ПолитФорум ватников России и зарубежья

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Из истории науки

Сообщений 61 страница 77 из 77

61

Вы вместо того, чтобы базар пустой базарить, называйте конкретные факты.
Такой-то лабораторией, тогда-то, такой-то камень, такого-то размера.
Есть такая неамериканская лаборатория, опубликовавшая такие сведения?

0

62

#p182092,Герцен написал(а):

Вы вместо того, чтобы базар пустой базарить, называйте конкретные факты.
Такой-то лабораторией, тогда-то, такой-то камень, такого-то размера.
Есть такая неамериканская лаборатория, опубликовавшая такие сведения?

Дружище, эта тема обсасывалась десятилетия, всё об исследованиях камней давно известно, невежественные последователи секты "американцы на Луне не были" давно посрамлены.
Ну, право, лично я даже не собираюсь тратить на подобные обсуждения время.

0

63

#p182095,condor написал(а):

всё об исследованиях камней давно известно

Где?
Ну дайте адрес сайта.
Или вы не знаете, но свято уверены?
Ну, так ещё бы! Великая Америка превыше всего и вне подозрений.

0

64

Я вам выше уже дал сайт лаборатории хранения лунного грунта, где постоянно работают учёные многих стран мира. Нет никаких секретов - результаты публикуются в специализированных научных журналах, тоже несекретных.
Вы хоть один научный журнал читали?
Если бы читали, то и не просили бы ссылки на них.
По вам же невооружённым взглядом видно что вы читатель жёлтой литературы - у вас ошибка на ошибке сидит в ваших утверждениях.

Отредактировано skroznik (2019-12-08 00:12:31)

0

65

#p182047,Герцен написал(а):

вам пишут русским по белому.
Щепотки, которые привозят автоматические станции, американцы раздают. Исследуйте на здоровье. Потому что они действительно с Луны.

Вы элементарный неуч.
Американцы ни разу не привозили лунный грунт в автоматическом режиме!

Вы же элементарнейших вещей не знаете.
И что вы с таким упорством тут доказывание? - свою необразованность?
В обоз.

0

66

#p182262,skroznik написал(а):
#p182047,Герцен написал(а):

вам пишут русским по белому.
Щепотки, которые привозят автоматические станции, американцы раздают. Исследуйте на здоровье. Потому что они действительно с Луны.

Вы элементарный неуч.
Американцы ни разу не привозили лунный грунт в автоматическом режиме!

Вы же элементарнейших вещей не знаете.
И что вы с таким упорством тут доказывание? - свою необразованность?
В обоз.

Блин, камрад, неужели вам не надоело спорить с невеждами? )
Лучше, поведайте нам о новейших исследованиях космоса - уж очень у вас интересно это получается.

0

67

И действительно, коллеги, не отвлекайтесь.
Продолжайте дальше рассказывать об успехах голливудской киностудии.
Здесь она впереди планеты всей безусловно!

0

68

#p182307,Герцен написал(а):

И действительно, коллеги, не отвлекайтесь.
Продолжайте дальше рассказывать об успехах голливудской киностудии.
Здесь она впереди планеты всей безусловно!

Спасибо вам за ваше великодушное напутствие.
С вашего позволения позволю себе даже несколько расширить ваше мировоззрение:

Земля-то, оказывается, плоская

"Наше Общество Плоской Земли — не партизанская, некоммерческая и несектантская организация, чья деятельность посвящена улучшению понимания природы реальности через вопросы патафизики, эмпирические исследования и обмен идеями".


PS Некоторые американцы уже доказывают что полет Гагарина - это все съемки МОСФИЛЬМА... - как и крымский мост.

Отредактировано skroznik (2019-12-08 20:57:35)

+1

69

50 лет «Размышлениям…» Андрея Сахарова о прогрессе, мире и свободе

22 июля 1968 года одна из самых влиятельных в мире газет New York Times опубликовала статью советского физика Андрея Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Огромный по газетным масштабам текст занял три полные страницы (более 40 машинописных). Сопровождал публикацию комментарий, озаглавленный «Искренний советский ученый» и собравший немногие открытые сведения об авторе.

Публикация стала мировым событием. До конца 1968 года текст «Размышлений…» опубликовали на Западе еще несколько десятков раз и в том же году успели издать отдельной книгой. Введение и обширные комментарии (по объему — больше текста Сахарова) написал видный журналист Гаррисон Солсбери [1]. Рассказав много интересного о России, он сообщил, что советская научно-техническая интеллигенция — «во многих отношениях самая влиятельная группа в советском обществе», поскольку именно она сделала страну ракетно-ядерной державой, запустила первого человека в космос, создала огромный научно-образовательный и промышленный потенциал. Так думал и Сахаров, прежде чем убедился, что руководителей страны не интересует мнение высших научных экспертов на крутом повороте гонки вооружения. Отправным пунктом размышлений и непосредственной причиной беспрецедентного выступления Сахарова было появление нового -противоракетного — оружия и безуспешная попытка довести до Политбюро суть совершенно новой угрозы, но в силу секретности причину эту он в своей статье не раскрыл. Документы, рассекреченные после смерти Сахарова, показали обоснованность его тревоги и странную, на первый взгляд, связь проблемы противоракет с защитой прав человека [2].

Шагнув из совсекретного советского ВПК на авансцену мировой политики, Сахаров презрел все неписанные советские правила. Это не только возмутило власть имущих, но и очень удивило знавших его с давних студенческих лет и близких коллег. Поступок никак не соответствовал его внешнему облику немногословного, малообщительного, погруженного в свои мысли теоретика.

Рассекречивание биографии Сахарова началось после краха советской власти, когда открылись архивы и разомкнулись уста свидетелей и соучастников. И стало ясно, что сенсационный поступок 1968 года был не экзальтированной выходкой, а результатом его склада личности, интеллектуальной эволюции и конкретных обстоятельств.

Недавно «Первый (в мире?) сериал для смартфонов» 1968.digital показал серию, посвященную Сахарову [3]. В смартоболочку авторы вложили старый лубочный образ смарт-физика-грешника, который раскаялся и на миру, слегка юродиво, искупал грехи. Согласно смартфильму, «Сахаров был увлечен своей работой, решая интересные ему научные проблемы и не задумываясь о том, сколько людей может убить его творение», и лишь к 1968 году «приходит в ужас от того, что его изобретение может уничтожить весь мир». Если бы авторы прочли хотя бы воспоминания Сахарова, они ужаснулись бы собственному недопониманию.

И Сахаров, и Виталий Гинзбург, и их учитель Игорь Тамм с полной отдачей работали над термоядерной бомбой не потому, что при этом решали «интересные научные проблемы». Науку, как ее понимали все трое, — открытие законов природы — там не двигали. Проблема была инженерно-физической.

«Главным для меня и, как я думаю, для Игоря Евгеньевича и других участников группы было внутреннее убеждение, что эта работа необходима». А стремились они укрепить «мощь страны, чтобы обеспечить для нее мир после ужасной войны». Так Сахаров написал тридцать лет спустя, в годы Горьковской ссылки, давно уже видя страну, мир и себя по-новому, и завершил объяснение словами: «Именно потому, что я уже много отдал этому и многого достиг, я невольно, как всякий, вероятно, человек, создавал иллюзорный мир себе в оправдание».

Далеко не у всякого хватает духу осознать иллюзорность своих представлений, даже если жизнь тыкает носом в нестыковки. Еще труднее, осознав, изменить свой жизненный путь. Сахарову не раз приходилось принимать подобные решения, и он следовал очень простому рецепту: «как подсказывают разум и совесть. И Бог вам судья — сказали бы наши деды и бабушки». Ответственность перед столь высокой судебной инстанцией освобождает от излишнего почтения к любому земному начальству.

Приведу лишь два примера, чтобы восполнить лубок смартфильма.

«Какие моральные и политические выводы следует сделать из приведенных цифр?»

В 1955 году после успешного испытания поворотной «третьей идеи» [4] руководитель испытаний маршал Неделин устроил банкет и предоставил первый тост произнести Сахарову. 34-летний физик предложил «выпить за то, чтобы наши изделия взрывались так же успешно, как сегодня, над полигонами и никогда — над городами. За столом наступило молчание, как будто я произнес нечто неприличное. Все замерли».

Паузу маршал прервал похабно-богохульным анекдотом по мотивам молитвенных слов «направь и укрепи» и предложил выпить «за укрепление».

«Прошло много лет, — писал Сахаров, — а до сих пор у меня ощущение, как от удара хлыстом… Мысли и ощущения, которые формировались тогда и не ослабевают с тех пор, вместе со многим другим, что принесла жизнь, в последующие годы привели к изменению всей моей позиции».

Два года спустя научный руководитель ядерного проекта Курчатов предложил Сахарову написать статью о так называемой «чистой» — чисто термоядерной — бомбе, у которой, как писали в американской прессе, нет радиоактивных осадков, и, стало быть, ее испытания и даже применения более приемлемы морально: «Я должен был объяснить, что это на самом деле не так. Таким образом, первоначальная цель статьи была — осудить новую американскую разработку, не затрагивая „обычного“ термоядерного оружия. То есть цель была откровенно политической, и поэтому присутствовал неблаговидный элемент некоторой односторонности».

Размышляя над этой конкретной проблемой, Сахаров количественно оценил неизбежное радиоактивное загрязнение атмосферы при взрыве даже идеально «чистой» термоядерной бомбы и, соответственно, человеческие жертвы, связанные с воздействием дополнительной радиации (каждая мегатонна «требовала» 10 тыс. жертв): «К 1957 году общая мощность испытанных бомб уже составляла почти 50 мегатонн (чему, по моей оценке, соответствовало 500 тыс. жертв!)…» И физик задал гуманитарный вопрос: «Какие моральные и политические выводы следует сделать из приведенных цифр?»

Большинство его коллег-бомбоделов и руководителей ВПК считали, что мировая политическая «игра» стоит этих незначительных жертв. А Сахаров приводил разные — «ненаучные» — доводы против. В частности, такой: «Две мировые войны тоже добавили менее 10% к смертности в ХХ веке, но это не делает войны нормальным явлением».

Кроме статьи для научного журнала, Сахаров «по просьбе Курчатова написал статью для широкой публикации. Она была переведена на английский, немецкий, французский, испанский и японский языки и опубликована в издаваемых советскими посольствами и пропагандистскими службами журналах». Но не на родине. Зачем было возбуждать антиядерные страхи у советских людей?!

1967.non-digital&non-fction

Почему гуманитарный физик не ушел от военно-промышленных дел к чистой науке, по которой скучал и которой с конца 1950-х годов уделял всё больше внимания? «Отец советской водородной бомбы» ощущал личную ответственность за важную и (взрыво) опасную часть жизни государства. Он знал, что пользуется уважением у руководителей ядерного проекта и руководителей страны и, значит, может влиять на принятие важных решений. И действительно, в 1963-м он инициировал заключение договора о прекращении всех, кроме подземных, ядерных испытаний, что сняло и проблему радиоактивного отравления атмосферы. Хрущевское разоблачение преступлений сталинизма было главным источником доверия к нему Сахарова, но не мешало возражать руководителю страны в конкретных военно-научно-политических ситуациях.

После выхода Хрущева на «пенсию союзного значения» возникла такая военно-научно-политическая ситуация, которую Сахаров оценил как чрезвычайную и требующую от него действий.

10 января 1967 года президент США Линдон Джонсон в своем послании к Конгрессу «О положении страны» обратился к СССР с предложением установить двусторонний мораторий на разворачивание систем противоракетной обороны. Научные руководители обоих советских ядерных центров академики Юлий Харитон и Евгений Забабахин, как и Сахаров, считали, что это предложение соответствует интересам страны, и сообщили свое мнение руководству. Однако в июне 1967-го посетивший США советский премьер-министр Косыгин публично отверг предложение США, а тем самым и мнение Харитона и Забабахина. Косыгин был вовсе не самый тупой из советских руководителей, и Сахаров, всего лишь заместитель Харитона, но зато «отец водородной бомбы», 21 июля 1967 года служебно-секретной почтой направил в Политбюро обстоятельное (секретное) послание, обосновывая необходимость «поймать американцев на слове» и принять их предложение о двустороннем моратории на стратегическую ПРО. В послании он объяснял парадоксальный, на первый взгляд, факт: разворачивание оборонительной ПРО значительно повышает угрозу возникновения мировой ядерной войны [2]. Советские политбюрократы, однако, письмо Сахарова также проигнорировали. И лишь после этого физик решил обратиться напрямую к стране и миру о нависшей угрозе. В мае 1968-го он закончил первую версию «Размышлений…», с которой, благодаря КГБ, познакомились советские руководители. А уже 1 июля президент США объявил о соглашении с СССР начать переговоры об ограничении ПРО. Поэтому автор вступительного комментария к «Размышлениям…» в New York Times предположил: «Д-р Сахаров и другие, кто разделяет его взгляды, возможно, убедили советских руководителей включиться в обсуждение с США наступательных и оборонительных ракетных систем» [5].

Почему возмутительно открытое выступление Сахарова в самиздате оказалось более убедительным для советских руководителей, чем деловито-четкие доводы в его девятистраничном секретном письме за год до того (тем более, что к письму он приложил совершенно несекретную рукопись научно-военно-популярной статьи о том же для «Литературной газеты», которую, напомню, называли «Гайд-парк при социализме»)?

Знакомясь со стенограммами заседаний Политбюро и с уровнем тамошних обсуждений, трудно представить, что члены Политбюро достали из архива письма Сахарова, Харитона и Забабахина и заново вдумались в них. Легче вспомнить сцену одобрения проекта ПРО, которая завершилась поцелуем большого начальника [2]. Язык, которым Сахаров объяснял проблему в своем письме в Политбюро, и четко-деловой, и популярный, был не самым подходящим для советской политбюрократии. Их язык сочетал официальные советские штампы с шутками, сдобренными народным матерком, как у маршала Неделина.

Особый талант требовался, чтобы уметь разговаривать со «старшими товарищами», как называл кремлевских вождей Пётр Капица. Курчатов умел, и, доживи он до 1967 года (до своих шестидесяти четырех), возможно, донес бы до советских вождей парадоксальную истину, открытую его физиками в проблеме ПРО: средство обороны может «успешнее» привести к мировой войне, чем средства нападения. Но скорее он просто сумел бы надавить на кремлевских деятелей своим государственно зафиксированным авторитетом.

Подобный авторитет был и у трижды Героя Соцтруда Сахарова, и, скорей всего, именно этот авторитет сработал, когда в Кремле согласились на переговоры с США. Когда члены Политбюро узнали, что уравновешенный, спокойно-уверенный академик Сахаров отважился на возмутительную выходку — вышел из секретного привилегированного мира ВПК «на улицу», обратился к народу в самиздате, до них, вероятно, дошло, что только очень серьезная причина могла толкнуть его на это.

На заседании Политбюро 30 марта 1972 года

Почитаем (когда-то сов. секретную) «рабочую запись заседания Политбюро» от 30 марта 1972 года [6]. Заседание было посвящено, словами генсека Брежнева, «затемненной деятельности, которая ведется за спиной рабочего класса, трудового крестьянства и нашей интеллигенции, ведется против их интересов, против интересов нашего социалистического государства и нашей партии». Ведется «небольшим кругом лиц» (в котором оказался и Сахаров), хотя «народ наш предан партии, народ наш трудолюбивый и честный. Он впитал в себя идеи Ленина, идеи партии, и с этими идеями, и с этим великим знаменем Октября он прошел трудный, но славный путь».

По словам одного члена Политбюро, Сахаров «группирует вокруг себя людей. Хотя и небольшая эта группа, но она вредная». Другой член сказал, что «агитировать Сахарова, просить его — время прошло». Но третий член (и, по совместительству, глава советского «парламента») возразил: «Что касается Сахарова, то я считаю, что за этого человека нам нужно бороться. Он другого рода человек. Это не Солженицын. Об этом, кстати, просит и т. Келдыш. Всё же Сахаров трижды Герой Социалистического Труда. Он создатель водородной бомбы».

В 1968-м, когда Сахаров, еще не приписанный ни к какой «вредной» группе, стукнул кулаком по столу своими самиздатскими «Размышлениями…», это могло произвести впечатление достаточно сильное, чтобы — вопреки рабоче-крестьянскому пониманию ракетно-ядерного мира — согласиться на переговоры об ограничении ПРО.

И уже одним этим Сахаров заслужил Нобелевскую премию мира, а заодно и Ленинскую премию «За укрепление мира между народами».

Айсберг холодной войны

В «Размышлениях…» Сахаров упомянул статью о проблеме ПРО, опубликованную в марте 1968 года в научно-популярном журнале Scientifc American [7].Ее автор Ганс Бете, нобелевский лауреат по физике, в прошлом — главный теоретик Лос-Аламоса, пришел к тем же выводам, что и Сахаров. Поэтому американские комментаторы «Размышлений…» имели право думать, что Сахаров просто присоединился к авторитетному мнению американского коллеги. Но в Политбюро знали, что, если бы не их запрет, популярная статья Сахарова на ту же тему и с теми же выводами могла появиться в «Литературной газете» еще в августе 1967-го. А Сахаров увидел, что научное мышление даже в сов. секретной области пришло к одинаковым выводам по обе стороны железобетонного занавеса. И, кроме того, вполне мог прийти к выводу, что предложение президента США о моратории на ПРО опиралось на мнение таких научных экспертов, как Бете.

Когда в «Размышлениях…» 1968 года Сахаров писал, что человечество оказалось «на краю пропасти», для него это было больше, чем метафора. Он, как и его американский коллега Бете, видел пропасть, в которую человечество рухнет, если хотя бы одна сверхдержава поддастся иллюзии стратегической противоракетной обороны. Сахаров в своем письме в ЦК 1967 года и его американские коллеги в статье 1968 года как раз и писали о неумолимой логике, которая превращает иллюзию стратегической безопасности в шаги к этой пропасти.

Военно-стратегическую ситуацию 1967–1968 годов можно уподобить ситуации «Титаника», представленной в знаменитом фильме. Как бы отнеслись в уютных каютах корабля к предостережениям какого-нибудь высоколобого теоретика в области айсберговедения за пару часов до исторического столкновения? Это было немыслимо и для пассажиров, и для команды.

С подобным предостережением выступили в критический момент холодной войны советские и американские физики-теоретики. Почему они видели лучше других? Потому что были профессионалами высшего ранга и потому, что профессия физика-теоретика предполагает способность мыслить о немыслимом. О скорости света, о начальном взрыве Вселенной… Как говорил физик-теоретик Лев Ландау, им иногда удается «открыть и осознать даже то, что не под силу представить».

Если Андрей Сахаров и Ганс Бете были правы в анализе мировой военно-стратегической ситуации, то в 1968 году человечество незаметно для себя отвернуло от айсберга ядерной войны. Доказать это, конечно, нелегко. И если бы команда «Титаника» была лучше подготовлена к возможности встретить айсберг, не было бы знаменитого фильма. Но потеря такого шикарного сюжета всё же ерунда по сравнению с потерей полутора тысяч жизней. О возможных потерях в мировой ядерной войне говорить вряд ли стоит…

Стоит говорить о механизме принятии стратегических государственных решений в век ракетно-ядерного и кибероружия.

Гансу Бете его страна дала возможность — без особых опасностей для него лично — довести свой анализ до сведения правительства и общества. Андрей Сахаров жил в стране, где нередко единственной возможностью было закрыть амбразуру своей грудью. Но без его поступка 1968 года лайнер человечества не очень медленно, но верно двигался бы навстречу ночному айсбергу…

Теоретик-изобретатель

У Сахарова было очень редкое сочетание двух талантов — глубокого теоретика и изобретательного инженера. Таланты эти, можно сказать, противоречат один другому. Простейшая аналогия — конструктор LEGO. Одному интересно придумывать новые элементы, а другому — что можно сконструировать из набора готовых элементов. В более серьезных делах одному интересно открывать новые явления природы, другому — на основе известных явлений изобретать гаджеты для практического применения.

Сахаровское сочетание талантов было плодотворным и в его теоретической физике, и в его инженерно-физических делах. Его творческий профиль можно назвать «теоретик-изобретатель» (тем более, что это выражение он употребил и сам).

То же сочетание проявилось в гуманитарной деятельности Сахарова, начиная уже с его «Размышлений… ». Объем этой статьи на порядок больше его письма в Политбюро, а если учесть, что в статье он не обсуждает секретные данные, то разница еще больше. В письме он говорил лишь о принципиально новом факторе мировой политики — резко возросшей неустойчивости стратегического равновесия, связанного с ПРО и с взаимным недоверием противостоящих лагерей. И обосновывал конкретное военно-политическое решение — мораторий на развертывание стратегической ПРО. Отказ кремлевских руководителей даже обсудить ситуацию стал для него началом размышлений о причинах столь опасного механизма (не)принятия важнейших государственных решений. Результат анализа Сахарова-теоретика: главная причина — подавление интеллектуальной свободы. Что это такое, сформулировала и провозгласила Всеобщая декларация прав человека, принятая ООН еще в 1948 году: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ».

Сахаров лично убедился в отсутствии такой свободы в СССР. Даже для столь ответственного человека, как триждыгеройский академик, и даже на секретном уровне.

И Сахаров-изобретатель придумал, как можно способствовать такой свободе, тем самым уменьшая глубину взаимного недоверия, чреватого ракетно ядерным самоубийством человечества. Своей статьей он хотел начать широкое обсуждение обнаруженной грозной проблемы. Вовсе не претендуя на окончательную истину, он подчеркнул во введении, что статья «носит дискуссионный, спорный во многом характер и призывает дискутировать и спорить», а заключение таково: «С этой статьей автор обращается к руководству нашей страны, ко всем гражданам, ко всем людям доброй воли во всем мире. Автор понимает спорность многих положений статьи, его цель — открытое, откровенное обсуждение в условиях гласности».

В статье два раздела: «Опасности» (первая из которых «Угроза термоядерной войны») и «Основа надежды». В публикации New York Times редакция добавила такие заголовки газетных страниц:

   * «Текст эссе российского физика-ядерщика, призывающий к советско-американскому сотрудничеству» (Text of essay by Russian nuclear physicist urging Soviet-American cooperation),

   * «Необходимы совместные действия двух стран для предотвращения опасностей, стоящими перед человечеством» (Joint action by two nations viewed as essential to avert perils facing mankind),

   * «Основа надежды — в сближении социалистической и капиталистической систем» (Basis for hope seen in rapprochement between socialist and capitalist systems).

О «Размышлениях…» Сахаров позже писал: «Я оцениваю сейчас это произведение как эклектическое и местами претенциозное, несовершенное („сырое“) по форме. Тем не менее основные мысли его мне дороги. В работе четко сформулирован представляющийся мне очень важным тезис о сближении социалистической и капиталистической систем, сопровождающемся демократизацией, демилитаризацией, социальным и научно-техническим прогрессом как единственной альтернативе гибели человечества».

В самой статье помимо слова «сближение» Сахаров применял и слово «конвергенция», сделав оговорку, что употребляет «термин, принятый в западной литературе, однако… придавая этому термину социалистический и демократический смысл».

Некоторые почитатели и ненавистники Сахарова хвалят и ругают его за примыкание к «теории конвергенции», придуманной западными политологами (ничего не понимающими в советско-социалистических реалиях). Как биограф Сахарова, могу сказать, что нет никаких свидетельств, что он знакомился с «западной литературой» такого рода. Это было не его чтение. О «теории конвергенции» он, как и все советские люди, узнал из разоблачительных статей-лекций советских пропагандистов. Слово «конвергенция» означало для него лишь то, что оно означает в общенаучной лексике, т. е. попросту «сближение», «схождение».

«Размышления…» содержат идеалистически-социалистические чувства, унаследованные Сахаровым прежде всего от своего любимого учителя Тамма, который стал социалистом еще до революции, когда был членом партии меньшевиков-интернационалистов. Но это нисколько не мешало обоим критически оценивать реалии советского «социализма». Сахаров не был комсомольцем, а когда в 1949 году получил от генерала (представителя ЦКГБ в ФИАНе) приглашение вступить в партию, отвечал так: «Я сказал, что сделаю всё, что в моих силах, для успеха нашей работы, так же как я пытаюсь это делать и сейчас, оставаясь беспартийным. Я не могу вступить в партию, так как мне кажутся неправильными некоторые ее действия в прошлом и я не знаю, не возникнут ли у меня новые сомнения в будущем. [Генерал] спросил, что мне кажется неправильным. Я ответил — аресты невиновных, раскулачивание».

Вряд ли этому генералу доводилось слышать подобные отказы, но Сахаров был уже автором ключевой «первой» идеи.

В 1968 году сближение систем было для Сахарова просто результатом общения, открытого обсуждения важнейших проблем на всех уровнях общественной жизни, подобно тому, как в физике контакт разнонагретых тел приводит к выравниванию их температур. Разница лишь в том, что ракетно-ядерный мир, разделенный железобетонно, обречен на самоуничтожение.

А последующие годы, продолжая размышлять о стране и мире, Сахаров пришел к выводу, что советский «социализм» степенью монополизма власти далеко опередил «монополистический капитализм», которым пугали советских трудящихся. И уподобил родную страну «гигантскому концентрационному лагерю». А что из такого общественного устройства можно позаимствовать капитализму?

Дело, за которое взялся Сахаров в 1968 году, выглядело всё более безнадежным, но он не отступился уже по глубоко моральным причинам. И его неотступность принесла ему Нобелевскую премию мира с формулировкой «за бесстрашную личную приверженность к отстаиванию фундаментальных принципов мира между людьми» и «убедительность, с которой Сахаров провозгласил, что нерушимые права человека дают единственный надежный фундамент для подлинного и устойчивого международного сотрудничества» [8].

1. Sakharov A. Progress, Coexistence, and Intellectual Freedom / With Introduction, Afterword, and Notes by Harrison E. Salisbury. W. W. NORTON, New York, 1968.

2. Горелик Г. ПРО et contra. Противоракетная оборона и права человека // ТрВ-Наука № 254 от 22 мая 2018 года.

3. 1968.digital/ru/posts/andrey-sakharov

4. Горелик Г. Загадка «третьей идеи» // ТрВ-Наука № 248 от 27 февраля 2018 года.

5. Shabad T. A Russian Physicist’s Plan: U.S.-Soviet Collaboration // New York Times, July 22, 1968, p. 16.

6. Из рабочей записи заседания политбюро ЦК КПСС 30 марта 1972 года // Кремлевский самосуд. 1994, с. 203–216.

7. Bethe H., Garvin R. Antiballistic-Missile Systems // Scientific American, 1968, March, p.21–31. Bethe H. The road from Los Alamos. New York, NY: American Institute of Physics, 1991, p. 71.

8. nobel.se/peace/laureates/1975/press.html

+1

70

Сахаров- выживший из ума старый еврей.
Уважение к нему пропало после возвращения его из Горького в Москву очевидно в отместку СССР.
Он такой словесный понос включил.

+1

71

#p188298,NiJEGOROD написал(а):

Сахаров- выживший из ума старый еврей.

Для справки из биографии Андрея Дмитриевича:
Отец, Дмитрий Иванович Сахаров, — преподаватель физики, автор известного задачника — русский, мать Екатерина Алексеевна Сахарова (ур. Софиано) — дочь потомственного военного греческого происхождения Алексея Семёновича Софиано — домохозяйка. Бабушка со стороны матери Зинаида Евграфовна Софиано — из рода белгородских дворян Мухановых.
============================================================
Более 50 лет прошло с тех пор как академик Сахаров поделился публично своим "Размышлениями..." и попал в опалу.
Целая историческая эпоха прошла и в этой эпохе имя и роль Сахарова в первых строках.
============================================================
Что меня удивляет, что водила дальнобойщик NiJEGOROD, на днях поведавший нам о гибели в ДТП своего ровесника друга-напарника, который пополнил ежегодный список из 18 тыс. смертей на дорогах России (а это 8-ой десяток в Мире), вместо того, чтобы задуматься как специалист почему у нас так все "самобытно", безаппелиционно заявляет о своем не уважению к Академику и Нобелиату.
Твое индивидуальное мнение NiJEGOROD о Сахарове, я считаю отрыжкой мракобеса,  и оно ничтожно, но в совокупности с тебе подобными, а вас  в стране 146%, т.е. вас тьма, потому  и 86 место в Мире по смертям на дорогах вполне закономерно.
Это прямая корреляция, из-за нее и  страна Россия такая "самобытная".
Но такой она будет не всегда или ее вообще не будет, вы ее просрете как коммуняги просрали СССР.

Отредактировано ТИМОФЕЙ (2019-12-29 02:18:13)

0

72

Одному не перестаю удивляться всю жизнь. Тому как люди не утруждая себя разобраться в серьезном вопросе, начинают вешать ярлыки легко и непринужденно. Все же зомбоящик - это ОЧЕНЬ сильное оружие.
Однажды сработав в каком-то вопросе ещё в советское время, он продолжает работать и сейчас... - фантастика!

Отредактировано skroznik (2019-12-29 12:23:09)

0

73

Можешь сколько угодно удивляться Тимофей моей отрыжке и самобытности. Таково моё мнение и мне было не приятно что человек так кардинально поменял своё мнение после знакомства с Е. Бонер.
А знакомство моё с ним заочное настолько близко. что просто удивительно.

Тимофей, береги себя и будь здоров.
Извини меня, что я сорвался на тебя и написал не очень хорошее пожелание,
Раскаиваюсь и искренне прошу свои извинения.

0

74

#p188527,NiJEGOROD написал(а):

Раскаиваюсь и искренне прошу свои извинения.

Поправляю "приношу".
Принимаю, но на будущее рекомендую думать и осмысливать собственные тексты, прежде чем надавить на кнопу "отправить".
Мы же все люди-человеки и не должны уподабливать себя обитателям скотного двора.

0

75

#p188298,NiJEGOROD написал(а):

Сахаров- выживший из ума старый еврей.
Уважение к нему пропало после возвращения его из Горького в Москву очевидно в отместку СССР.
Он такой словесный понос включил.

Я считаю Сахарова очень умным, честным и порядочным человеком.
Поэтому система его и отвергла.
Все вещи, которые он говорил, в том числе в качестве депутата Верховного Совета - правильные.
я не знаком с его словесным поносом, я читал и слушал его и мне было понятно, о чем он говорит.

посмотрите на съезд, посмотрите на агрессивно-послушное большинство, на Горрбачева и вальяжного Лукьянова...
посмотрите на морды в зале, на 90 % всякие профсоюзные, партийные и комсомольские работники.
посмотрите, как Сахарову не дают говорить
а говорит он между прочим о будущем развале СССР, который наступил ровно через два года

вы послушайте, ЧТО ОН говорит
спустя 30 лет все тоже самое можно сказать о нынешнем положении вещей, о стране, о народом, о властью...о русском народе, кстати
NiJEGOROD, посмотрели ?
послушали ?
с чем вы не согласны и в каком месте там понос ?
можно вообще сказать, что Сахаров СЕГОДНЯ говорит в Госдуме и в зале сидит Едро
и говорит о сегодняшних проблемах

это было в июне 1989 года
Академик Сахаров умер 14 декабря 1989

0

76

Завидная судьба. Физик А. И. Лейпунский (1903–1972)

https://i111.fastpic.ru/thumb/2020/0109/f7/8df49609c9503986a9ac5245e75e0df7.jpeg

Александр Ильич Лейпунский — физик-экспериментатор, член Украинской академии наук, лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического Труда, кавалер трех орденов Ленина. «Он дал стране технологию не менее мощную, чем бомба, но уже созидательную — реактор на быстрых нейтронах», — говорил академик РАН Анатолий Зродников, директор Физико-энергетического института им. Лейпунского (Обнинск).

Стремительная карьера

АИЛ — так называли его сотрудники — родился в белорусском местечке. Еврей. Отец — строитель-десятник. До поступления в 1921 году в Петроградский политехнический институт АИЛ успел поработать посыльным, рабочим, помощником мастера, окончить техникум.

Его творческая деятельность началась на втором курсе, когда А.Ф. Иоффе привел шесть студентов в свою лабораторию в ЛФТИ. Закончив учебу, АИЛ остается в институте. Летом 1928-го он на средства, полученные Иоффе за консультации компании General Electric, изучает состояние немецкой науки. В октябре в составе «ленинградского десанта» приезжает в столицу Украины Харьков. Наркомтяжпром создает здесь физико-технический институт — УФТИ. АИЛ делает стремительную карьеру: главный физик — заместитель директора. В 1931 году институт по его предложению начал работать в новой области — физика ядра. Для него самого — выбор «на всю оставшуюся жизнь». В 1932-м А. И. Лейпунский, К. Д. Синельников, А.К. Вальтер и Г.К. Латышев расщепили атом, отстав от сотрудников Э. Резерфорда на полгода.

Антон Карлович Вальтер — герой студенческого фольклора. Лето 1940-го. Дом отдыха ХГУ. На нашем кусочке берега Донца оживление: Вальтер! Пристает плоскодонка с рыболовными снастями, в ней мальчик и неожиданно молодой профессор. Они одеты в холщовые штаны, на головах — соломенные шляпы (брыли). Через несколько минут — соревнование: кто дальше нырнет, быстрей проплывет, лучше прыгнет с вышки. Еще одна встреча в конце апреля 1941-го. Последний студенческий первомайский вечер. После торжественной части — художественная. Конферансье — Вальтер. Он же изображает французскую борьбу, един в двух лицах. Бурю восторга вызвала реприза: «Приближаются экзамены. Если студенты подобны неопытным пловцам, которым предстоит переплыть бурный поток, то профессора я бы уподобил оснавовцу (сотрудник «Общества спасения на водах». — В. В.), ему предстоит в одиночку спасти триста тонущих».

В 30 лет АИЛ становится директором УФТИ, сохранив руководство ядерной лабораторией. Чуть позднее избран академиком АН Украины, став самым молодым ее членом за всю — по сей день — историю академии.

Для лучшего знакомства с положением дел в ядерной физике директор проходит стажировку в Германии и Англии. В Германии по заданию наркома пригласил на работу в УФТИ нескольких видных немецких физиков. «Строить социализм?! Всегда готовы!»

У Резерфорда АИЛ провел опыты в новом перспективном направлении.

На решение немцев повлиял, видимо, и высочайший уровень проводимых здесь исследований. Теоретической «бригадой» ведал Лев Ландау. Консультантом был Георгий Гамов — идейный вдохновитель «разбивателей» атомных ядер. Здесь у коллег, в числе других, гостили будущие нобелевские лауреаты: Н. Бор, Д. Кокрофт, П. Капица, Н. Семёнов, В. Гейзенберг, П. Дирак, И. Тамм, Ф. Жолио-Кюри.

Еще одно личное воспоминание. В 1934 году столица Украины переехала из Харькова в Киев. Освободилось красивое здание в центре города — до революции Дворянское собрание. Его отдали первому в стране Дворцу пионеров. Богато оборудованный физический отдел возглавлял умница Давид Ильич Копп. Он собрал под свое крыло любителей физики, астрономии, математики.

В 1935-м в УФТИ приехали Ирен и Фредерик Жолио-Кюри. Стараниями Давида Ильича их и немца, покинувшего Германию, пригласили к пионерам. Переводил с немецкого мой товарищ, восьмиклассник Алик. Я был представлен гостю как любитель математики. Он устно и в книге почетных посетителей посоветовал заниматься теорией вероятностей. Можно посмеяться над моим тогдашним трепетом. Фредерик и его жена Ирен — живая легенда. Дочь и зять Марии Кюри! Крупнейшие исследователи атомного ядра... Нобелевские лауреаты... Но советы Жолио-Кюри опрокинула война.

Между прочим, супруги учились в необычной школе, созданной учеными Парижа для своих детей. Папы и мамы сами там преподавали. К примеру, уроки физики вел имевший мировое имя Поль Ланжевен.

Возвратившись из Европы, АИЛ сосредотачивает усилия на исследованиях механизма деления урана под действием нейтронов. Когда я шел по территории УФТИ на лекцию для школьников, то обращал мало внимания на приземистое серое здание, в котором происходили важные события.

Вскоре АИЛ вошел в Ядерную и Урановую комиссию АН СССР. Он постоянно привлекал внимание руководства к новым возможностям.

Война. Учреждения АН Украины эвакуируют в Уфу. Здесь АИЛ организует Институт физики и математики, который занимается насущными военными задачами. Переехав с институтом в Киев, он создает там отдел ядерной физики. Основная цель — получение данных для атомных технологий. Первый орден Ленина. Некоторые историки называют авторов советской атомной бомбы в следующем порядке: Курчатов, Зельдович, Лейпунский...

В течение пяти лет Александр Ильич — декан факультета и заведующий кафедрой в Московском физико-техническом институте.

Быстрые реакторы

В 1949 году АИЛ оставляет часть своих обязанностей и начинает работать заведующим научным отделом лаборатории «В» (ныне — Физико-энергетический институт в Обнинске). Названия менялись, АИЛ оставался. Главное дело — реакторы на быстрых нейтронах, они же — «быстрые реакторы» (БР), они же — реакторы-размножители.

Короткое пояснение. Ядерное оружие существовало, работали ядерные реакторы. Там и тут использовали в первую очередь уран. В природе он состоит из двух изотопов: 0,7% урана-235 и 99,3% урана-238. Их химические свойства совпадают, ядерные различны. Для зарядов и ядерного «топлива» («горючего») требовалось многократно повысить содержание урана-235, произвести «обогащение». Эти реакторы называли медленными (тепловыми).

Стимулом служило то, что в них в небольшом количестве вырабатывался искусственный элемент плутоний-239, превосходящий уран-235 как основа ядерных зарядов и способный быть ядерным горючим. Оставалось «только» извлечь его из отработанного топлива.

И.В. Курчатов, А.И. Лейпунский и другие ведущие физики предполагали возможность создания быстрых реакторов, горючим для которых сможет служить уран-238.

АИЛ независимо пришел к мысли, что БР способны производить плутония больше, чем израсходуют исходного топлива. Отсюда — размножитель, а также особый к ним интерес властей. На записку АИЛ в Совмин СССР «О системах на быстрых нейтронах» без промедлений последовала положительная реакция. Ответственность за проблему возложили на И. В. Курчатова и А. И. Лейпунского. Прямое руководство осуществлял последний.

Забегая на годы вперед, замечу, что усилия не пропали даром: первые промышленные БР и единственные, выдержавшие проверку временем, были созданы в СССР.

Обширные всесторонние знания позволили АИЛ увидеть, что ядерная часть — только малый фрагмент проблем на пути к успеху. Сотрудники не раз удивятся справедливости догадок и прогнозов АИЛ при скудости знаний тех лет.

Деление урана протекает с выделением огромной энергии. 1 г урана отвечает трем вагонам угля. Чтобы «активная зона» не расплавилась (самая частая авария реакторов), ее необходимо охлаждать. В БР реакции протекают в меньших объемах, отвести тепло сложней. Решили использовать циркуляцию жидкого металла. Начали с хорошо изученной ртути. Затем перешли к жидкому натрию. Американцы отказались от натрия после аварии на подводной лодке «Морской волк». Не справились с протечками, которые сопровождались пожарами: натрий загорается на воздухе, соприкасаясь с водой... Советские оказались упорнее. «Тем хуже для американцев». Для атомных подлодок АИЛ предложил сплав свинца с висмутом.

Один за другим создаются всё более мощные опытные реакторы, процессы в них всесторонне изучаются. «Сжигают» уран, плутоний, их комбинации. Для конструкций находят материалы, стойкие к облучению чудовищными потоками нейтронов. Шаг за шагом, год за годом. За БР-1 следует БР-2, за ним БР-5.

Под научным руководством ФЭИ, т. е. Лейпунского, работали многочисленные организации. Его рекомендации помогали находить выход из самых трудных ситуаций.

В 1960 году его исследования увенчаны Ленинской премией. Через три года он удостоен звания Героя Соцтруда.

О человеческих качествах АИЛ в воспоминаниях говорят редко. Небольшой штрих. По его замыслу параллельно реализуются два проекта. Принято решение продолжать только московский, объединив группы. Ни один человек не уехал добровольно. Только бы работать с Лейпунским!

Наряду с устремленностью на создание оружия АИЛ обдумывает варианты использования тепла, отводимого с таким трудом. Хватит обогревать реки и помогать зимнему купанию мальчишек. Настало время построить на базе БР энергоблок. АИЛ потребовал четкой формулировки технических условий. Назначили тепловую мощность 1000 МВт, выбрали место — город Актау (Шевченко) на берегу Каспия.

Но тут АИЛ делает паузу для строительства экспериментальной АЭС БОР-60 — прототипа будущей БН-350. Задержка вызвала недовольство ряда руководителей «атомного» министерства, работы остановили. Коллегия уступила после обращения А. И. Лейпунского, А. П. Александрова...

Тщательная подготовка сказалась. БН-350 служил с 1973 года 25 лет вместо расчетных 20. Он обеспечивал опреснение 120 000 м3 морской воды в сутки и давал энергию городу Актау.

Пуско-наладочные работы проходили при прямом участии научного руководства. Александр Ильич проводил на стройке много времени. До пуска он не дожил.

Под его руководством проектировали энергоблок с реактором БН-600, выбрали для него место установки — Белоярская АЭС, Урал. Пустили реактор в 1980-м. Рассекречивание открыло выдающуюся роль АИЛ в создании судовых ядерных двигателей. На околоземную орбиту были запущены десятки спутников с БР «Бук».

Немыслимая работоспособность.

Под надзором чекистов

Бросим взгляд на события, которых пока не касались.

Жизнь АИЛ показывает, что значило в те годы быть советским ученым. Рай для шарлатанов, тупиц, карьеристов. Чистилище для честных, преданных науке. Преувеличение? Посмотрим.

Лейпунского не избрали в АН СССР. Активный сторонник новых перспективных и сравнительно безопасных технологий встречал сопротивление сплоченной группы заслуженных создателей технологий старых. Памятник заслуженным — саркофаг в Чернобыле.

В 1937 году АИЛ «за пособничество врагам народа» исключен из партии и снят с должности директора. А ведь шел на сделку: подписал характеристику, где о невинно арестованном физике-теоретике говорилось, что его деятельность объективно наносила вред... Письменно и устно клеймил себя за «потерю бдительности». Мол, проглядел антисоветские группировки в институте. Не распознал шпионов в приглашенных им в УФТИ немцах. Возрадуемся, великий ученый — человек и такая же жертва, как любой другой. Счастливы те, кто не испытал, чего стоят подобные самооговоры.

14 июня 1938 АИЛ был арестован. Провел в заключении два месяца. Что его спасло? «Опала» Ежова?.. Вмешательство президента АН Украины Богомольца?.. Сила репрессий в их алогичности.

Расстрел заместителя наркома Ю. Пятакова и начальника Научно-технического сектора Н. Бухарина воодушевили обком и НКВД. УФТИ разгромлен, многие арестованы, часть расстреляна. Ландау в тюрьме. Один немец расстрелян, двое выдворены на родину. Спасибо, что выжили, написали книги об УФТИ, о допросах. Были они учеными мирового уровня.

Прекратились животворные контакты с зарубежными коллегами. Царствуют недоверие и подозрительность. Инициатива оставшихся на свободе парализована. На коне те, кто обещает успех завтра.

Великолепная обстановка для занятий фундаментальной наукой!

Степень запуганности и унижения ученых (тоже жертвы) иллюстрирует отрывок из обращения к Сталину Всесоюзной конференции по физике ядра, состоявшейся в сентябре 1937 года в Москве (пожилые с дрожью вспомнят, молодые услышат язык эпохи):

«...Успешное развитие советской физики происходит при общем упадке науки в капиталистических странах, где наука фальсифицируется и ставится на службу усилению эксплуатации человека человеком, грабительским войнам и так называемому «научному» обоснованию идеализма и поповщины.

Подлые агенты фашизма, троцкистско-бухаринские шпионы и диверсанты, выполняя волю своих хозяев, не останавливаются ни перед какой гнусностью, чтобы подорвать мощь нашей родины, вырвать у великой семьи народов СССР завоевания Великой октябрьской социалистической революции. Враги народа проникли и в среду физиков, выполняя шпионские и вредительские задания в научно-исследовательских институтах, пытаясь нарушить налаживающуюся связь с практикой и протаскивать под видом физических теорий всякий идеалистический хлам.

Сокрушительный удар, уничтожение фашистских гнезд явились ответом всех трудящихся нашей страны на гнусные преступления врагов.

...Да здравствует великий вождь!»

Вот так.

АИЛ смело принимал ответственные решения, отстаивал их, невзирая на авторитеты и должности, участвовал в рискованных испытаниях, лишь случайно избежал тяжелых последствий. Три инфаркта не в счет. Предлагали вновь подать просьбу о вступлении в партию. Нет! Только восстановление. Добился после 10 лет борьбы. Но другим спорить с обкомом и чекистами не советовал. В 60-х в ФЭИ обсуждали распространителей самиздата. Мнение АИЛ однозначно: только раскаиваться, только просить прощения и обещать всё что угодно. «В чем же... каяться?» Он развел руками. Помнил Харьков 1930-х годов. Бросим вслед ему камень?

P.S. Однажды на вопрос, чем он гордится, академик Валерий Субботин ответил: «Я считаю, что мне очень повезло в том, что я 19 лет работал с А. И. Лейпунским».

Соратники Александра Ильича в ФЭИ и в других организациях продолжают его дело.

Сбудутся ли мечты Лейпунского об энергетическом изобилии?

Немного из родословной.

[*] Родной брат — Овсей Ильич Лейпунский (1909—1990), советский физик,

    участник атомного проекта СССР.
    основоположник способа синтеза алмазов, применяемого сейчас во всем мире.
    один из создателей научно-методической базы радиометрии и дозиметрии проникающих излучений,
    совместно с Я.Б. Зельдовичем создал теорию внутренней баллистики реактивных пороховых снарядов («Катюш»),
    разработчик современных видов твердого топлива для ракет.
[*] Родная сестра — Дора Ильинична Лейпунская (1912—1977), советский физик, участник атомного проекта СССР. Зав. лаб. в секретном НИИ-9, где занималась технологией плутония и дозиметрами. Во ВНИИ ядерной геохимии и геофизики разработала метод количественного нейтронно-активационного анализа для разведки полезных ископаемых. Умерла от радиоактивного заражения.
[*] Жена — Антонина Фёдоровна Прихотько, советский физик. Академик АН УССР. Директор Физического института в Киеве.

Отредактировано skroznik (2020-01-09 17:19:34)

0

77

День в истории. 12 января: в Житомире родился космический гений

2 января 1907 года (по другим источникам 31 декабря 1906 года) в губернском городе Житомир в семье учителя русской словесности и купеческой дочери появился на свет Сергей Павлович Королёв, впоследствии – дважды Герой Соцтруда и лауреат Ленинской премии, главный конструктор первых космических аппаратов и межконтинентальных баллистических ракет.

Об отце Сергея Павловича, Павле Яковлевиче Королёве (1877-1929) известно немного, разве что тот факт, что родом он из Могилёва, и что учил гимназистов в Житомире, а потом и в Киеве. Павла Яковлевича не жаловали исследователи и журналисты ни в советское время, ни сейчас.

А вот его бывшая жена Мария Николаевна, урождённая Москаленко (1888-1980) прожила почти целый век и охотно общалась со СМИ. Вскоре после того, как П.Я. Королёв, к тому времени переехавший в Киев, был вынужден взять на иждивение овдовевшую мать и двух младших сестёр, жена ушла от него и забрала с собой сына Сергея.

13 августа 1910 года Мария Николаевна подала прошение председателю Педагогического совета Киевских Высших женских курсов о принятии на германо-романское отделение историко-филологического факультета, и была принята. Серёжу осенью 1910 года отправили в Нежин, где жил его дедушка по материнской линии Николай Яковлевич Москаленко. Отец подал заявление в Нежинский суд, чтобы ему отдали сына, но получил отказ. Официально Павел Яковлевич развёлся только в 1916 году. К тому времени его экс-жена уже жила с Григорием Баланиным, ставшим впоследствии ее вторым мужем.

В Нежине трёхлетний Сергей Королёв находился на попечении бабушки, дяди и няни. По отзывам соседей, в детстве будущий главный конструктор был красивым, шустрым, любознательным и ласковым мальчиком. Он рос среди взрослых. Друзей-сверстников у него не было. Выпускать его на улицу боялись, поскольку отец грозился увезти сына. Именно поэтому калитка усадьбы Москаленко всегда была на запоре.

4 июня 1911 года в Нежин приехал знаменитый одесский авиатор Сергей Уточкин. Бабушка и дедушка с внуком на плечах отправились на площадь смотреть полёт аэроплана. С тех пор Сергей стал мечтать о небе.

В первый же месяц Первой Мировой войны купцы Москаленко оказались разорены и в августе Серёжа вместе с бабушкой и дедушкой переехали в Киев, где они сняли в центре Киева на третьем этаже четырёхэтажного дома пятикомнатную квартиру №5.

В 1915 году Сергей поступил в подготовительные классы гимназии в Киеве, а в 1917 году пошёл в первый класс гимназии в Одессе, куда переехали мать с новым мужем. Гимназию закрыли большевики, и он получал образование дома — мать и отчим были учителями, а Г. Баланин, помимо педагогического, имел инженерное образование. В 1922-1924 гг. Королёв учился в строительной профессиональной школе, занимаясь во многих кружках и на разных курсах.

С 16 лет Сергей — лектор по ликвидации «авиабезграмотности», а в 17 — автор проекта безмоторного самолёта К-5, официально защищённого перед компетентной комиссией и рекомендованного к постройке.

В 1924 году он поступил в Киевский политехнический институт по профилю авиационной техники, где стал спортсменом-планеристом. Осенью 1926 года он перевёлся в Московское высшее техническое училище (МВТУ) имени Баумана, где получил известность как молодой способный авиаконструктор и опытный планерист.

Каждое лето он отправлялся тренироваться в Коктебель под руководством харьковского авивконструктора Степана Гризодубова. Вот как вспоминала о Королеве дочь тренера Валентина, впоследствии первая женщина — Герой Советского Союза:

«Он за мной приударял. А был в молодости красавцем и думал, что ему всё позволено. Ну и отведал моей руки. Может быть, поэтому уже в тридцатых годах выступал против моего приёма в ОСОВИАХИМ: «Баб нам не нужно!».

2 ноября 1929 года на планёре «Жар-птица» Королёв сдал экзамены на звание «пилот-паритель», а в декабре того же года под руководством Андрея Николаевича Туполева защитил дипломную работу — проект самолёта СК-4. Спроектированные им и построенные летательные аппараты показали незаурядные способности Королёва как авиаконструктора.

Но его больше заинтересовала ракетная техника после знакомства с трудами калужского учителя Константина Циолковского. С этим странным человеком он познакомился лично. Дочь Сергея Павловича Наталия так сообщала об этой встрече:

«Да, Циолковский об этой встрече не оставил записи, нет и фото. Возможно, что их не было, а возможно и другое — что они просто еще не найдены. Однако отец не только писал об этой встрече в автобиографиях, но и очень ярко рассказывал о ней дома. Меня, помню, поразило упоминание об огромных слуховых трубах ученого, о бедной обстановке, в которой тот живет, об эскизах, развешанных на стенах. Я думаю, что ему было важно лично встретиться с автором удивительной книги, самому убедиться в реальности его идей. Отец говорил: «Я ушел от него с одной мыслью: строить ракеты и летать на них».

Сергей Королёв и талантливый энтузиаст в области ракетных двигателей Фридрих Цандер добились создания в Москве с помощью Осоавиахима общественной организации — Группы изучения реактивного движения (ГИРД). В апреле 1932 года она стала лабораторией по разработке ракетных летательных аппаратов, в которой были созданы и запущены первые советские жидкостно-баллистические ракеты (БР) ГИРД-09 и ГИРД-10.

В 1933 году приказом Реввоенсовета на базе московской ГИРД и ленинградской Газодинамической лаборатории (ГДЛ) был создан Реактивный научно-исследовательский институт НК ВиМД СССР под руководством И.Т. Клеймёнова. В 1936 году Королёву там удалось довести до испытаний крылатые ракеты: зенитную — 217 с пороховым ракетным двигателем и дальнобойную — 212 с жидкостным ракетным двигателем. В его отделе к 1938 году были разработаны проекты жидкостных крылатой и баллистической ракет дальнего действия, авиационных ракет для стрельбы по воздушным и наземным целям и зенитных твердотопливных ракет.

Однако вскоре он оказался за решеткой.

Королёв был арестован 27 июня 1938 года, после ареста Ивана Терентьевича Клеймёнова и других работников Реактивного института. Следствие по делу вели лейтенанты, оперуполномоченные НКВД Быков и Шестаков.

Его обвинили по статье 58-й, по двум её пунктам: 58-7 — «Подрыв государственной промышленности…, совершённый в контрреволюционных целях путём соответствующего использования государственных учреждений и предприятий, или противодействие их нормальной деятельности» — и 58-11 — «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений…».

Королёва обвиняли в том, что с 1935 года он проводил преступную работу по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения. Решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 27 сентября 1938 года Королев был осуждён к десяти годам тюремного заключения. «Виновным себя признал, но впоследствии от своих показаний отказался», — говорится в обвинительном акте.

«Он действительно не мог широко открыть рот, и я припоминаю: когда ему предстояло идти к зубному врачу, он всегда нервничал…Королёв пишет ясно: «следователи Шестаков и Быков подвергли меня физическим репрессиям и издевательствам». Но доказать, что Николай Михайлович Шестаков сломал челюсти Сергею Павловичу Королёву, я не могу. К сожалению, никто этого уже не сможет доказать. Даже доказать, что ударил, — нельзя. Что просто толкнул. Вновь повторю: я ничего не могу доказать, нет в природе этих доказательств. Я могу лишь попытаться увидеть. Никаких других свидетельств, подтверждающих то, что на допросах Королёву сломали челюсть, нет», — вспоминала супруга авиаконструктора Нина Ивановна

Журналист Ярослав Голованов писал: «В феврале 1988 года я беседовал с членом-корреспондентом Академии наук СССР С.Н. Ефуни. Сергей Наумович рассказывал мне об операции 1966 года, во время которой Сергей Павлович умер. Сам Ефуни принимал участие в ней лишь на определённом этапе, но, будучи в то время ведущим анестезиологом 4-го Главного управления Минздрава СССР, он знал все подробности этого трагического события.

— Анестезиолог Юрий Ильич Савинов столкнулся с непредвиденным обстоятельством, — рассказывал Сергей Наумович. — Для того чтобы дать наркоз, надо было ввести трубку, а Королёв не мог широко открыть рот. У него были переломы двух челюстей».

После заключения в Бутырке и новочеркасской пересыльной тюрьме 21 апреля 1939 года конструктор попал на Колыму, где c 3 августа находился на золотом прииске Мальдяк Западного горнопромышленного управления и был занят на так называемых «общих работах».

«В ноябре 1944 года, когда он впервые после освобождения приехал в Москву. До шести утра рассказывал бабушке и маме о допросах, судах, тюрьмах, лагере, “туполевской шараге”… А когда выговорился, попросил: “Больше никогда не спрашивайте. Хочу все забыть как страшный сон”. Золото не любил до конца жизни. Не раз повторял: “Я ненавижу золото”», — рассказывала дочь, Наталия Сергеевна.

Пока Королев писал письма, требуя пересмотра дела и возвращения к работе, на воле его мать делала возможное и невозможное, чтобы вернуть сына. Ей удалось связаться с депутатами Верховного Совета СССР и Героями Советского Союза, летчиками Михаилом Громовым и летчицей Валентиной Гризодубовой. Они не побоялись написать запросы в НКВД. Королева отзывают из лагеря на дополнительное следствие.

«В 1939 году Серёжку отправили в лагерный прииск Мальдяк, что под Магаданом. Тогда мы с Мишей Громовым спасли Королёва. Добились его перевода сначала в ЦКБ-29 НКВД, в Туполевскую бригаду, затем — в Казань, на должность Главного конструктора по лётным испытаниям. Летом 1944 года его досрочно освободили», — рассказывала впоследствии Валентина Гризодубова.

Приговор от 27 сентября 1938 года был отменён, и дело передавалось на новое рассмотрение. Королёв 23 декабря 1939 года был направлен с прииска Мальдяк в распоряжение Владлага и потом в Москву на пересмотр дела.

По дороге с прииска он заболел и оказался в лазарете. Он опоздал в Магадане на последний пароход «Индигирка» перед закрытием навигации. Это спасло Сергея Павловича от смерти — пароход затонул вместе с экипажем и пассажирами в Японском море во время шторма, погибло около 700 человек. Это чудо предопределило и запуск первого спутника, и полёт Гагарина…

В 1942 году Королёва из туполевской «шарашки» перевели в другое КБ тюремного типа — ОКБ-16 при Казанском авиазаводе № 16 (ныне — Открытое акционерное общество «Казанское моторостроительное производственное объединение» /ОАО КМПО/), где велись работы над ракетными двигателями новых типов с целью применения их в авиации. В 1944 г. Королев попадал под амнистию. 27 июля он досрочно был освобожден из заключения, а 10 августа получил справку о досрочном освобождении и снятии судимости. Реабилитация последует только в 1957 г., за полгода до запуска Первого искусственного спутника Земли.

Вскоре после войны англичане продемонстрировали запуск немецкой ракеты «Фау-2» (пуск осуществляли немецкие специалисты). По указанию руководства Королёв приехал на этот пуск под чужой фамилией в форме капитана-артиллериста Советской Армии. При этом его забыли снабдить фронтовыми наградами, что вызвало повышенный интерес английской разведки. С тех пор он стал самым засекреченным ученым Советского Союза.

Дважды ему доводилось встречаться со Сталиным.

«В 1947 году. Отца предупредили, чтобы он был предельно краток. Небольшую папку с листами доклада забрали у входа. Впрочем, все необходимые данные он помнил наизусть.

Отец рассказывал, что, когда он поздоровался, Сталин ответил, но руки не подал. Медленно ходил по кабинету, покуривая свою знаменитую трубку. Слушал молча, иногда тихо задавал вопросы. Поразила его компетентность. Отец не знал, одобряет ли Сталин то, что он говорил. Главный конструктор надеялся на поддержку и не ошибся. Через два года они встретились еще раз. Речь шла уже о создании ракетно-ядерного щита страны. Игорь Васильевич Курчатов доложил о готовящемся испытании первой советской атомной бомбы, отец — о ходе подготовки к испытаниям ракеты Р-2», — рассказывала дочь Королева.

По воспоминаниям авиаконструктора Леонида Кербера, отбывавшего с ним срок в туполевской шарашке, Королёв был скептик, циник и пессимист, абсолютно мрачно смотревший на будущее. «Хлопнут без некролога», — была любимая его фраза.

Вместе с этим есть высказывание лётчика-космонавта Алексея Леонова: «Он никогда не был озлоблен… Он никогда не жаловался, никого не проклинал, не ругал. У него на это не было времени. Он понимал, что озлобленность вызывает не творческий порыв, а угнетение».

Распоряжением Совета Министров СССР от 24.04.1950 было создано ОКБ-1 НИИ-88 МВ СССР, а его начальником и Главным конструктором стал Королёв. В сентябре 1953 года он вступил в КПСС.

В 1956 году под руководством С.П. Королёва была создана двухступенчатая межконтинентальная баллистическая ракета Р-7 с отделяющейся головной частью массой 3 тонны и дальностью полёта 8 тыс. км. Ракета была успешно испытана в 1957 году на построенном для этой цели полигоне №5 в Казахстане (нынешний космодром Байконур). Для боевого дежурства этих ракет в 1958-1959 годах была построена боевая стартовая станция (объект «Ангара») в районе посёлка Плесецк (Архангельская область, нынешний космодром Плесецк). Модификация ракеты Р-7А состояла на вооружении РВСН СССР с 1960 по 1968 годы.

4 октября 1957 года был запущен на околоземную орбиту первый в истории человечества искусственный спутник Земли.

«Он был мал, этот самый первый искусственный спутник нашей старой планеты, но его звонкие позывные разнеслись по всем материкам и среди всех народов как воплощение дерзновенной мечты человечества», — сказал позже Королёв.

А дальше его КБ стало генератором всех космических побед. За подготовку первого полёта человека в космос С.П. Королёв был вторично удостоен звания Героя Социалистического Труда (Указ не публиковался в прессе). Его статьи выходили под псевдонимом «проф. К. Сергеев».

«В день, когда Москва встречала первого космонавта, Главный конструктор даже не смог попасть на Красную площадь. Вместе с женой он встречал Гагарина на Внуковском аэродроме. Но их машина шла в колонне одной из последних, и потом они не смогли пробраться сквозь толпу. Смотрели митинг по телевизору. А однажды в День космонавтики он пришел на торжественное заседание и хотел пройти в первые ряды, которые охранялись. Отцу преградили дорогу: “Вы знаете, товарищ, эти места только для тех, кто имеет непосредственное отношение к этому событию”. Его же в лицо никто не знал», — вспоминала его дочь.

Умер Сергей Павлович в 1966 году. Ему было всего 59 лет: сказались и пытки, и пребывание на Колыме, и работа на износ во время «космической гонки».

0