виссарионовича решено было отметить тех писателей, которые пользовались популярностью в нашей стране.. Список, составленный и утверждённый в соответствующих ведомствах, лёг на стол Иосифа Виссарионовича. Как мы уже знаем, Сталин любил не спеша, с удовольствием просматривать реестры о поощрениях, о наградах, о повышениях. Обычно делал это вместе со мной в конце дня: и работа, и отдых. Прочитал он тогда документ, недоумевающе произнёс «г-мм», прошёлся по кабинету, снова всмотрелся в текст. Сказал
- Вижу здесь молодых детских писателей: Льва Кассиля, Агнию Барто. По совести говоря, я не знаю, какие они писатели, какая от них польза. Вероятно, достойны награды, раз их представляют. Но почему здесь нет замечательного детского писателя, преданного делу партии? 
- Если имеете в виду Аркадия Гайдара, то мне это тоже кажется странным.
- Именно его… - Сталин вызвал секретаря и, когда тот вошёл, поинтересовался: - Товарищ Поскребышев, вам известно, почему в списке нет очень хорошего писателя Гайдара? - Поскребышев, естественно, сразу оценил суть и тон вопроса. Ответил осторожно - С Гайдаром были недоразумения… Подробности могу доложить завтра.
- Разберитесь вместе с Николаем Алексеевичем. 
Дело оказалось довольно обычным для того времени, хотя обстоятельства, причины были несколько странными, нестандартными, что ли… Вернувшийся с гражданской войны молодой многообещающий, житейски-наивный писатель очутился в цепких объятиях достаточно опытной женщины по имени Лия Лазаревна, редактора детской киностудии. Обзавёлся не менее цепкой и ухватистой тёщей. Радовался сыну - Тимуру. Однако семейная идиллия продолжалась недолго. Вероятно, не по нутру пришёлся Голикову-Гайдару троцкистский, сионистский душок. Он, может, и терпел бы это, но отношения обострились и по другой причине - Лия Лазаревна желала всегда иметь, по крайней мере, свежую булку и хороший кусок масла, а у молодого писателя не было ни постоянного заработка, ни имущества. Только большевистские убеждения, звучный псевдоним да старая, изношенная военная форма. Этого оказалось мало.. Решительная Лия Лазаревна бросила не только думать о Гайдаре, но и его самого. Ушла к более обеспеченному мужчине, забрав с собой ребёнка. Аркадий Петрович оказался разом без жены, без квартиры, без маленького сына, с которым ему не позволяли видеться. Переживал, что воспитывают Тимура чуждые люди, считавшие себя представителями «избранной нации». Уехал на долгое время работать на Дальний Восток. Бывшая жена даже не писала ему. В 1937 году муж Лии Лазаревны Соломянской был арестован. Вскоре в тюрьме оказалась и она по делу группы вредителей с киностудии «Союздетфильм». А групповщина, как известно, - обстоятельство весьма усугубляющее… Вот тогда-то бывшая тёща, после семилетней разлуки, вспомнила о своём зяте. Вместе с писателем Вениамином Абрамовичем Ивантером кинулась к Гайдару. Помоги, выручи, не помня зла: как-никак, а Лия - мать твоего ребёнка. И Аркадий Петрович, добрая душа, все простил, использовал весь свои авторитет, всех знакомых, «достучался» до самого Ежова, дело Соломянской начали «спускать на тормозах», через некоторое время её выпустили, она вернулась домой взращивать сына, а для Аркадия Петровича и его семьи (он женился на женщине, у которой была дочка по имени Женя) начались чёрные дни. В ведомстве, которое после Ежова возглавил Берия, писатель Гайдар числился чуть ли не защитником врагов народа, со всеми вытекающими последствиями. 
- Конкретно, в чем его обвиняют? - спросил Сталин Поскребышева, когда тот изложил вышеприведённые обстоятельства. 
- Его не обвиняют, но… 
- На всякий случай держат на прицеле, - вставил я. 
- Нехорошо, когда смешивают в одну кучу семейные дела и политику… Не очень хорошо, когда мужчина защищает женщину, бросившую его, - усмехнулся Иосиф Виссарионович. - Однако, действительно, можно понять, когда человек заботится о матери своего ребёнка… Товарищ Поскребышев, вы включили товарища Гайдара в список награждённых? 
- Да. Орденом «Знак Почёта». 
- Давайте сюда, я подпишу.
Все. Отныне без ведома Сталина никто не мог тронуть Гайдара. Сильное впечатление произвела на Иосифа Виссарионовича повесть «Тимур и его команда». Вместе со Светланой, а затем вместе со мной смотрел он фильм, снятый по этой повести. Но книга была лучше. Гайдар опять чутко уловил дыхание времени, отразил его с романтизмом и оптимизмом. Ощущалась в повести предгрозовая атмосфера надвигавшейся войны, но атмосфера не удушливая, не гнетущая, а вдохновляющая, с уверенностью в победе, с гордостью за нашу Красную Армию. Эти мальчишки, о которых писал, которых воспевал Гайдар, они ведь вступят вскоре в великую битву и выиграют её.
А ещё вот что тронуло Сталина: отцовская боль, отцовская тоска, острое, но несбыточное стремление соединить несоединимое. Тимур и Женя - это ведь не случайно. Гайдар как бы свёл на страницах книги своего сына, которого почти не знал, и свою падчерицу, которая была ему очень близка. Две половинки его сердца. Он хотел, чтобы они были вместе, чтобы все было хорошо. Но, увы, так только в повести. Печальная нота, подспудно звучащая в книге, отозвалась в душе Иосифа Виссарионовича, отца-одиночки, переживавшего за своих детей, особенно за сыновей, желавшего объединить всех в дружной семье.
До конца своей жизни Иосиф Виссарионович не забывал Аркадия Гайдара, просматривал новые выпуски его книг, поощрял разраставшееся тимуровское движение, несколько раз спрашивал меня о семье писателя. После кончины Сталина я продолжал отслеживать, анализировать те направления, те участки государственного состояния и движения, которые вёл при нем. Не в силу необходимости, а по инерции, по многолетней привычке. Да ведь и интересно было наблюдать за суетным делячеством новых политиканов, вырвавшихся из чётких рамок сталинского правопорядка, пустившихся во все тяжкие в борьбе за место у власти. Понимал, что всем этим скороспелым дельцам, скользящим по поверхности, не нужны мои обширные разносторонние знания, накопленный десятилетиями очень большой опыт. Да если бы и востребовали они, не стал бы я, после близкого общения с великим человеком, служить беспринципным пигмеям и перевёртышам, интриганам, обманщикам и заговорщикам, способностей которых хватало разве что на то, чтобы управлять малогабаритной, полуколониальной республикой. Но, повторяю, отслеживать те многочисленные линии, которые отслеживал при Сталине, я, по мере возможности, продолжал. Феноменальна и поучительна судьба двух, Тимуров, порождённых писателем Голиковым-Гайдаром. Один из них, главный герой повести, созданный высоким творческим порывом, обрёл как бы плоть и кровь, получил добрую известность во всем мире, стал идеалом для нескольких новых поколений в нашей стране, символом справедливости, чистоты, милосердия… чего я, к сожалению, не решусь сказать о другом, о физическом, что ли, Тимуре. Представляется, что жизнь его чрезмерно изобилует отрицанием «не». 
… сказывалась, вероятно, на Тимуре Аркадьевиче специфическая окололитературная среда, в которой он рос и общался, двусмысленность его положения (сын знаменитого писателя, которого, в общем-то, не знал), возможно, и понимание того, что живёт не сам по себе, а донашивает славу, обретённую отцом. Прикрыт даже не фамилией отцовской, а его славным литературным псевдонимом. Странный случай.
Не покомандовав кораблём, не говоря уж об эскадре, Тимур Аркадьевич стал адмиралом: это высокое звание он заслужил в сухопутной Москве, заведуя военным отделом в брежневской «Правде». Автор газетно-журнальных опусов, не создавший самостоятельно ни повести, ни романа, ни одного художественного произведения, был принят в Союз писателей СССР… Перечислять другие «не» просто желания нет.

Отредактировано Таверий (2017-10-05 10:59:05)

0

417

Хрущев

   

Хрущев

… Принципиальность Иосифа Виссарионовича выступает особенно рельефно при сравнении с поведением других высокопоставленных родителей, которые оказывались в таком же сложном положении. И даже не в очень сложном, просто когда над их детьми нависала какая-либо угроза. Вспомнить об этом надобно не токмо для сопоставления, но ещё и для того, чтобы показать одну из причин, способных посеять рознь, вызвать недоброжелательство, затаённую ненависть. А коль скоро речь идёт о птицах самого высокого полёта, то подобные эмоции рано или поздно отражаются на больших событиях государственной важности. Иллюстрацией к такому утверждению служит хотя бы история с Никитой Сергеевичем Хрущёвым и одним из его сыновей. 
Я мало общался с Хрущёвым, только по военным делам, родственников не знал, о случившемся мне известно в основном из чужих уст, поэтому в подробности вдаваться не стану, очерчу лишь канву. Несколько молодых командиров (впредь буду употреблять термин «офицеры») коротали время в тыловом городе, кажется, в Куйбышеве. Папенькины сынки-лоботрясы придумали развлечение, нервы щекочущее: стрелять из пистолетов в яблоки или бутылки на головах своих подружек, девиц определённого толка. Ладно бы в офицерскую рулетку сыграли, собственными жизнями рисковали, по крайней мере, это порядочно, а то ведь других под пули-то ставили. Прямо в номере гостиницы, после выпивки и постельных упражнений. В глазах муть, руки некрепкие, да и у девиц, вероятно, головы покачивались после предыдущих радостей. Вот и всадил сын Хрущёва пулю не в яблоко, а прямо в лоб полуголой красавице. Наповал. Суд поступил, на мой взгляд, не очень даже и строго. Штрафника разжаловали и отправили на фронт. Ему бы потерпеть, похлебать солдатской каши в окопах или отличиться в атаке, смыть с себя позор кровью. А он, видите ли, обиделся. И на власть, которая за шалости карает, и на отца, за то что не выручил, и на непосредственное начальство, которое относилось к нему, как ко всем, без поблажек. А обидевшись - при первой возможности перемахнул к немцам. Сначала у нас думали, что просто в плен попал, всякие случайности бывают. Однако вскоре Хрущёв-сын стал появляться во вражеских траншеях с радиоусилителем, уговаривая советских воинов последовать его примеру, переходить к немцам. Сдавайтесь, мол, поскорее, войну все равно проиграете, а немцы к перебежчикам относятся хорошо: тепло одевают, сытно кормят, увозят подальше в тыл, в спокойные места. Хочешь жить - штык в землю! 
Нелепая ситуация: отец - первый секретарь ЦК ВКП(б) Украины, член Военного совета фронта, организует борьбу с оккупантами, воспитывает, вдохновляет людей, а сын его по радио, в листовках, в газетах призывает всех плюнуть на партию, на советскую власть и сотрудничать с гитлеровцами. Вот Яков Джугашвили тоже в плену, но на предательство не пошёл, за фашистов не агитирует, вреда не приносит, немцы держат его за семью замками где-то в глубине Германии. А молодой Хрущёв гастролирует вдоль фронтовой линии, горланит перед микрофоном, вселяя сомнения, колебания в души воинов. Ведь это не кто-нибудь, а сын всем известного Никиты Сергеевича. Действовало. Особенно на украинцев. 
Иосиф Виссарионович высказал Берии и Андрееву своё недовольство: провокатор, изменник наносит вред, а у нас что, нет возможности ему глотку заткнуть?! Сразу же были отданы соответствующие распоряжения нашей агентуре по ту сторону фронта, и буквально через несколько дней группа партизан проникла в оккупированный город и в короткой стычке отбила Хрущёва-младшего, захватив его живым и почти здоровым - с несколькими синяками и шишками. Пришло время расплачиваться за грехи. Изменник должен был предстать перед партизанским судом. А у народных мстителей за линией фронта законы были особые, похлеще, чем государственные. И вот тут впервые в дело вмешался Никита Сергеевич. Вызванный в Москву на какое-то совещание, он нашёл возможность поговорить со Сталиным о своём сыне. Не защищал его, а лишь попросил вывезти из немецкого тыла и судить обычным военным судом. При этом, конечно, появлялась какая-то возможность сохранить сыну жизнь. 
Очень просил Никита Сергеевич, даже унижаясь. Понимал всю сложность положения, но ведь как не порадеть своему, родному… Иосиф Виссарионович ответа сразу не дал. С одной стороны, провокатор уже обезврежен, а Никита Сергеевич мучается, страдает. Может, не надо усугублять его переживания? Но с другой стороны, за сыном не одно, а несколько тяжких преступлений - заслуживает самой суровой кары. С какой стати ему поблажку давать?! Руководящие товарищи, их семьи на виду, на них смотрят, с них спрос особый. Никакого попустительства, а то ведь игумен за чарку, а чернецы за ковши.
Сталин велел запросить партизан о возможности переброски провокатора самолётом на Большую землю. Ответ пришёл неожиданный и столь резкий, что его сразу доложили Иосифу Виссарионовичу. Партизаны сообщили, что при захвате предателя погибли несколько боевых товарищей. Для чего старались, для чего были жертвы, чтобы вывезти изменника в безопасное место, укрыть от заслуженного возмездия? Очень это обидно. Раненых, которым сложные операции требуются, отправить не на чем, а за предателем самолёт придёт, лётчиков на риск пошлют?! Нет у партизан на это согласия. 
- Они правы, - сказал Сталин. - Пусть судят сами. Как решат, так и будет.
Изменника расстреляли. Хрущёв-старший отказался от сына, о нем нигде не упоминали, будто он и не существовал никогда. Однако в глубине души Никита Сергеевич сохранил обиду на Сталина: мог, дескать, посодействовать, а отказал. Возникла язвочка, которая растравлялась потом другими обидами, большими и малыми, в общем-то неизбежными при совместной работе в трудное время. Рос нарыв, который через несколько лет подтолкнёт Никиту Сергеевича в стан недоброжелателей стареющего вождя. Лопнет этот нарыв после смерти Сталина: с высокой партийной трибуны обрушит злопамятный Хрущёв на Иосифа Виссарионовича поток критики, смешивая то, что было, с мутными домыслами, сваливая на покойника все грехи, в том числе и свои. Отомстит, отведёт душеньку.

0

418

Немецкие асы

Асы

Иосиф Виссарионович возвратился с тоненькой папкой в руке. Сел на своё место, достал несколько листков бумаги, положил перед собой. Заговорил, как на обычном совещании-заседании. 
- Тут у нас данные, которые вызывают недоумение. Мы знаем, сколько самолётов построили за время войны. Мы достоверно знаем, какой урон нанесли противнику. Наша авиация и зенитная артиллерия уничтожили на советско-германском фронте в обшей сложности 52 650 немецких воздушных машин всех типов. - Сталин глянул на бумажный лист. - Для сравнения: потери немецкой авиации от наших союзников за всю войну, с тридцать девятого по сорок пятый год, составляют примерно двадцать четыре тысячи самолётов. Вдвое меньше поработали наши союзники при всей их технике и за более долгий срок. Хотя и предпочитали сражаться в воздухе, а не на земле… Эти данные бесспорны. - Иосиф Виссарионович нахмурился. - А вот у нас здесь немецкие сведения, немецкие цифры, из которых следует, что гитлеровцы уничтожили втрое больше наших самолётов, чем мы у них. 
- Получается даже больше, чем мы вообще выпустили? - полувопросительно произнёс Молотов. - Значит, мы закончили войну без единого самолёта? Чем же мы завоевали господство в воздухе, как победили?. А-а-абракадабра. 
- Все не так просто, Вече. Учитываются машины довоенного производства, а их было немало. Машины, поставленные нам по ленд-лизу. Но все равно цифры наших потерь неправомерно завышены. И ведь это немцы, привычные к точности, к строгой отчётности. Зачем им обманывать себя?. Василий, сколько фашистов сбили наши лучшие истребители? 
- Кожедуб - больше шестидесяти. Покрышкин почти столько же.   
- Это много? 
- Очень много, ты ведь сам знаешь.   
- Но я знаю и другое. По немецким сведениям, ас Хартманн сбил 352 самолёта, из них 347 - советских. Ас Баркхарн - 301 машину. Что за богатыри? Тебе известно о них? 
- С потолка взято. Это практически невозможно, этого не может быть… 
- Потому, что не может быть никогда, - сыронизировал Иосиф Виссарионович. - Веский довод. Но зачем немцам потолочные данные? Нас пугать? 
- Не знаю, - Василий пожал узкими мальчишескими плечами, которые не выглядели шире даже от генеральских погонов на гимнастёрке. - Не думал. 
- А следовало бы подумать, это полезней, чем руками в застолье махать, распинаясь о прошлых успехах.
Молотов поспешил защитить Василия: - Может, геббельсовская пропаганда по принципу: чем больше наврёшь, тем скорее поверят.
- Нет, это не геббельсевская фантазия, - возразил Иосиф Виссарионович. Это официальные данные для высшего командования, для Геринга и Гитлера. Выдумывать не положено. И все-таки здесь что-то не так. Пусть этим займутся в Генштабе. И ты тоже, Василий, займись со своими авиаторами.
Озадачил, значит, Иосиф Виссарионович сына, так озадачил, что он потом, в машине, недовольно бурчал нечто вроде «не было печали, да черти накачали». Это когда мы вместе уехали из «Блинов». По пути было: мне в Жуковку, а ему на Дальнюю дачу.
- А что, самому-то разве не интересно выяснить? - спросил я. 
- Очень даже интересно, только с какого конца подступиться? Посоветуйте. Николай Алексеевич. 
- Ладно, - пообещал я, стараясь успокоить Василия. - Завтра в восемнадцать ноль-ноль. Устраивает? 
- Вполне! - обрадовался молодой генерал.
Не на ветер слова были брошены. Ещё за столом в «Блинах», слушая разговор, я прикинул, с чего начать, если бы дело поручено было мне. Вспомнил о своих поездках с несколькими генералами и офицерами Генштаба в Красногорск, в лагерь военнопленных, о наших профессиональных беседах с немецкими военачальниками за чашкой кофе или рюмкой коньяка: даже в ту пору, когда ещё шла война, немецкие коллеги делились с нами полезными сведениями, а уж теперь-то, после нашей победы, что им было скрывать? А сами встречи, обмен мнениями - это же приятное разнообразие в их монотонной жизни.
Поручил соответствующим товарищам пригласить на беседу несколько немецких авиационных генералов, старших и средних офицеров, строевых и штабников. С нашей стороны такой же состав. А Василия попросил заменить на время генеральские погоны на майорские да держаться в тени, поскромнее, чтобы не опознали немцы. С этим Василий справился, к тому же приехал на встречу в 27-й лагерь совершенно трезвым и до конца беседы спиртным не злоупотреблял, хотя стол, стараниями его подчинённых, был сервирован хорошо, разнообразно. 
А шкатулка, над секретом которой умные люди ломали свои головы, - эта шкатулка, как часто бывало и бывает со времён дедушки Крылова и до нашей поры, просто открывалась, без всяких тайных запоров. Разная система учёта у нас и у немцев - вот и все. 
Наша - простая и строгая. Лётчик докладывает командиру: сбил «фрица». Но для того, чтобы победа была зачтена и записана в лётной боевой книжке, её должны были подтвердить фотоконтроль и свидетельство ещё двух лётчиков, видевших, как был сбит противник. В крайнем случае свидетельство других военнослужащих, находившихся там, где упала вражеская машина. Немецкие же лётчики фотоконтроля не имели. Для них достаточно было, что «русский Иван» задымил и отвалил в сторону, вышел из боя. А сколько таких машин возвращались потом в строй?! «Сбивали» ведь таким образом и Покрышкина, и Кожедуба, а они вновь и вновь поднимались в воздух на отремонтированных или на новых машинах.  Странным и непонятным для нас был немецкий метод учёта по принципу «самолёто-моторов». Сбивает фашистский ас двухмоторную машину - ему записывают два самолёта. «Завалил» четырехмоторную - сразу четыре. Где уж было нашим лётчикам-пилотам угнаться за такими темпами.. Да ведь и это ещё не все. Если немецкая эскадрилья в групповом бою сбивает, к примеру, три наших самолёта, то по три машины начисляют каждому члену эскадрильи участнику вылета. А их дюжина. Попробуйте умножить - грандиозная арифметика! А если командир авиазвена или эскадрильи в какой-то день не взлетал, в бою не участвовал, но его подчинённые разбомбили на аэродроме или сбили несколько наших самолётов, то командиру все равно ставилось это в заслугу, его личный счёт увеличивался соответствующим образом. 
Не берусь судить, чья система учёта, а следовательно, и поощрений была справедливей, лучше, но немецким лётчикам она нравилась. Цифры-то какие: есть причина гордиться, носы задирать! Наша же система обеспечивала полную достоверность. Сбил Александр Покрышкин без малого шестьдесят вражеских машин, и это бесспорно, комар носа не подточит. А сколько реальных побед у немецкого аса-рекордсмена, определить невозможно: слишком много накручено. 

0

419

Спорно.. особенно по переписи. Тут автор мудрит, по моему мнению. Перепись 1926 года составил 137,7 миллиона человек. Взято из материалов Пленума , см ссылку  - Бажанов, выдержки.

Потери

С итогами воздушных сражений разобрались. Спустимся на землю. Много недоразумений, противоречий возникало при подсчёте потерь воевавших сторон. И теперь не утихают ещё споры-раздоры, основанные зачастую не столько на желании выявить истину, сколько на политических и пропагандистских спекуляциях. Можно выделить по крайней мере два основных направления. Общие потери государства, к примеру, нашей страны. Это и воины, павшие в сражениях, и мирные жители, погибшие от пуль и снарядов, уничтоженные фашистами на оккупированных территориях - Белоруссия потеряла четверть своего населения. Это и люди, умершие от голода и болезней, хотя бы в том же блокированном Ленинграде. Это и неродившиеся из-за отсутствия мужчин дети. Тут прямая ответственность лежит на агрессоре, развязавшем Вторую мировую войну, не скрывавшем своего намерения очистить от других народов «жизненное пространство» для своей «избранной» нации. А второй аспект - чисто военные, фронтовые потери, характеризующие состояние вооружённых сил и способности высшего военного и политического руководства, от генералов поля боя до главы государства.
Отправной точкой расчётов служила нам первая всеобщая перепись населения России, состоявшаяся в 1897 году. В стране тогда насчитывалось 148 миллионов человек - для простоты я буду несколько округлять цифры. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков численность росла медленно. Жизненные условия для основной массы людей при царском правлении, в условиях развивавшегося капитализма, были очень тяжёлые, особенно для крестьян. Медицинское обеспечение низкое. Отсюда и высокая смертность - прежде всего детская. По данным мобилизационного управления старой армии, к началу Первой мировой войны, к 1914 году, население России увеличилось примерно до 160 миллионов. (По «Энциклопедическому словарю» - несколько больше.) Таков, значит, был дореволюционный демографический фундамент.
Первую попытку новой, советской власти учесть население государства, предпринятую в 1926 году, удачной не назовёшь. И опыта не имелось, и страна ещё не утихомирилась после революционных потрясений, а в Средней Азии вообще ещё продолжались бои. Многие люди по разным причинам уклонялись от учёта, не желая «попасть в списки». Зато следующая советская перепись готовилась продуманно, тщательно, без спешки. Одних только счётчиков было выделено и обучено более миллиона. Чтобы каждого человека зафиксировали, даже в самых дальних и труднодоступных уголках. И вот 6 января 1937 года счётчики пошли по домам, по квартирам. В Москве день был солнечный, с хорошим морозцем. Я провёл его вместе с Иосифом Виссарионовичем, которому, как и мне, и многим другим, не терпелось узнать результаты. Сколько же нас на просторах державы?!
Известно было, что во второй половине двадцатых годов и в тридцатых годах, в связи с улучшением условий жизни народных масс, рождаемость в стране увеличилась, значительно превысив смертность. Страна молодела. По сведениям профсоюзов, на одного гражданина пенсионного возраста приходилось десять работающих. Но имелись и отрицательные факторы. И немало. До революции в состав России входили Финляндия, Прибалтика, Польша, Бессарабия (Молдавия) - теперь их не было. А это более 30 миллионов! Не могли не сказаться последствия длительных кровопролитных войн: первой мировой, гражданской, борьбы с англо-американо-японской интервенцией. А голод, два тяжелейших неурожая, из тех, что систематически обрушиваются на нашу страну через каждые 12-14 лет?! Что же мы увидим теперь? Возместились ли все эти утраты?
Итоги оказались потрясающими! После всех бед, испытаний, утрат на нашей урезанной, уменьшившейся территории в январе 1937 года проживало 167 миллионов человек. Практически на 20 миллионов больше, чем во всей России к началу века. Огромный рывок вперёд. Основательная пощёчина тем, кто после Октября, бежав за границу или затаившись во «внутренней эмиграции», охаивал Советскую власть и «жалел» народ, совершивший революцию.
Далее - совсем иной счёт, гораздо более скорый, быстро менявшийся и поэтому менее точный, хотя и вполне достоверный в общих чертах. В 1939 году мы возвратили себе обширные и плотно заселённые территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Затем всю Прибалтику и Бессарабию-Молдавию. Количество наших граждан резко возросло. А время было горячее: не до выяснения подробностей. Довольствовались приблизительными данными. Учёные-демографы общей точки зрения не имели, а мы, военные, считали, что к началу войны с Германией на просторах нашей расширившейся страны обитало около 190 миллионов человек, плюс-минус один или два миллиона. Эта цифра особенно важна в данной раскладке, только с ней можно было сравнить сведения о населении, полученные из всех областей, краёв и республик в конце 1945 - начале 1946 годов. Суммировали в Москве, и получилось около 170 миллионов. Разница в 20 миллионов, опять же с каким-то плюсом или минусом. Настолько уменьшилось население нашего государства за четыре года войны. Все другие выкладки и рассуждения не ближе к истине, чем приведённые здесь.

При подсчёте общих потерь, как и вообще при подсчёте населения государства, важна, на мой взгляд, не столько скрупулёзность (до единого человека!), сколько проявившаяся тенденция - основание для размышлений и широкомасштабных выводов. А вот вопрос о чисто военных, фронтовых потерях носит иной характер, требует особой точности и непредвзятости. Хотя бы потому, повторяю, что речь идёт о готовности войск, о мастерстве полководцев, о престиже должностных лиц, о персональной ответственности военных и политических руководителей.
Поэтому о боевых потерях, даже о методологии их исчисления споров было особенно много. После долгих дискуссий проявились, наконец, более или менее определённые цифры, которые были доложены Сталину и членам Политбюро. Безвозвратные потери наших вооружённых сил (убитые, без вести пропавшие, погибшие в плену, умершие от ран) составляли около 8 с половиной миллионов человек. Потери немцев на советско-германском фронте - примерно 5 миллионов 500 тысяч солдат и офицеров. Плюс 1 миллион 200 тысяч у гитлеровских союзников-сателлитов, воевавших против нас. Соотношение 1,3:1.
Сомнение в правильности подсчётов сразу же высказали несколько советских маршалов и генералов, в том числе и ваш покорный слуга. Утверждали, что потери фашистов оказались значительно заниженными. На чем мы основывались? А на том, что разработчики отчётности хорошо знали и учли все потери нашей стороны, в тем числе и народного ополчения, и добровольческих истребительных батальонов. Даже потери в войне с Японией заодно включили. А вот немецкие потери не были достоверны, совсем не принимались в расчёт фольксштурм, другие специальные полувоенные формирования. А западно-украинские националисты, сражавшиеся рука об руку с гитлеровцами?! А дивизии СС, созданные из граждан Прибалтийских республик?! Они, как и власовцы, оказались либо совсем не учтёнными, либо вошли в число наших общегосударственных утрат. Такие вот завихрения.
Разработчики ссылались на то, что соотношение не в нашу пользу складывается из-за огромных потерь среди военнопленных, которые были истреблены в фашистских лагерях. В то время как подавляющее количество немецких пленных, благополучно отбыв свой срок, вернулись на родину. Это был веский довод. А вот с другой ссылкой - на наши слишком большие потери в 1941 - 1942 годах, перевешивавшие чашу весов, - я никак не был согласен. Потом-то ведь пришли победные годы, когда мы уничтожали фашистов не меньше, а даже больше, чем они нас в начале войны. Наши штабы снизу доверху вели строгую отчётность, а она такова.
Летне-осенняя кампания 1944 года. Безвозвратные потери Красной Армии - 470 тысяч человек. Германская сторона - 858 тысяч солдат и офицеров. Соотношение 1:1,8. Первая половина 1945 года. Наши безвозвратные потери - 376 тысяч человек. У немцев - 1 миллион 277 тысяч, то есть в три с лишним раза больше. Такие вот солидные гири на чашу весов.
Иосиф Виссарионович был в общем согласен с приведёнными здесь выкладками, которые были сообщены ему при первой возможности. Однако воспринял их несколько иначе, чем я надеялся: смотрел с более высокой колокольни. Обстановка в Европе была тогда напряжённой, наши недавние союзники во всю силу своих возможностей разжигали войну холодную, могущую перерасти в настоящую. Вспыхивали беспорядки в Берлине, поднимали головы наши враги в столицах других государств.
- Сколько венгров погибло на советско-германском фронте? - спросил Сталин.
- Точных данных мет. Однако известно количество мадьяр, сдавшихся в плен и учтённых в наших лагерях - 513 тысяч.
- А существует ли в мировой практике среднеарифметическое соотношение между попавшими в плен и погибшими? Можно ли исходя из одного вычислить другое?.
- Весьма приблизительно, в зависимости от разных этапов и исхода той или иной войны.
- И все же?.
- Погибших обычно в два - два с половиной раза больше, чем попавших в плен. Но это применимо к настоящему стойкому воинству. К нам, к немцам. Когда борьба идёт за собственные интересы с традиционным противником. А мадьяры вынуждены были воевать за гитлеровцев и без особой охоты. Случалось, сдавались гуртом при первой возможности. Как румыны и чехословаки.
- Сколько их подняло руки? 
- Румын - 180 тысяч, чехословаков - без малого 70 тысяч. 
- Большие получаются цифры, значительные потери, задевающие национальное самолюбие. Не следует сейчас много говорить об этом, привлекать внимание. Это не поможет, а только повредит нашим друзьям в странах народной демократии. У них там других сложностей хватает. Пусть наши военные исследователи продолжают свою работу, уточняют и анализируют данные. Но без широкой огласки. Так лучше. Тем более что сведения продолжают поступать.  А цифры у вас интересные, Николай Алексеевич. По памяти. 
- Имеется список национального состава военнопленных. Много любопытного. 
- Не сочтите за труд. 
- Немцев примерно 2 миллиона 400 тысяч.
Австрийцев - 156 тысяч.
Поляков - 60 тысяч.
Итальянцев - 499 тысяч.
Французов 23 тысячи.
Югославов 21 тысяча.
Голландцев без малого 5 тысяч.
Финнов 2 тысячи 300.
Бельгийцев 2 тысячи.
Люкссмбуржцев одна тысяча 600. 
Датчан и испанцев по 450.
Норвежцев 101. 
- Вся капиталистическая Европа, - усмехнулся Иосиф Виссарионович. - Географию изучать можно. Представители всех государств. 
- И даже сверх того. 
- А что может быть сверх? Эскимосы или зулусы?
- Цыгане, к примеру. Их оказалось в нашем плену ровным счётом 383. 
- Немцы же уничтожали цыган, как недочеловеков? 
- Да ведь и поляков тоже, и тем более евреев. Но находились евреи, верой и правдой служившие гитлеровцам. 
- Мне докладывали, что переводчиком у фельдмаршала Паулюса был некто Коган. Сдался вместе с фельдмаршалом. 
- Если бы он один… В наших лагерях для военнопленных официально зарегистрированы 10 тысяч 173 еврея, воевавших против Советского Союза на стороне фашистов. 
- Так много? - удивился Сталин. - Если исходить из такого количества и вывести среднеарифметическое… Получается, что против нас, за Гитлера, сражались три еврейские дивизии. 
- Нет, таких формирований не было. В рассеянии, без концентрации. 
- Это не меняет сути….

0

420

“Послу Германии в СССР графу Вернеру фон дер Шуленбургу Исх. N“960 от 3 сентября 1939 г. Я принципиально согласен встретиться с господином Адольфом Гитлером. Неизменно буду рад этой встрече. Организацию встречи я поручил своему наркому внутренних дел тов. Берия.

С уважением И. Сталин” Шуленбург уведомил Гитлера о согласии Сталина встретиться. Об этом на копии письма сохранилась запись: “В 17 ч. 10 мин. по моек, времени 9 сентября 1939 г. звонил второй секретарь посольства Германии в СССР и просил передать тов. Молотову, что господин рейхсканцлер Адольф Гитлер послание тов. Сталина получил”.

Свернутый текст

Затем последовало еще одно письмо...“Послу Германии в СССР графу Вернеру фон дер Шуленбургу

Исх. №1001 от 20 сентября 1939 г.

Сообщите рейхсканцлеру Германии Адольфу Гитлеру, что я готов буду встретиться с ним лично 17,18 или 19 ноября 1939 г во Львове. Полагал бы прибыть специальным поездом и провести встречу в моем вагоне.

С уважением И. Сталин”

На полях сохранившейся копии—запись сотрудника НКВД, который, по-видимому, держал связь с посольством Германии в СССР и записывал ответ германского посла: “Не ноябрь, лучше октябрь, т.к. у господина Адольфа Гитлера свободная неделя может быть в октябре, а числа можно оставить те же. Прошу передать тов. Молотову, 26 сентября 1939 п”. Дата свидетельствует, что приезд в Москву Риббентропа на следующий день был связан, по-видимому, с деталями предстоящей встречи и сроками. Последовало третье письмо Сталина...

“Послу Германии в СССР графу Вернеру фон дер Шуленбургу

Исх. №1037 от 11 октября 1939 г.

Прошу Вас окончательно считать временем встречи 17, 18 или 19 октября 1939 г., а не 17-19 ноября, как это планировалось ранее. Мой поезд прибудет к месту встречи в 15 ч. 30 мин. 17 октября 1939 г Органами НКВД предприняты все меры для безопасности планируемого мероприятия.

С уважением И. Сталин”

ЗАПАДНЫЙ ЭКСПРЕСС

Состоялась ли эта встреча на самом деле? Достоверных данных об этом, увы, на сегодняшний день пока нет. Но давайте предположим, что она все же имела место. И изложим свою версию о возможном рандеву двух тиранов XX века.

...В ночь на 17 октября 1939 года из столицы СССР отправился недавно сформированный поезд “Москва — Львов”. Он ничем не отличался от других “скорых”,колесивших по просторам необъятной железнодорожной державы. Такой же огромный, высокий паровоз “СУ” с громадными красными колесами, такие же вагоны с выпуклыми гербами СССР. Состав был сформирован традиционный, но с одной особенностью — на него не продали ни одного билета, все вагоны были закрыты, кроме трех в середине состава: здесь находились вагон-кабинет, вагон кухня-столовая и вагон с охраной, солдатами НКВД. Командовал ими комиссар Власик.

Сталин в полной темноте прибыл на оцепленный Киевский.Кажется, это единственный случай, когда Иосиф Виссарионович был одет поверх обычной своей одежды в серый габардиновый плащ и фетровую темно-синюю шляпу. Вряд ли когда-нибудь еще он носил этот “интеллигентский” головной убор. Сопровождающий его Власик также был в штатском, а в вагон-столовую, с запасом готовых блюд, была доставлена Валечка Истрина. Никакой другой обслуги больше не было. Сталин не взял даже своего личного переводчика Павлова, не взял и переводчика Молотова — Бережкова. Это была секретнейшая поездка и сверхсекретная встреча Сталина с Гитлером, согласованная сразу после раздела Польши, и с обеих сторон принимались меры сверхосторожности. Оба “вождя” были не заинтересованы в оглашении встречи, оба презирали друг друга, оба следили друг за другом...

Первоначально Сталин хотел пригласить Гитлера в Москву. Однако фюрер не согласился, ссылаясь на трудности начавшейся войны. В конце концов, выбор пал на приграничный и только что отошедший к Советскому Союзу Львов. Туда осенним вечером прибыли оба поезда. Поезд фюрера замаскировали под венгерский экспресс. Вокзал и перрон оцепили. Для любопытных запустили “дезу”: приехал французский посол для встречи не то с “немецким фельдмаршалом”, не то с советскими военными. “Деза" же, чем глупее и запутаннее, тем лучше.

Поезда остановились у одной платформы, и Гитлер, также облаченный в плащ и шляпу, одеяние, в котором он бывал довольно часто, в отличие от “вождя всех времен и народов”, поднялся в вагон Сталина, сопровождаемый только переводчиком и услужливо встреченный комиссаром Власиком. На перроне и станции были погашены огни.

РУКОПОЖАТИЕ ТИРАНОВ

Гитлер и Сталин... Они вошли из противоположных дверей и приостановились, как бы очарованные и оторопело-обрадованные, улыбаясь и явно делая вид, что очень рады... Очень рады... Гитлер играл лучше Сталина. Он был одет в серый френч с большими накладными карманами и белую рубашку с черным галстуком. Его голубые глаза излучали тепло и фальшивую радость. Знаменитая косая челка была нафабрена, на руке у Гитлера—красная повязка с белым кругом и свастикой. Он был выше Сталина и сначала махнул ладонью, как бы в знак нацистского приветствия, но тут же опустил руку, подавая ее Сталину как бы для дружеского рукопожатия. Рука Гитлера была влажной и жесткой, что неприятно поразило Иосифа Виссарионовича. Его, Сталина, рука ответила на рукопожатие довольно вяло.

Они улыбались, усаживаясь за стол, и взглядами приглашая переводчика занять место между ними. Никого больше на этой сверхсекретной встрече тиранов не было. Хотя, что такое “тайная” встреча таких величин? О поездке Сталина знали: Молотов,Поскребышев, Берия и Каганович. Вполне возможно, знал и Ворошилов. То есть весь состав “малого Политбюро”. О поездке Гитлера знали: Геринг, Риббентроп и Гиммлер.

"ЯЗЫК СТОИТ ГОЛОВЫ"

Усаживаясь в удобное полумягкое кресло, Сталин привычно потянулся к карману за трубкой, но, тут же вспомнив, что Гитлер не курит, не пьет и вообще, по донесениям, чуть ли не вегетарианец, трубку доставать не стал.

— Я... полагаю... что наша встреча... не войдет... в историю,—начал хозяин Кремля. — Но... — он привычно помолчал, — будет иметь самое важное, основополагающее значение... для обеих стран... Я думаю... что о ней... не появится... сообщений в печати...хотя... как говорят у вас: “Was wissen zwei, das wissen Shcwein”... А нас... даже... трое...

Гитлер деланно рассмеялся, ужимая свои квадратные усики.

— Я не знал, что господин Сталин... ха-ха-ха... так хорошо знает немецкий... Тогда... Может быть... мы обойдемся и без переводчика. Но... Но и тогда... ха-ха-ха... Нас все равно будет двое?

— Но... переводчики, я думаю, умеют держать язык за зубами, — заметил Сталин. — Ведь язык... часто стоит... головы...—добавил он, слегка улыбаясь в сторону переводчика, сидевшего с окаменелым лицом. — Итак... может быть... приступим к переговорам? Прямо сразу?..

— Я рад это сделать! — заявил фюрер, театральным жестом приглашая Сталина начать разговор.

Но собеседник помолчал еще некоторое время: Иосиф Виссарионович привык так сосредотачиваться. В уме он раскладывал по порядку все моменты встречи.

ЧЁРНЫЙ ПЕРЕДЕЛ

— Я прибыл на встречу... по вашему предложению, герр Гитлер,— начал он. — И, наверное, стоит обсудить только самое важное... Во-первых, вопрос о Прибалтике. Мы не мешали вам занять Польшу, и я с досадой припоминаю столкновения наших войск. Виновники этого уже наказаны. Я думаю... такие столкновения не повторятся... Прибалтика же... в любом случае будет занята нашими войсками. Это земли, принадлежавшие России еще при Иване Грозном и Петре Великом... Народ сам установит там советскую власть. И это уже... фактически произошло...

Во-вторых... Вы, господин Гитлер, должны ясно представлять,что если Франция и Англия двинут свои войска... на Германию, мы сможем... по пакту оказывать вам лишь сырьевую помощь, но не помощь... оружием... Наша армия еще только начала перевооружение. На это нужны ресурсы,промышленное оборудование. Деньги... Со всем названным у нас... сложно... (Лгал, лгал: армия уже была готова к удару... ) К тому же... мы не нападающая держава... Мы хотели бы иметь прочный мир... Хотели бы иметь полную гарантию, что Германия не вмешает нас в конфликт...

Третий вопрос... Наши отношения з Финляндией. Я не скрою... мы хотим вернуть Финляндию в состав СССР. Ведь вы знаете, что Финляндия была в составе России с 1767 года... Мы можем гарантировать Финляндии автономию, как и раньше, но в пределах нашего Союза...

— Сталин приостановился. — И здесь я также хочу иметь полную гарантию вашего... невмешательства.

Гитлер молчал. И тогда Сталин добавил:

— В последнем случае... мы можем помочь вам... боеприпасами. И еще... Я хотел бы понять... почему вы не наступаете на Францию... Ведь война объявлена?

Гитлер едва заметно усмехнулся:— Но французы, похоже, склонны не воевать из-за Польши. Они очень любят вкусно кушать, любят резвиться с девками, и они, как я понял, ждут, что мы их вообще не тронем. Они испытывают мое терпение! — глаза Гитлера холодно блеснули. — Да... Я вообще хотел бы с удовольствием заключить с ними мир, не нагнетая военной истерии. Я готов сделать это хоть сейчас. Мир нужен мне и с Англией. Представьте... Я симпатизирую этой стране. Будь там не эти дураки у власти, они давно и с радостью заключили бы мир со мной!Ведь я предлагал им и предлагаю сейчас вывести все свои войска из Польши, оставив нам лишь немецкий Данциг и коридор с Восточной Пруссией. Я до сих пор не понимаю ни Чемберлена, ни Черчилля, ни Даладье. Что им нужно? Поляки — нация, которая не хотела понять, что Германия не намерена терпеть унижение своих соотечественников. И вообще, вы сами видите: у меня не было и нет никаких иных целей, кроме собирания немецких земель. Так же, как и у вас, — собирания земель России.

Гитлер говорил с пафосом, и переводчик едва успевал за ним.

— Но раз Франция и Англия решили воевать — они получат войну. Благодаря дружбе с вами, с Россией, мы можем позволить себе их наказать. При этом я еще раз заявляю: я готов подписать мир и уйти из Польши на указанных мной условиях!

Голубые глаза светились как будто абсолютной искренностью.

— Господин Гитлер... Могу ли я задать вам еще один... откровенный вопрос? — начал Сталин и посмотрел на переводчика.

— Один вопрос, — повторил он.

Гитлер изобразил озадаченное внимание — так играют дилетанты-интеллигенты в плохом театре.

— Итак... Вы, господин Гитлер... собираетесь... наказать Францию... и... Англию... Но... почему... так много войск вы держите в Польше, в Чехословакии... на границе... с Югославией... и... в Румынии?

Сталин пошел в лобовую атаку.

Гитлер нахмурился. “Все знает этот проклятый большевик... Все... Ах, как работает у них разведка! Надо учиться, а Гиммлеру и Канарису сказать, что они — шляпы! Эта сволочь умеет гораздо лучше использовать свои сети... Надо быть хитрее... Еще хитрее...”

В открытую же он сказал:

— Герр Сталин, войска из Польши я не вывожу потому, что они тут в безопасности от возможных налетов англо-французской авиации. Здесь они на отдыхе, так же, как и в Румынии. Я берегу каждого моего солдата. Но в скором времени вы сможете убедиться, что я оставлю в Польше самое малое количество войск, и позвольте мне задать вам встречный вопрос...

— Пожалуйста... — любезно усмехнулся Сталин.

— У меня тоже есть сведения, что на Румынию вы нацелили колоссальную ударную группировку—армию, по силам равную четырем немецким...

“Сволочь... — подумал Сталин. — Тоже знает..."

— Мы думали... что Румыния не сможет смириться с потерей Бессарабии и окажется в состоянии вооруженного конфликта с нами... И это простая мера... предосторожности...

Два хитреца. Один другого коварнее, Гитлер и Сталин думали, что насквозь видят друг друга. Но хитрость каждого была настолько прозрачной, что им не хотелось даже ее опровергать или как-то особо объяснять. К тому же объясненная хитрость уже не хитрость, потому что истинно великий обманщик редко пользуется объяснениями. Хитрость хранят в тайне.

Воцарилось, как писали в старину, некоторое неловкое молчание. Собеседники снова разглядывали друг друга с почти нескрываемым интересом. Немец-переводчик напоминал бесстрастный манекен. Он явно был из ведомства Гейдриха — Гиммлера и никак уж не из ведомства Риббентропа, и Сталину пришла в голову совсем не глупая мысль, что этот немец может быть еще и охранником Гиплера, и даже убийцей. На всякий случай Иосиф Виссарионович ощупал карман кителя, где лежал пистолет. А для Гитлера хозяин Кремля благожелательно-лучезарно улыбнулся и сказал:

— Хочу курить... но не буду... знаю, что вам это... неприятно...

Ледяные глаза фюрера чуточку потеплели, и, снова приняв высокопарно актерскую позу, он сказал:

— В знак моего самого высокого доверия к вам, герр Сталин, могу сообщить вам сведения чрезвычайной важности. Весной, как только позволит обстановка и... погода, мы начнем немедленное наступление на Францию и... разгромим ее в кратчайший срок! За Францией придет черед Англии, если она не подпишет с нами мирный договор. Это я торжественно обещаю вам как своему другу, и тогда мир будет принадлежать нам! — с пафосом закончил он.

— Об этом не знает никто, кроме нас и... той “швайн”, о которой вы столь мудро заметили... Я хочу еще раз лично заверить вас в самых искренних чувствах моего народа и хотел бы получить заверения в том, что СССР также никогда не нападет на мою страну! Хватит вражды! Мы — две великие державы, и мы сможем диктовать миру свои условия. Ибо вместе мы непобедимы!

Отредактировано radioscanner (2017-10-05 20:28:32)

0


Вы здесь » ПолитФорум ватников России и зарубежья » Политика » Иосиф Виссарионович Сталин.